– Тихо! – прошептал Том.

Долли с наигранной скромностью поставила на стол две кружки чая, в который уже добавила сахар. Ей хотелось задержаться подольше, однако пристальный взгляд Леморо заставил ее с разочарованием удалиться.

– Арман де Сенневиль, – процедил сквозь зубы Том. – Знали бы вы, что я хочу с ним сделать!..

– Полегче, братишка! Вы все-таки про моего босса говорите.

– Он может перестать быть вашим боссом. Вы можете найти себе работу получше.

– Неужели? Это где же?

– Сейчас это не важно. Давайте вернемся к нашей истории.

– Ну так вот! Тетя Эстер, Марго и Дженни оставили машину на Патерностер-роу. Сказали шоферу подождать их. Я вышел из такси и сел в лимузин к шоферу. Оттуда хорошо просматривался весь собор. Мы бы не пропустили их, когда они стали бы выходить.

– А потом?

– Вы сами знаете. Примерно тридцать пять минут спустя она стремглав сбежала по лестнице. Вы ее остановили. Я подумал про себя: «Стив, это же твоя работа. Сигнал подан, пора действовать». Вы пришли сюда. Я тихонько пробрался вглубь заведения и стоял прямо за дощатой перегородкой у вас за спиной. Когда услышал, как в Шепчущей галерее зазвучал голос, хотя никто не говорил, чуть сознание не потерял. И вот еще что.

– Да?

Нервным жестом Леморо вытащил пачку желтых французских сигарет. Он чиркнул старомодной серной спичкой и мрачно смотрел на нее, пока сгорит серная головка. Затем, глубоко задумавшись, закурил сигарету и выбросил спичку.

– Знаете, когда я вас только увидел… – Леморо осекся.

– Да? Что вы хотели сказать?

– Я решил, что вы просто решили приударить за ней. Но потом услышал ваш разговор и подумал, что вы хороший парень. И до сих пор так думаю.

Они смерили друг друга испепеляющими взглядами, поскольку ни один мужчина не станет говорить другому комплименты в лицо. Затем после неловкой паузы Леморо продолжил:

– Вот поэтому я и дал о себе знать. Я увидел, как тетя Эстер направляется в это заведение еще раньше вас обоих. И понял, что Дженни постарается незаметно улизнуть. Она знала, что машина припаркована с другой стороны дома. Поэтому я выскочил и сказал Пирсону, шоферу, чтобы тот отвез ее прямо к этому Г. М. Я слышал о старике, то есть о пожилом джентльмене, и знаю, что он не подведет. – Леморо указал на Тома сигаретой и сосредоточенно сморщился. – Вы поймите, – добавил он, – я не ангел-хранитель, не бесстрашный рыцарь. К черту всю эту ерунду! Но кто-то на полном серьезе решил укокошить девочку. И этот человек не остановится. А я не хочу быть в этом замешанным. Я только должен, ради всего святого, выяснить, кто это творит и для чего. – Голос Леморо звучал все громче и пронзительнее, пока он не вспомнил, что находится в публичном месте. Тогда он перешел на шепот, а потом и вовсе замолчал.

Какое-то время они сидели, думали и переживали.

– Арман де Сенневиль… – начал Том.

– Послушайте, – устало сказал его собеседник, – вы слишком зациклились на нем. Де Сенневиль хочет жениться на ней ради денег. Какой ему толк, если ее убьют в Англии?

– Да. Думаю, так и есть.

– Но давайте взглянем на это по-другому! – предложил Леморо. – Разберемся с ее родней, которая живет в загородном доме рядом с Хэмптон-Кортом. В тете Эстер я, по крайней мере, не сомневаюсь. Если брак состоится, она урвет себе хороший кусочек. Она много раз бывала во Франции и очень поддерживает предстоящий брачный союз. Так вот! Да и какой у нее, как и у всех остальных, мотив убивать Дженни и терять все деньги? – Стив Леморо наконец отхлебнул из кружки чай, который показался ему таким отвратительным, что он замолчал секунд на тридцать. – Чушь какая-то! – сказал он. – С какой стороны ни взглянешь, никакого смысла нет!

– Напротив, – возразил Том, – смысл должен быть. Вот поэтому мы возьмем сейчас такси и как можно скорее помчимся к Г. М.!

– Я не могу туда ехать.

– Почему?

– Там Дженни, вдруг она меня заметит? Но если захотите увидеться со мной сегодня до семи вечера, позвоните по этому номеру. А если после, то вот номер моего отеля, он рядом с их домом.

Леморо нацарапал золотистым карандашом два телефонных номера на листке бумаги, который вырвал из записной книжки, и передал его Тому.

– Запертые комнаты! – сказал Леморо. – Шепчущие голоса! Отсутствие мотивов! Братишка, я отдал бы все деньги за возможность поехать с вами. Интересно, что по этому поводу скажет старик? То есть сэр Генри.

Не прошло и двадцати минут, как Том Локвуд выяснил это.

– Видите ли, – с непривычным смирением сказал сэр Генри Мерривейл, – у меня возникли своего рода сложности с правительством.

– Как же так? – удивился Том.

– Да вот так, – ответил Г. М.

Толстый старый греховодник сидел в своем обычном кабинете за столом, сложив руки над огромным животом, и крутил большими пальцами. Его очки в роговой оправе сползли на кончик широкого носа, а лысая голова поблескивала в солнечных лучах, падавших из окна за спиной Г. М. А на лице застыло такое мученическое выражение, что он сразу завоевал сочувствие Дженни и разозлил Тома.

– Видите ли, – продолжал Г. М., – последние года два или три я провел за границей.

– Ах да! – сказал Том. – Это из-за той истории в Нью-Йорке, когда вы устроили аварию в метро около Центрального вокзала и прищучили настоящего убийцу на основании фальшивой улики?

– Ох, сынок! Понятия не имею, о чем вы говорите, – вздохнул Г. М., бросив на него суровый взгляд.

– Или в Танжере, когда взорвали корабль, чтобы позволить преступнику сбежать, потому что он вам понравился?

– Вы видите, как со мной обращаются? – повысил свой мощный голос Г. М., адресуя вопрос Дженни. – Никакого уважения, даже малейшего!

– Бедняга! – с теплотой отозвалась Дженни.

– Боже мой! – простонал Том.

Как и большинство людей, он не мог удержаться от искушения подшутить над этим великим мужем. А потом, к своему изумлению, замечал, что женщины проявляли сочувствие даже к самым возмутительным выходкам Г. М.

– И все-таки почему, – поинтересовался Том, – у вас возникли сложности с правительством?

– Кажется, я потратил больше, чем следовало, или, разрази меня гром, больше, чем я смог отчитаться. А еще, похоже, мне не стоило заводить банковские счета в Нью-Йорке, Париже, Танжере и Милане. Можете себе представить?

– Вы, разумеется, не знали, что вам не позволено эти счета открывать?

– Мне?

– Ладно, не важно, – сказал Том, шлепнув себя по лбу. – Что с вами случилось?

– Ничего хорошего, – ответил Г. М. – Когда я вернулся в Англию, меня встретили так, словно я был Гаем Фоксом[29] и всеми заговорщиками с Кейто-стрит[30] в одном лице. Мой старый друг вызвал меня на ковер. Не стану называть вам имя этого паршивца, скажу только, что он занимает должность генерального атторнея.

– Конечно, ничего не говорите, – поддержал его Том.

– И он мне сказал: «Генри, вот я и взял тебя за жабры».

– Генеральный атторней использовал именно такое выражение?

– Ну… не важно! – ответил великий муж, махнув рукой и одарив Тома испепеляющим взглядом. – Я излагаю суть его высказывания. «Генри, – сказал он, – на основании имеющихся у меня улик я могу присудить тебе штраф в сто тысяч фунтов или упечь за решетку практически на сто лет». – Здесь Г. М. прервался и обратился к Дженни: – Скажите, разве это справедливо?

– Конечно нет! – воскликнула Дженни.

– «Как бы то ни было, – сказал он, – ты просто вернешь все, что потратил, вместе с небольшим штрафом, и мы забудем об этом инциденте. При условии…»

– При каком условии?

– Что я вернусь в этот офис. Когда-то он был частью Военного министерства, пока они не напортачили с войной. А теперь я возглавляю Восьмое центральное управление лондонской полиции.

– Пожалуйста, объясните, – ласково спросила Дженни, – что такое Центральное восьмое управление?