При других обстоятельствах с Рональдом Денэмом просто не случилось бы этого приключения. Он вернулся с холостяцкой вечеринки, последовал совету Пирсона и не стал петь, поднялся на лифте на третий этаж и направился к двери, за которой, как подсказывал ему опьяненный шампанским разум, находилась его квартира. То, что он поднялся на третий этаж, сомнений у него не вызывало. Пирсон видел, как он нажал на соответствующую кнопку в лифте. Но больше Денэм ни в чем не был уверен, поскольку в коридоре стояла кромешная тьма.

То ли дверь оказалась открытой, то ли к ней подошел его ключ, этого Денэм точно не запомнил, но, распахнув ее, он мысленно поздравил себя с возвращением домой. Голова немного кружилась. Денэм очутился в маленькой прихожей, где горел свет. В скором времени он, вероятно, переместился в гостиную. По крайней мере, обнаружил себя там, сидящим в кресле и созерцающим окружающую обстановку затуманенным взором. Здесь тоже горел свет – Денэм запомнил лампы с желтыми абажурами, узор на них напоминал драконов.

Он вдруг забеспокоился. Что-то в этих абажурах показалось ему странным. Немного рассмотрев их, он понял, что у них с Томом Эвансом таких в квартире не было. Как и бронзовых подставок для книг. Что до занавесок, то…

Вдруг из тумана, застилавшего глаза, выплыла картина, и Денэм молча уставился на нее. Это был маленький блеклый рисунок, висевший над буфетом. И тут он окончательно осознал, что пришел не в свою квартиру. К нему снова вернулась четкость зрения, и он понял, что все здесь совершенно другое.

– Вы уж меня простите! – сказал он вслух, вставая.

Ответа не последовало. Осознав, какую ужасную оплошность он допустил, Денэм почти сразу протрезвел. Куда же, скажите на милость, он попал? На третьем этаже находилось еще три квартиры. В одной жила Анита Брюс. Еще одну занимал бойкий молодой газетчик Коньерс, а в последней обосновался грозный сэр Руфус Арминдейл.

Денэма охватила паника. Он понял, что хозяин дома в любой момент может обрушить на него свой гнев, в худшем случае приняв за вора, в лучшем – за ищейку. Развернувшись, он бросился к двери и едва не столкнулся с еще одним визитером этой чужой квартиры.

Человек тихо сидел в высоком кресле у двери. Худой, пожилой, хорошо одетый мужчина в очках с толстыми линзами. Он, казалось, о чем-то глубоко размышлял. На мужчине были мягкая шляпа и зеленый клеенчатый плащ. Денэму этот плащ показался слишком ярким, даже кричащим для такого тихого на вид человека. Плащ поблескивал в тусклом свете.

– Пожалуйста, извините… – скороговоркой пробормотал Денэм и продолжил говорить еще несколько секунд, пока не понял, что человек сидит совершенно неподвижно.

Денэм протянул к нему руку. Это был один из тех гладких, почти бесшовных американских водонепроницаемых плащей. Желтый снаружи и зеленый внутри. По какой-то причине незнакомец надел его наизнанку. Когда Денэм собрался сообщить ему об этом, голова мужчины качнулась, а гладкая клеенчатая ткань снова заблестела. Тут Денэм увидел, что мужчина мертв.

Том Эванс вышел из лифта в пятнадцать минут второго ночи и обнаружил, что в коридоре совсем темно. Когда он нажал на выключатель у лифта и зажег свет, то замер на месте и выругался.

Эванс, худощавый и смуглый, с темными бровями, пересекавшими лоб единой линией, чем-то напоминал нормандского барона из рыцарских романов. Некоторые, впрочем, могли бы назвать его бароном-грабителем, ведь он всегда носил при себе портфель и, несмотря на молодость, отличался жесткостью в делах. Однако увиденное заставило его сразу забыть о вечерней работе.

В коридоре, чуть в отдалении от лифта, виднелись четыре двери с крошечными черными номерами квартир на них. И около двери в квартиру Аниты Брюс на дубовой скамейке, сгорбившись, сидел Рональд Денэм с огромной шишкой на затылке. Он так тяжело дышал, что Эвансу это совсем не понравилось.

Пять минут назад Денэма ударили тяжелым предметом по голове, отчего он потерял сознание. А когда очнулся от страшной головной боли, первым делом увидел худое лицо и крючковатый нос Тома, склонившегося над ним.

Том, по обыкновению, начал читать ему нотации:

– Я не против того, чтобы ты напивался. – (Его голос звучал слабо и неразборчиво.) – Честного говоря, чего-то подобного я и ожидал. Но, по крайней мере, даже в пьяном виде нельзя забывать о приличиях. Что, черт возьми, ты собирался сделать? Эй!

– Он надел плащ наизнанку, – машинально пробормотал Денэм.

Затем к нему вернулась память, как новый приступ головной боли или неожиданно прогремевший взрыв, и он рассказал все, от начала и до конца.

– …И поверь мне, в одной из этих квартир покойник! Думаю, его убили. Том, я не пьян, клянусь тебе. Кто-то подкрался ко мне сзади и ударил по голове, после того как я его нашел.

– Тогда как ты очутился здесь?

– Господи, да откуда я знаю? Не спорь, лучше помоги. Наверное, меня притащили сюда. Если не веришь, пощупай мой затылок. Просто потрогай его.

Эванс колебался. Но он был человеком практичным и не мог отрицать наличие ушиба. С сомнением окинув взглядом коридор, он спросил:

– И кто же этот мертвец? В чьей он квартире?

– Не знаю. Какой-то пожилой мужчина в очках и зеленом плаще. Я его раньше не встречал. Похож немного на американца.

– Чушь какая! Кому придет в голову носить зеленый плащ?

– Я тебе точно говорю, он надел его наизнанку. И если ты сейчас спросишь зачем, я просто разобью голову о стену и опять отключусь.

Именно так ему и хотелось поступить, поскольку перед глазами все плыло, а голова болела так, словно ее засунули под печатный станок.

– Мы легко вычислим, что это за квартира. Я могу подробно описать ее…

Он замолчал, когда две двери одновременно распахнулись. Из них вышли Анита Брюс и сэр Руфус Арминдейл. Похоже, шум в коридоре разозлил их и вместе с тем вызвал любопытство. Если бы Эванс немного разбирался в психологии, то смог бы предугадать их реакцию. Но теперь он просто стоял, смотрел то на Аниту, то на Руфуса и пытался понять, что они о нем думают. Эванс работал управляющим у сэра Руфуса в офисе компании «Квартиры Арминдейла» на Слоун-сквер и старался избегать всяческих неприятностей.

Анита, кажется, с первого взгляда оценила ситуацию. Миниатюрная, пухленькая, с темными пышными волосами, она вышла из квартиры в неглиже и с сигаретой в зубах. Увидев лица троих мужчин, Анита вытащила сигарету изо рта и натянуто улыбнулась. Сэр Руфус Арминдейл выглядел не столько грозным, сколько сердитым. У него было волевое лицо, а его черты напоминали чем-то морду щенка бульдога. Но старый халат, который сэр Руфус застегнул под горло, словно он замерз, превращал его из властителя судеб в самого обычного домовладельца.

Он растерянно сопел, но, когда увидел своего сотрудника, к нему тут же вернулась уверенность.

– Доброе утро, Эванс, – сказал он. – И что все это значит?

Эванс рискнул и ответил:

– Боюсь, сэр, у нас неприятности. Мистер Денэм… нашел покойника в одной из квартир.

– Рон! – воскликнула Анита.

– Покойника, – равнодушно повторил Арминдейл. – И где же?

– В одной из квартир. Он не знает, в какой именно.

– Неужели? И почему он этого не знает?

– У него большущая шишка на затылке, – заметила Анита, внимательно изучая Денэма. Оглянувшись, она быстро добавила: – Все в порядке, Том. Не переживай. Он просто на-пил-ся.

– Я не пьяный, – невозмутимо возразил Денэм, но его голос прозвучал напряженно и даже немного зловеще. – Хочу заметить, что я умею читать и писать и никто не говорил в моем присутствии по слогам с тех пор, как мне исполнилось четыре года! Господи, по-мо-ги мне! Кстати, я могу описать ту квартиру.

Так он и сделал. А когда закончил рассказ, стало совсем тихо. Анита с блестящими от любопытства глазами бросила сигарету на паркетный пол деспота и растоптала ее. Деспот, похоже, так глубоко задумался, что даже не обратил на это внимания.

– Рон, старина, – сказала Анита, усаживаясь рядом с ним, – раз все так серьезно, я тебе верю. Но учти, это не моя квартира.