Ему вспомнилась фраза про «обыкновенного полицейского» в ежедневнике. Взлететь, словно супергерой, и схватить человека в маске было невозможно, но сдаться Сон Йохан никак не мог. Работая руками, следователь пустился бежать, словно готовящийся к экзамену парень, отдающий тренировке все силы. Однако тот, за кем он гнался, тоже был не промах. Несмотря на то что в маске ему, должно быть, дышалось тяжело, скорость он не сбавлял. Но когда беглец уже был у самого выхода, раздался резкий звук тормозов, и путь ему перекрыла машина: это подъехал Ю Чинсин. Испугавшись, человек в маске оглянулся и, увидев, что его уже почти настиг Сон Йохан, выставил перед собой паяльную лампу. Следователь пригнулся и бросился вперед. Поднырнув под рукой противника, он занес свою, словно при перекрестном ударе, и схватил того за шиворот. Когда человек в маске потерял равновесие и покачнулся, Сон Йохан пнул его в щиколотку, и тот свалился на пол. Не дав беглецу даже возможности подняться, следователь надавил коленом ему на грудь. Из-под маски раздался полный боли крик.

– Давай-ка посмотрим на твое лицо, гадёныш!

На вид пойманному не было и двадцати лет. За железной маской человека, явившегося из темноты вместе с пылающим пламенем, скрывалось молодое лицо, искаженное страхом.

– Это правда! Я просто шел мимо и из любопытства решил зайти!

– А этим ты тоже из любопытства решил воспользоваться? – спросил Сон Йохан, взяв в руки железную маску.

– Это… Ну, я думал, что там никого нет, а тут вдруг кто-то пришел, и я с испугу…

– С испугу в меня этой штукой тыкал? – следователь указал на паяльную лампу.

– А это…

С растерянным лицом Чон Пёнчхиль опустил голову, и в это время на стол поставили три тарелки супа с рисом.

– Не знаю, что там у вас вышло, но вы сначала поешьте, а потом уже разбирайтесь.

Тонкий пронзительный голос принадлежал хозяйке единственной в Муллим-доне закусочной. Ей идеально подходило слово «старуха». Добавив Чон Пёнчхилю в суп заправки из красного перца, она мельком глянула на Ю Чинсина.

– А, мне не нужно, спасибо.

Сон Йохан изначально хотел провести допрос прямо там, на полу мастерской. Но когда маску сняли, Чон Пёнчхиль впал в панику и даже стал задыхаться. Пастор за него вступился, предложив сначала чем-нибудь накормить парня, а потом уже разговаривать.

Найти подходящее место не составило труда: их приютило то самое заведение, которое было закрыто, когда Ю Чинсин и следователь впервые пришли в Муллим-дон. Днем закусочная казалась заброшенной, но на самом деле она просто была открыта только по ночам.

– Вам не тяжело ночью работать? – поинтересовался пастор, помешивая суп. Над тарелкой поднимался пар.

– В старости сон по ночам не приходит. Мне так проще, – ответила старуха, уже вернувшаяся на кухню.

– А вы здесь давно?

– Конечно. Уже лет двадцать.

– Правда?

Пастор осмотрел кафе. Все, что здесь имелось, – четыре стола. Не было даже календаря с рекламой алкогольных напитков, какие зачастую можно увидеть в подобных заведениях. Из того, что можно назвать предметами интерьера, здесь были только фотографии посетителей, развешанные по стене. Проявленные давным-давно, они все уже выцвели, среди них не было ни одной новой. Тут и там зияли пустые места: вероятно, покидая район, люди забирали с собой и фото. Следы на опустевших участках стены выглядели безобразно.

Вначале настороженный, Чон Пёнчхиль – вероятно, мучимый голодом – торопливо принялся за суп.

– Не торопись, арестовывать мы тебя не будем, – попытался успокоить его Ю Чинсин.

– Кто сказал, что не будем? Он незаконно пробрался на место преступления и напал на полицейского!

От слов следователя Чон Пёнчхиль поперхнулся и закашлял. Улыбнувшись, Ю Чинсин налил ему воды.

– Все будет в порядке. Он ведь все нам расскажет, правда?

Дрожащими руками Чон Пёнчхиль взял стакан, как будто в нем вдруг оказалась сыворотка правды.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Наверняка есть много того, что мешает тебе признаться. Да и рассказывать обо всем тебе, наверное, лень. Но я тебя уверяю: самый безопасный и быстрый способ выбраться из этой ситуации – поговорить с нами начистоту.

Оценивая ситуацию, Чон Пёнчхиль отпил воды.

– Зачем ты туда пошел? – спросил Сон Йохан.

– За товарами на продажу…

– Как это, например?

Следователь указал на маску и паяльную лампу, лежавшие на столе. Паренек кивнул.

– Какими еще товарами?! Ты воровать туда пошел! А говоришь так, будто это твои вещи!

– Но ведь тот человек все равно сядет в тюрьму. Можно и продать немного, разве нет? – оправдываясь, ответил Чон Пёнчхиль.

– Я забыл. Вы же по-другому мыслите.

Сон Йохан покачал головой.

– Ты это в новостях видел?

На вопрос Ю Чинсина Чон Пёнчхиль угрюмо кивнул.

– Даже если так, место-то ты как нашел? Если уж решил говорить честно, рассказывай все от начала до конца. Ты туда и раньше ходил, так?

– Да, но всего один раз… – несколько помешкав, ответил парень.

– А тогда зачем? Тоже воровать?

– Да, я слышал, что за произведения искусства прилично денег дают…

– Произведение? Ту статую?

– Но у меня не получилось ее украсть! Там вдруг появился человек в сварочной маске, и я убежал!

– Расскажи-ка подробнее.

Чон Пёнчхиль состоял в шайке хулиганов, облюбовавшей в качестве убежища пустой дом в этом районе.

– Я видел, как он перетаскивал свои статуи. Тут обычно компаниями тусуются, а он всегда был один.

По вечерам, всегда в одно и то же время, Хён Чэдок уходил в закусочную ужинать. Выждав такой момент, Чон Пёнчхиль разбил подвальное окно и пробрался в мастерскую. Внутри, однако, он тут же попал в неприятности: спрыгнул он, как оказалось, на стеллаж и рухнул с него на землю. Мало того что ему было больно, Чон Пёнчхиль ужасно перепугался от громкого шума.

В темноте он поднялся на ноги и включил на телефоне фонарик. Увидев статуи, над которыми работал Хён Чэдок, Пёнчхиль струсил и отступил назад. Одна из скульптур зацепила его внимание.

– Это была самая большая, со сварочной маской на голове.

Обливаясь потом, Чон Пёнчхиль взвалил статую на передвижную платформу. После долгих поисков он нашел выход и в конце концов успешно выбрался со статуей наружу.

– Взбираться по дороге было тяжелее, чем я думал. Кое-как поднялся, стою, пытаюсь отдышаться, и тут мне показалось, что рядом кто-то есть. Я оглянулся, а там стоит тот тип.

– Какой тип?

– В железной маске. А в руках паяльная лампа…

По словам Чон Пёнчхиля, он тогда закричал насколько мог угрожающе, но человек в маске вместо ответа направил на него лампу.

– Точь-в-точь как тот, что напал на нас сегодня, – заметил Ю Чинсин.

– Да, это… Мне тогда было очень страшно, вот и засело в памяти… Извините. Я не хотел никому навредить. Я думал, что это заставит вас убежать, как меня в тот раз.

– Я полицейский, вообще-то! – возмутился Сон Йохан и продолжил: – Как он выглядел?

Чон Пёнчхиль покачал головой. В его памяти отпечатались только маска и огонь, других деталей он вспомнить не мог. Ожидая с раздраженным видом ответа Пёнчхиля, следователь перевел взгляд в сторону кухни.

– Скажите, вы же помните того парня, которого арестовали? С длинными волосами, скульптор, – спросил у хозяйки Сон Йохан.

Та, вероятно, сидя на корточках, возилась с уборкой, и они могли только слышать ее голос.

– А что про него еще? Я уже рассказала все, что знала.

– Он всегда здесь ел?

– Конечно. У меня для одного человека доставку не заказать.

– А когда вы ходили в его мастерскую? Вы говорили, что видели на скульптурах одну и ту же подпись.

– Я всего раз ходила: к нему, видно, друг пришел, и он заказал на двоих.