– Прошу вас, спасите его! Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь!

Ли Сэрок тут же вызвала 119[108], но пастор, перевидавший на своем веку множество смертей, понял – надежды нет. Взяв Бору за плечо, он покачал головой.

– Последние…

Бора изо всех сил замотала головой.

– Нет! Я не отпущу его! Наконец-то мы решили быть вместе… вот наконец…

Бора заходилась в крике. Ли Сэрок обняла ее сзади, но слезы лились не переставая.

– Пастор… – прерывающимся голосом позвал Чхису.

Ю Чинсин нагнулся к нему.

– Пастор… та женщина, она и вправду на Небесах? – спросил Чхису c покрасневшими глазами.

– Да. – Ответ был коротким, но в нем чувствовалась твердая вера.

Чхису с облегчением кивнул.

– Я… я же не смогу попасть в рай? Ведь я убийца… – задохнулся он.

– А хотелось бы оказаться там? – ничуть не смутившись, откликнулся пастор.

Чхису на последнем издыхании еле слышно спросил:

– Я бы хотел… хоть на миг попасть туда, чтобы попросить прощения у нее… а потом уже в ад – платить за свои грехи… Так нельзя?

Пастор пристально всмотрелся в лицо Чхису.

– Нет, так нельзя.

От беспощадности этих слов умирающий не смог сдержать слез. Ли Сэрок возмущенно посмотрела на пастора, словно вопрошая: неужели нельзя иначе? Однако пастор продолжил, обращаясь к Чхису:

– Нельзя, побывав в раю, спуститься в ад. Но попасть на Небеса и остаться там – возможно.

В глазах Чхису читалось недоверие, из последних сил он прошептал:

– Но ведь я… убийца, проливший кровь человека…

– Я тоже убил. В душе я убивал тебя бесчисленное множество раз. Я такой же грешник, как и ты, – проговорил пастор, глядя в глаза Чхису. – Господь непременно вспомнит душу раскаявшегося грешника.

Эта шокирующая новость заставила Чхису широко раскрыть глаза, он протянул руку.

– Господи… Пожалуйста, вспомни обо мне…

Увидев, что жизнь брата на исходе, Бора вскрикнула, схватив его за руку:

– Чхису!

Собрав последние силы, тот с улыбкой посмотрел на сестру.

– Бора! До встречи…

Такими были его последние слова в этом мире.

Родители и старший брат на похоронах Чхису не появились. В поминальном зале Бору поддерживали Ли Сэрок и пастор. Почтить память покойного пришли немногие: прихожане Церкви Тайны Христовой, Сон Йохан да несколько друзей Боры.

– Когда Христа распяли на кресте, вместе с Ним были распяты еще два грешника. Из многочисленных видов казни распятие было самым жестоким. Мы не знаем, в чем они преступили закон, но налицо ужасная тяжесть их прегрешений, раз их приговорили к распятию, – обведя глазами присутствующих, говорил Ю Чинсин на проповеди накануне кремации. – Один из разбойников злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас! Другой же, напротив, увещевал первого – убеждал прекратить насмешки, говоря, что им, преступникам, следует понести наказание, а на Иисусе греха нет. А потом он попросил Иисуса вспомнить о нем. И в ответ Иисус сказал безвестному разбойнику: «Ныне же будешь со Мной на Небесах!»

Пастор посмотрел на фото усопшего. Рядом с фотографией была именная табличка: прихожанин Лим Чхису.

– Брат Лим Чхису был преступником, убившим человека. Многие спрашивают: как такой грешник, как он, может попасть на Небеса? Но рай – это место, куда попадают не самоправедные, а прощенные грешники.

Всю церемонию прощания Бора в траурной одежде не переставала утирать слезы.

С наступлением ночи, когда гости один за другим разошлись, в траурном зале появился нежданный визитер.

– Пусть земля будет ему пухом! – сказал Ян Чэик. Однако Бора лишь исподлобья окинула его мрачным взглядом.

Профессор, почтив память усопшего, собрался уже уходить, но Бора удержала его.

– Мой брат на самом деле убил человека?

– Да…

– А брат сказал, что нет…

– Вы меня извините, но обычно все говорят, мол, я не виноват.

– Мой брат…

Бора чуть было не бросилась на профессора с кулаками, но пастор удержал ее. Успокоив девушку, он повернулся к профессору:

– Я вас провожу.

Ян Чэик поклонился и вместе с пастором покинул траурный зал. Когда они вышли в пустой коридор, пастор спросил:

– Зачем вы пришли? Хотели полюбоваться на скорбящего человека, чей брат погиб из-за вас?

– Что значит «из-за меня»? Я слышал, Лим Чхису погиб от выстрела полицейского.

Как заявил Ли Тонги, сзади ему показалось, что Лим Чхису угрожал Боре и сопротивлялся полиции. Было непонятно, пытался ли он таким образом оправдать месть или и в самом деле ситуация показалась ему угрожающей.

– А может, это вы, пастор, пришли насладиться зрелищем?

– Вы о чем?

– Ну все-таки погиб враг, лишивший вас любимого человека. Разве это не радует?

Пастор остановился и взглянул на доктора.

– Радует. То, что душа, бывшая практически на краю гибели, в конце концов вернулась в объятия Господа. Как тут не радоваться?

– Вы очень глубоко прониклись вашей профессией. Что ни говори, христианство – штука удобная. Можно жить всю жизнь как придется, а в последний миг заявить, что веруешь в Бога, и попросить прощения – и вот ты спасен, не так ли? Надо будет и мне воспользоваться этим перед смертью.

– Думаете, получится?

– А?

– Даже такому обычному человеку, как я, понятно, что в вас нет ни капли раскаяния. Что уж говорить про Бога. Неужто вы всерьез думаете, что сможете обмануть Его? Даже на краю могилы, вместо того чтобы искать Бога, вы будете высмеивать Его.

– Вы несправедливы. И отчего это человек, который с теплотой отнесся к врагу любимой женщины, столь холодно обходится со мной? – усмехнулся профессор.

– Я и к вам испытываю жалость. Ведь в вашем моральном падении виноваты не только вы. Однако не надо перекладывать вину за преступления на бросившую вас мать или того, кто намеревался вас убить. Все это на вашей совести.

– Даже обидно! Я ничего такого не сделал, а вы меня за какого-то отъявленного преступника держите.

– Вы меня извините, но обычно все так говорят, мол, я не виноват.

Ян Чэик, просверлив пастора глазами, расхохотался.

– А вы забавная личность, пастор! Мне импонируют такие люди, как вы. А вот я вам, похоже, не нравлюсь. Что ж, до встречи!

Будто расставаясь с любезным другом, профессор откланялся и пошел на стоянку. Пастор смотрел вслед удаляющейся фигуре, когда Йохан подошел к нему сзади.

– Бора рассказала… перед смертью Лим Чхису признался, что не убивал полицейского. Вы верите его словам?

– А ведь Пан Урин заявил то же самое… что не убивал. На ваш взгляд, он говорил неправду?

– Но тогда выходит, что преступник Ян Чэик? Всеми уважаемый профессор…

– А как насчет пастора Соль Канхуна, которого вы арестовали? Он ведь тоже всеми уважаемый пастор, разве нет?

– С чего это вы вдруг заговорили о нем… – недовольно поморщился Йохан.

– Даже самый злостный преступник может быть хорошим человеком для своей семьи и друзей. Между тем есть люди: на вид – праведники, а на поверку – последние сволочи.

Пастор направился к траурному залу, за ним последовал Йохан, размышляя вслух:

– Если Ян Чэик действительно преступник, то он проделал все идеально. Ведь Пан Урин и Лим Чхису покинули этот мир, взяв его преступления на себя… А раз преступник мертв, то и дело закрыто.

Пастор покачал головой.

– Нет. В конце концов все тайное становится явным и все скрытое выползает наружу. Человек же – существо неидеальное, – твердо сказал пастор.

Однако вывести профессора на чистую воду было и правда задачей не из легких. Возвращаясь с похорон, пастор пытался обнаружить следы преступления, оставленные несовершенством Ян Чэика, однако в конце концов был вынужден расписаться в несостоятельности.