При упоминании имени Сон Тэбома Ли Хвесон повесил голову. Он вырос в христианском приюте и до средних классов прилежно посещал богослужения. А с переходом в старшую школу завел новых друзей и ступил на скользкую дорожку.

Им заинтересовался Сон Тэбом, миссионер от церкви, которая спонсировала приют.

– Это все моя вина. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы так и поступил. Чтобы все исправить…

– Но время вспять повернуть нельзя, и ты решил заткнуть рот Со Обону?

– Да не делал я этого! – возмущенный несправедливостью обвинения, вскричал Ли Хвесон.

– Со Обон ведь приходил к тебе в семинарию? По словам свидетеля, ты его о чем-то отчаянно упрашивал.

– Так он заявился и поднял шум, я пытался всего-навсего его унять, неважно, каким способом. Не мог же я допустить, чтобы из-за меня он навредил другим студентам.

– Поэтому ты и решил тихо навестить его в одиночку? Чтобы у других не было из-за тебя неприятностей?

– Что?

– Ты же был в квартире Со Обона в день его смерти?

Ли Хвесон потупился, избегая взгляда следователя. Тот показал ему два снимка.

– Удобно было, что здание старое и нет камер видеонаблюдения, да? Вот только там и парковочных мест особо нет.

На крохотной парковке напротив дома Со Обона Сон Йохан увидел предупредительные таблички, которые местные жители расставили, чтобы занять место для своей машины.

– Со Обон тот еще баламут, правда? Вряд ли он хорошо ладил с соседями. Да и из-за парковки наверняка с ними конфликтовал.

Следователь обошел весь дом и нашел машину, в которой видеорегистратор работает, даже когда она стоит на парковке.

– Вот так ирония. Видеорегистратор мужчины, с которым у Со Обона как-то чуть до драки не дошло, заснял тебя, – сказал Сон Йохан, стуча пальцем по фотографиям. На них Ли Хвесон был в надвинутой на глаза кепке, но узнать его не составляло труда.

– Скажешь, это не ты?

Вздохнув, Ли Хвесон ответил:

– Это я.

– Отлично! Тогда…

– Я ходил, чтобы дать ему денег! – выпалил Ли Хвесон.

– Денег? Дать денег, чтобы он замолчал?

– Да, он потребовал десять миллионов вон. Сумма большая, но я думал, если на этом все кончится, то лучше дать. Только вот…

Это оказалось не концом, а началом. Получив деньги, улыбающийся Со Обон рассыпался в добрых напутствиях.

– Пожелал мне стать отличным пастором. И чтобы ютубом еще усерднее занимался.

Со Обон говорил вполне искренне. Мол, добейся еще большего успеха, чтобы в следующий раз дать мне еще больше денег. А если вдруг станешь делать вид, что мы не знакомы, то будут проблемы. Бога забыть можно, а вот Со Обона помнить ты должен всегда.

– Значит, ты понял, что деньгами дело не решить, и прибегнул к убийству.

– Да не убивал я его! Может, мы и подрались, но я всего лишь забрал деньги и ушел!

– Ты думаешь, этот бред тебе поможет? – закричал Сон Йохан, и в этот момент дверь отворилась.

– Здесь адвокат подозреваемого и пастор, которого прислали от ассоциации церквей, – сообщил младший сотрудник отдела по тяжким преступлениям.

Нахмурившийся следователь оглянулся на Ли Хвесона. Судя по всему, тот понятия не имел, кто к нему пришел.

Выйдя из комнаты допроса, Сон Йохан поздоровался с адвокатом и пастором. Оба оказались ему знакомы.

– А вы что тут делаете? – присаживаясь, спросил он у пастора.

– Вы знакомы с Йоханом? – удивилась Пак Чиён.

Ю Чинсин кивнул и объяснил:

– Услышал, что добропорядочный студент семинарии при нашей ассоциации попал в неприятности, вот и пришел.

– Я попросила у церкви помощи, и мне порекомендовали пастора Ю Чинсина. Сказали, что его опыт работы в бюро судмедэкспертизы может пойти на пользу. Не знала, что ты с ним знаком, – сказала Пак Чиён.

– То, что мы знакомы, ничего не меняет. Потому что факт остается фактом: Ли Хвесон убил человека.

– А не повлиял ли факт знакомства на следствие? Я имею в виду ваше знакомство с Ли Хвесоном. Адвокат объяснила мне ситуацию.

– Хотите сказать, я сфабриковал доказательства по личным мотивам? – поинтересовался следователь, сверля Ю Чинсина взглядом.

– Я не это имею в виду. Но может, стоит отодвинуть старые обиды в сторону и рассмотреть вероятность того, что преступником может быть другой человек? – Пастор слегка улыбнулся.

– Вы что-то знаете? – Сон Йохан сдвинул брови.

– Со Обон шантажировал не одного-двух людей. Вы и сами с этим сталкивались.

– Ну и кто это?

Согнав с лица улыбку, Ю Чинсин с серьезным видом произнес:

– Как насчет профессора Ян Чэика?

Неожиданное имя заставило потерять дар речи не только следователя, но и Пак Чиён.

– Вы ведь тоже слышали в больнице, как Со Обон грозился на следующей неделе рассказать в эфире правду о Ян Чэике. Но теперь Со Обон умер, и эфир уже не выйдет, – сказал пастор.

Невозмутимо выслушав его, Сон Йохан вдруг разразился смехом. Пак Чиён взглянула на него обеспокоенными глазами. Вволю насмеявшись, следователь снова стал серьезным.

– Кажется, под влиянием личных чувств здесь вы.

– Что это значит?

– Вы с Ян Чэиком выпустились в разные годы, но из одного университета, верно? Только вот один из вас – врач, каких в Корее по пальцам пересчитать можно, а другой – пастор, заигравшийся в сыщика и подозревающий не того человека. Есть откуда взяться чувству неполноценности.

– Йохан! Как можно так оскорблять…

Пак Чиён еще не успела договорить, как следователь снова повысил голос:

– Кто кого первым оскорбил? Да, как и сказал пастор, Со Обон прилюдно угрожал Ян Чэику. Но вы думаете, я этот вариант не проверил? В день смерти Со Обона профессор не покидал операционной. Он не то что никого не убивал, он, наоборот, жизнь человеку спасал!

Никто ничего не ответил.

– Я смотрю: вы разочарованы? Вас расстроило то, что у Ян Чэика есть алиби? – Вставая с места, Сон Йохан продолжил: – Чиён, то есть господин адвокат, позвольте дать вам совет. Очевидно, что зло на Со Обона держало много людей. Но в день, когда он погиб, единственным, кто приходил к нему домой, был Ли Хвесон. Он и сам в этом признался.

– Признался?

– Да, видеорегистратор записал, как он заходил в дом Со Обона.

Адвокат побледнела как мел.

– Ли Хвесон утверждает, что они только подрались, но, когда придут результаты вскрытия, все станет ясно. Так что о невиновности даже не заикайтесь.

Пак Чиён подперла ладонью без сил поникшую голову.

– Вы в порядке? – Ю Чинсин взглянул на нее с беспокойством.

– Разочарованы предательством? Так зачем же вы доверились такому человеку? Посоветуйте ему во всем признаться. Это ведь лучше, чем сознаваться после того, как проведут вскрытие и у него не останется другого выбора, – убеждал ее Сон Йохан.

Впрочем, видя состояние Пак Чиён, следователь тоже душевного спокойствия не ощущал.

– А что, вскрытие до сих пор не провели? – спросил Ю Чинсин.

– Да в бюро судмедэкспертизы сейчас и без того дел хватает. – Увидев озадаченное лицо пастора, Сон Йохан пояснил: – Вы и новости не смотрите? Недавно в одной ночлежке произошел крупный пожар, из-за этого в бюро сейчас завал.

– А, правда? – Пастор выглядел встревоженным.

– С чего это я должен проводить вскрытие с тобой? – раздраженно поинтересовался Чин Сунхо.

– Я пришел, потому что услышал про вашу нехватку людей, а ты со мной вот так вот? – дерзко проговорил Ю Чинсин.

– Хорошо, что пришел. Но почему я должен работать с тобой в паре?

– Откуда я знаю? Давай скорее начинать. Дел много.

Пастор заявил, что хочет использовать эту возможность, чтобы восстановить дружеские отношения с Чин Сунхо. Услышав это, благодарный за помощь директор бюро Ким Пхильсун с радостью объединил их в одну команду.

На секционном столе перед ними лежало тело Со Обона. Проводил вскрытие Чин Сунхо, Ю Чинсин ассистировал.