Йохан вышел из себя, но психиатр даже бровью не повела.

– Сейчас лучше всех осведомлена о состоянии пациента я! Неужели вы собираетесь ехать без меня, зато в сопровождении человека, который ненавидит Лим Чхису?

Она оглянулась. Снаружи здания толпились журналисты.

– Если будете упираться и откажетесь взять меня с собой, я пойду и дам интервью всем тем репортерам! Во всеуслышание заявлю, что расследование проводится необъективно, на основе личной неприязни!

Йохан с тоской взглянул на улицу. Судя по решительному виду Ли Сэрок, она была готова хоть сейчас выскочить и устроить переполох.

– Я не против. Мне тоже кажется, что ваша помощь будет полезна. Давайте выскользнем с заднего входа и поедем на моей машине.

Йохану ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Психиатр же с видом генерала-триумфатора, услышавшего о капитуляции, поторопила:

– Ну поехали уже! Вы же сами сказали, что ужасно заняты!

– Да этот чокнутый сукин сын! – разорялся старший брат Лим Чхису, Лим Чхихун. На его лбу багровела шишка.

– Я понимаю, вам пришлось несладко, но постарайтесь успокоиться, – попытался урезонить его Йохан.

– Да какое тут спокойствие?! Говорю же вам, этот чертов псих накинулся на меня с клюшкой! У меня чуть череп не треснул! – брызгал слюной Лим Чхихун.

По приезде поле для гольфа, о котором докладывали, оказалось тренировочной площадкой. Ее построили, удачно воспользовавшись вытянутым пригорком, поэтому создавалось реальное ощущение поля. Тем более что площадка была достаточно масштабной, потолок отсутствовал, а стенами служили сетчатые ограждения.

Лим Чхису перемахнул через заграждение и спустился с холма – и вот вместо маленького белого мяча, который должен был скатиться навстречу Лим Чхихуну, запустившему его ввысь, на холме внезапно выросла и стала приближаться большая черная фигура.

У Лим Чхихуна пронеслось перед глазами детское воспоминание. В тот день отец привел их с братом на поле для гольфа. Клюшку не выпускал из рук старший, а младшему только и оставалось, что вприпрыжку бегать за мячами. Отец, взяв очередной мяч из рук запыхавшегося сына, сказал:

– Чхису! Ты только глянь кругом! Ну не красота ли? Ты так и собираешься всю жизнь бегать за мячом, вместо того чтобы насладиться всем этим?

Чхису покачал поникшей головой. А старший брат лишь молча наблюдал за этой картиной. Он не попросил отца за младшего брата, чтобы тот дал и ему ударить по мячу. Напротив, он все сильнее лупил по мячу, забрасывая его дальше и дальше в труднодоступные уголки.

Когда Чхихун распознал в приближающейся фигуре младшего брата, он невольно бросил взгляд на его руку. Больше не было запыхавшегося сопляка с мячом в руках. В сжатых кулаках брата ощущался гнев. И эти кулаки были вполне способны убить человека.

– Этот псих наскочил на меня, выхватил клюшку из рук и ударил. Слава богу, удар лишь скользнул по голове, а соседи по дорожке сразу же прибежали на помощь.

Им Чхихун потирал разбитый лоб, сидя на лавке.

– Эта? – спросил пастор, указывая на брошенную клюшку.

– Да.

Пастор в перчатках поднял клюшку с пола. Головка была чистой, следов крови не наблюдалось.

– Нужно отправить на экспертизу.

Пастор повернулся к Йохану, но тут резко встрепенулся Лим Чхихун.

– Это обязательно? Она из дорогих…

– А как же! Это орудие преступления, – отозвался следователь.

– Черт возьми! Чем вы там вообще занимаетесь? Какого рожна сумасшедший убийца гуляет на свободе?

Ли Сэрок, до того молча наблюдавшая за происходящим, вышла вперед.

– Зачем вы так? Все-таки он вам не чужой.

– Не чужой?! Вы что, не слышали, что я только что сказал? Этот подонок заявился, чтобы прикончить меня! Говорю же, он вопил тут, что не только меня, но и всю семью уделает!

– Чхису угрожал? – спросил Йохан.

– Да, орал, что всех прикончит без исключения. И меня, и сестру, всех!

Йохан бросил встревоженный взгляд на пастора.

– Не может такого быть! В последнее время состояние пациента было стабильным. Перепады настроения, конечно, наблюдались, но агрессивность практически сошла на нет, – встала на защиту подопечного психиатр, обращаясь к следователю и пастору.

– По-вашему, я тут сказки рассказываю? – вскочил возмущенный Лим Чхихун, но Йохан преградил ему путь, прикрыв психиатра.

– Вашу сестру зовут Лим Бора, так? Где она сейчас проживает?

При упоминании младшей сестры весь боевой пыл Лим Чхихуна сошел на нет.

– Да вот… она ушла из дому. Решила жить отдельно…

– Так вы не поддерживаете с ней связь?

– Это все из-за него, Лим Чхису! Она была славной девочкой, послушной родителям… собиралась замуж… но после того, как Чхису убил человека, свадьба расстроилась. Видимо, это сильно подкосило ее, с тех пор все пошло наперекосяк. В конце концов она уволилась из больницы и ушла из дому.

– И порвала все связи с семьей?

– Не то чтобы совсем, но сейчас с ней связи нет.

Йохан со вздохом покачал головой.

– Мне известно, где ваша сестра и чем занимается, – неожиданно сказала Ли Сэрок.

Все трое ошарашенно уставились на нее.

– А вы откуда знаете? – озадаченно поинтересовался следователь.

– Просто Чхису получил от нее письмо. А вся почта в исправительной лечебнице подвергается досмотру.

– И где же пропадает эта красавица? – вскинулся Лим Чхихун.

– Этого я не могу вам сообщить.

– Что?!! Я, между прочим, ее старший брат!

– Судя по тому, что она связалась с Чхису, оставив вас в полном неведении, для нее старший брат не вы, а пациент Лим Чхису, – язвительно уколола Ли Сэрок и, повернувшись к пастору со следователем, победно выпалила: – Не зря я здесь, правда? Поехали скорей! – И первой вышла наружу.

Чинсин с Йоханом, впопыхах попрощавшись с Лим Чхихуном, поспешили за ней. Тот же в полной прострации изо всех сил пнул несчастный мячик для гольфа.

– Ну, и какой там адрес?! – спросил сидевший рядом с пастором Йохан у психиатра, потянувшись к навигатору.

– А я не знаю адреса.

– Что? – Пальцы Йохана растерянно зависли в воздухе.

– В письме не было адреса. Она написала, что уволится из больницы и пойдет учиться в Академию «BAM».

– Что еще за «ВАМ»?

– Не знаю. Я тоже впервые слышу.

– Выходит, ничего-то вы и не знаете! – Йохан ткнул пальцем в ее сторону.

– Это кому вы тут тыкаете?

Она шлепнула его по руке.

– Я знаю, – вмешался пастор, заводя двигатель, – это аббревиатура от «Business As Mission». То есть буквально бизнес-миссия: когда пастор благовествует, руководя каким-то предприятием, а не по старинке в церкви.

– А! Это как вы, пастор, сейчас заведуете кафе? – переспросил Йохан.

– «Пастор»? Вы сказали «пастор»?!

Ли Сэрок, в свою очередь, ткнула пальцем в водительское кресло.

– Это кому вы тут тыкаете? – Шлепнув ее по руке, он пояснил: – Ранее – судмедэксперт, нынешний род занятий – пастор. А вы, между прочим, обвиняли его в предвзятости, дескать, он ведет расследование из личной неприязни.

– И что теперь, раз пастор, то любит врагов? С кафедры вещают не любить мамону и не прелюбодействовать, а в новостях показывают, как они сбегают с деньгами или занимаются сексуальными домогательствами…

Сидя за рулем и молча наблюдая за баталией, пастор наконец заговорил:

– А как насчет врачей?

– А?

– Судя по новостям, все врачи помешаны на деньгах, кто-то вместо себя кидает на операции подчиненных, а некоторые замечены в сексуальных домогательствах к пациентам. Неужто все ваши знакомые врачи такие?

– …

– Безусловно, бывают и плохие доктора, которых показывают в новостях. Но в моем окружении много коллег, достойных уважения.