Настала очередь Джемаймы надолго замолчать, обдумывая ответ.

– Пожалуй, у каждой из нас свои отклонения, – изрекла она наконец.

Обе притихли, погрузившись каждая в свои мысли. Затем Мерси решила сменить тему и поинтересовалась:

– А что ты думаешь о помолвке Клары?

– Полагаю, что она совершает ошибку. И пусть потом не говорит, что ее не предупреждали. Но, в конце концов, удивляться тут нечему: Клара эгоистичная, избалованная девица, которая и пяти минут не выдержала бы в реальном мире. А деньги защищают от многих проблем. Ясное дело, она приняла предложение, ведь жених так богат. Ее мир совсем не похож на наш.

– А мне Клара нравится, – тихо сказала Мерси, опасаясь, что ее надежды на дружбу втроем не оправдаются. – Думаю, она лишь делает вид, что все в порядке, но в душе очень несчастна. Каждому нужны друзья, как бы мы ни притворялись, что держим все под контролем. – Она сделала паузу, чтобы собеседница осмыслила ее слова. Джемайма отличалась ершистым характером, но Мерси хотела, чтобы та знала: она рядом и готова всегда прийти на помощь. – И к тому же, – добавила она, – Клара просто ослепительная красавица.

– Да, – нехотя признала Джемайма. – Этого у нее не отнимешь.

Они подошли к дому. Молодая мать остановила коляску перед калиткой и повернулась к Мерси:

– Мир постепенно меняется. Как бы меня ни раздражали женщины вроде Клары, с их самомнением и привилегиями, именно они дают нам шанс добиться равенства, которое мы давно заслужили. То, что они курят и красят губы яркой помадой, я уж не говорю про слишком свободные нравы, несомненно, не приветствуется, но теперь общество хотя бы терпимо ко всему этому. Раньше, до войны, подобное сочли бы непристойным. – Она помолчала и продолжила: – Мужские измены давно считаются вполне допустимыми, однако на женщин это не распространяется. Ну и почему, интересно? – вопросила Джемайма и неожиданно заключила: – Знаешь, я бы на твоем месте решилась.

– Решилась на что? – не поняла Мерси.

– Завести роман с Гилбертом Адамсом. Почему бы тебе не развлечься? Агнес без конца твердит о том, что между вами существует взаимное притяжение. Деликатностью наша хозяйка никогда не отличалась. Я знаю, что фотографа считают странным, да и сама тоже слышала о нем всякое, но он хороший человек. Ты не представляешь, сколько раз Гилберт приносил нашим девочкам подарки. Еще он оплачивает лечение одной пожилой даме из соседнего дома, а весной за свой счет приобрел для Агнес новую плиту, когда старая вышла из строя. Правда, умолял мисс Хамфрис никому об не рассказывать, особенно учитывая, что выложил кругленькую сумму, но ты же знаешь Агнес. – Джемайма закатила глаза. – Да и, по-моему, в человеке, который не может заставить себя употреблять в пищу плоть животных, есть что-то по-настоящему доброе. Наверняка ты тоже так считаешь, да?

Мерси молча кивнула. И подруга продолжила:

– В общем, я к чему веду: Агнес уверена, что между вами что-то происходит. А если даже и нет, то она очень надеется, что вскоре произойдет. Всем очевидно, что парень тебе нравится.

Мерси густо покраснела и достала из сумки ключ, сетуя в душе, что совершенно не умеет скрывать свои чувства. Интересный совет дала ей Джемайма, надо будет над этим подумать.

***

Следующий вечер Мерси провела с мистером Горски. Небо весь день было серым и хмурым, а когда она возвращалась с работы, наконец разразился ливень: в результате ее шерстяное пальто промокло насквозь, вода добралась аж до хлопковой блузки, да вдобавок еще и хорошие чулки были безнадежно испорчены. Она приготовила себе и пожилому джентльмену какао, сознавая, что лето уходит и ночи скоро станут длиннее. Сентябрьский дождь хлестал по оконным стеклам. В каком-то недобром, даже зловещем свете, наполнявшем комнату, мысли молодой женщины тревожно метались, а в животе ощущалась тяжесть, словно бы сама стихия предупреждала, что впереди темные дни.

– Алина зовет меня, – сказал старик после того, как в их незатейливой беседе возникла пауза. – В последнее время я постоянно о ней думаю. Завтра мой день рождения, и с каждым годом немощное тело доставляет мне все больше неудобств. – Он тяжело вздохнул. – И я спрашиваю себя: хочу ли я встретить еще один год? А смысл? Я ведь больше никому не нужен и уже совсем ни на что не гожусь.

– Глупости какие! – Мерси попыталась отвлечь пожилого соседа от мрачных мыслей. – У меня тоже бывали тяжелые времена, но все проходит. Да, мы теряем дорогих нам людей, и порой кажется, что нет сил идти дальше, но потом мы заводим друзей, влюбляемся, переживаем новые впечатления. Как это вы никому не нужны? Что за ерунда! Знакомство с вашей чудесной музыкой стало для меня настоящей радостью. Вы ведь знаете, как Агнес привязана к вам, да и милый мистер Томпсон навещает вас по воскресеньям или заходит в будни после работы в банке. Пожалуйста, не говорите, что вы больше ни на что не годитесь, мистер Горски, и не думайте так. Это неправда!

– Дитя мое, называйте меня просто Александром. Хорошо?

– Только если вы обещаете прекратить нелепые речи и подумать о хорошем, – ответила она, поставила кружку и взяла его иссохшие руки в свои. – Поверьте, вы действительно очень важны для всех нас. И это не просто слова.

Крошечная прозрачная слеза скатилась по морщинистой щеке.

– С тех пор как я поселилась здесь, у меня появилась надежда, – продолжила Мерси, сжимая пальцы старика. – Пусть мы и были в числе победителей, но потери, вызванные войной, до сих пор нам аукаются, пагубно сказываясь на человеческих судьбах, в том числе и на моей. Но даже в самых отчаянных обстоятельствах всегда можно найти повод для радости. Взять, например, сына мельника из моей родной деревни в Суффолке. Крепкий парень двадцати трех лет, ослепший от газа в окопах и обреченный на вечную тьму. Вместо того чтобы сломаться и озлобиться, он выбрал иной путь. Не стал зарывать в землю свой талант – у него просто удивительный баритон – и сделал успешную карьеру певца. Теперь ездит по стране с концертами и считает, что слепота не закрыла для него мир, а, наоборот, открыла.

Для Мерси важнее всего было то, что сын мельника, который имел полное право обозлиться на весь свет, не позволил себе превратиться в жертву и никого не винил. Думая о тех, кто остался на ферме, она все больше убеждалась, что злым людям слишком легко оправдывать свою жестокость бедами, выпавшими на их долю.

– Возможно, ваш сын не умер, а жив и здоров, и ваши пути еще пересекутся. Может, конечно, и нет. Но только представьте, что он долгое время искал вас, а потом узнал, что чуть-чуть опоздал. Как же ему будет горько! Всегда нужно надеяться на лучшее.

Мерси поднесла пальцы Александра к губам и мягко их поцеловала. Сосед улыбнулся:

– Вы очень мудры для столь юной дамы.

– Нет, я всего лишь оптимистка: уверена, что впереди еще будут светлые дни.

Они обменялись взглядами, полными понимания. Пожилой музыкант крепко сжал искривленными пальцами руку молодой женщины:

– Спасибо, милая. Вы даже представить не можете, как много значат для меня ваши слова.

***

Когда через несколько дней Мерси вернулась домой после работы, она застала Клару, сидящую у тети на кухне. Агнес вовсю хлопотала у плиты, а ее элегантная племянница сидела без дела, сверкая ожерельем из прозрачных камней и стразами на рукавах платья.

«А вот глаза у нее потухшие, – заметила Мерси. – В них нет ни малейшего блеска».

– О, Мерси! – воскликнула подруга, захлопав в ладоши от восторга. – Какое счастье снова тебя видеть! А мы уже назначили дату бракосочетания, и совсем скоро я стану миссис Джек Ригби. Звучит солидно, согласись! Только посмотри на мое кольцо!

И Клара вытянула вперед ухоженные пальцы, демонстрируя главный источник блеска – огромный квадратный бриллиант в золотой оправе, а затем повернула руку так, чтобы свет заиграл на множестве граней.

– Красивое, – сказала Мерси, но более ничего не добавила.

– Мы заходили показать его Джемайме, – подхватила Агнес. – Я захватила остатки именинного пирога мистера Горски, чтобы угостить девочек, но Матильду интересовал только бриллиант. Если она раньше считала Клару кинозвездой, то теперь наверняка решила, что перед ней особа королевских кровей, самая настоящая принцесса. У меня в шкафу в гостевой спальне завалялось кольцо с рубиновыми стразами. Пожалуй, отдам его Тилли, если найду. Оно, конечно, будет велико для ее крошечных пальчиков, но хочу порадовать милую малышку, которая так любит красивые безделушки.