— Господи, девочки, — начинаю я. — Я знаю его всю жизнь, это не так.

Обе смеются надо мной, как будто я упускаю какой-то секрет.

— Ты не видишь, как он на тебя смотрит. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что именно так, — замечает Оливия.

— Я бы сказала, что он смотрит на тебя, как будто собирается выдать тебе повышение, — говорит Джинджер, глядя через моё плечо.

Оливия вытягивает шею, чтобы снова на него посмотреть, а я умираю внутри от мысли, что Нэш может заметить, что они говорят о нём.

— Ага, он определённо уже планирует следующую аттестацию и точно знает, по каким критериям будет тебя оценивать, — хихикает Оливия.

Обе начинают хохотать. Им кажется, что они дико смешные, и спустя минуту я тоже не могу удержаться от смеха.

— О, чёрт, к нам идёт горячий начальничек, и у него есть припасы, — говорит Джинджер.

Оливия выпрямляется и прочищает горло. Я оборачиваюсь и вижу, что Нэш действительно идёт к нам с подносом, на котором, кажется, три маргариты.

— Не-ангелы, — здоровается он, пока я вдыхаю его пряный, чистый аромат.

— Нэшби, — парирует Джинджер.

Я поднимаю взгляд, и наши глаза встречаются.

— Я не хочу никаких проблем сегодня вечером, всё-таки у нас тут приличное заведение, — говорит он, глядя прямо на меня с самодовольной ухмылкой на лице.

— Один раз, — говорю я, не в силах удержаться. — Один раз, и она это заслужила.

— Остынь, маленькая шульга, — Нэш усмехается, и мне хочется стереть эту самодовольную улыбку с его лица.

— Три фирменные маргариты за мой счёт.

Он раздаёт нам напитки, потом смотрит на меня сверху вниз и улыбается.

— Сегодня веди себя хорошо, Сиси Рэй.

Его голос опускается на октаву ниже, и он слегка дотрагивается до моего подбородка, отчего у меня полностью отключается мозг.

— Ты тоже… — бормочу я неуклюже, и мысленно бью себя по лицу, пока он смотрит на меня с выражением «ну ладно тогда».

Как только он отворачивается, Джинджер и Оливия начинают ржать в голос.

— Почему я просто не могу вести себя нормально с этим мужчиной? Так, как я делала всю жизнь, — стону я, пряча лицо в сложенных на столе руках.

— Потому что впервые ты видишь в нём не самодовольного сердцееда, каким считала его раньше. Ты видишь, кто он на самом деле, — отвечает Джинджер.

— Признай, что тебе это нравится, — добавляет Оливия.

— Дерьмо, — вот и всё, что я могу выдать.

Я знаю, что они правы.

— Кстати, уровень испанского стыда, который я сейчас ощущаю за тебя, просто зашкаливает. Ты тоже? — передразнивает меня Оливия, пока Джинджер покатывается со смеху.

— Я уже говорила, что ненавижу вас? — повторяю я и залпом выпиваю почти половину своей восхитительной маргариты, приготовленной моим ещё более восхитительным боссом.

Будильник орёт слишком рано. Я открываю один глаз и надеюсь, что это сон. Нет, не сон. Я тянусь рукой и жму на «повтор».

Через десять минут понимаю, что всё-таки надо вставать. Я жутко нервничаю, меня немного тянет к моему новому начальнику, и где-то между маргаритами прошлой ночью я осознала, что забыла купить себе кофеварку. Я пыталась найти запасную в большом доме, когда вернулась, но после того как там немного пошумела, сдалась. Так что теперь мне нужно спешить, если я хочу заскочить в «Сладкий пряник» до того, как направлюсь в «Олимпию». Хороший кофе с утра — просто необходимость. Я хочу раньше начать приводить в порядок свой офис, и сказала Нэшу при уходе, что буду в восемь тридцать.

Я знаю, что он уже здесь, на ранчо. Уверена, он вообще никогда не останавливается. Этот мужчина — машина. Здесь до восьми, потом в офис к девяти. Пока собираюсь, позволяю себе немного подумать о нём. Он везде, всё время, и я начинаю задумываться, спит ли он вообще.

Я выбираю наряд, который, как мне кажется, подойдёт для первого дня, но всё, что может пойти не так во время сборов — идёт не так.

Волосы висят как пакля, я тыкаю себя в глаз щёточкой от туши, проливаю зубную пасту на блузку, и в итоге в последний момент мне приходится переодеваться. Я смотрю на часы и понимаю неизбежное — кофе мне придётся выпить уже в офисе. Бурчу под нос. Не зря меня в колледже звали зомби-девочкой. Я бесполезна без кофе.

Торопливо натягиваю туфли и выскакиваю за дверь. Почти подворачиваю ногу на пороге в новых босоножках, меня отвлекает большой стаканчик на вынос, стоящий на перилах крыльца. Он дымится. «2 сливок + 1 сахар» написано сверху, а на боку рукой бариста выведено — «Рэй».

Я не вижу его поблизости, но знаю — он от Нэша. Просто обязан быть от него. Коул работает, а Уэйд уже проводит тренировку на тропе. Я глубоко вдыхаю аромат и беру стакан, вдыхая этот сладкий эликсир богов. Улыбка расползается по моему лицу, пока я иду к машине. Сегодня утром Нэш Картер прикрыл мне спину, и утро сразу стало немного светлее.

Жаль, что я не могу видеть её лицо, когда она выходит на крыльцо и обнаруживает кофе, но я стараюсь не выглядеть как сталкер пятого уровня, которым стремительно становлюсь. Сиси, наверное, не догадывается, что я был в пределах слышимости, когда она сказала своим «не-ангелам», что забыла купить кофеварку прошлой ночью, но я слышал. И всё, что я могу сделать, чтобы облегчить ей этот переход, теперь стало моей новой задачей.

Потому что она нужна мне для Центра, по крайней мере, именно так я продолжаю говорить себе. Снова и снова. И снова. Она полезна для бизнеса. И неважно, что бы там ни было с этой небольшой влюблённостью, я настроен относиться к ней так, как всегда, и перестать раздевать её глазами при каждой возможности. Она сестра Уэйда и Коула, и моя подчинённая, на этом всё должно заканчиваться.

Провожу рукой по лицу, проходя через амбар к своей машине с собственным кофе из «Сладкого пряника» в руках. Сейчас только восемь пятнадцать, а я уже не успеваю. Мне нужно домой, в душ, и впереди целое утро тренировок. И тут меня осеняет, что именно мне нужно, чтобы выбросить Сиси из головы — хорошее отвлечение. Я пристёгиваюсь, завожу грузовик и набираю номер Коула.

Спустя два часа, я на льду с очень энергичной группой третьеклассников, веду тренировку по технике катания. Не могу понять, я их утомляю или они меня, пока мы с Крисом играем с ними в разные игры и учим кататься задом наперёд.

Мы проходим упражнения на передачу и броски, и приступаем к последней части нашего занятия. Самый быстрый, кто пройдёт все упражнения, выбирает финальную активность.

— Я выбираю… «девяносто пятый»! — кричит внук Шерри, Майк, поднимая свои крошечные кулачки.

Он выиграл гонку и хочет, чтобы я продемонстрировал бросок на полной скорости — «девяносто пятый».

Вся группа ликует.

— Ладно, давай, Майк, покажи нам, — шучу я, и он начинает смеяться.

Вся группа подхватывает.

— Вы нам покажите, тренер! — умоляет Майк.

— Хорошо. Но потом каждый из вас должен будет выполнить свой лучший бросок. Договорились?

Они с энтузиазмом кивают и начинают стучать клюшками по льду, скандируя:

— Щелчок! Щелчок!

Крис тоже подключается и стучит клюшкой. Он отличный хоккеист, всё ещё играет за университетскую команду «Лайтнингс», и у него хорошие шансы попасть на драфт в следующем году. Но ещё лучше то, что он классный парень и любит помогать.

— Ну что, к бортам! — командую я, указывая на другую сторону катка.

Они все стремглав мчатся к бортам и с нетерпением ждут, когда я снесу шайбу мощным броском. Крис на телефоне переключает песню в нашей системе на «Thunderstruck» от AC/DC, и дети начинают визжать от восторга.

— Серьёзно? — приподнимаю я бровь.

— Нужно создать атмосферу, босс, — усмехается он.

Я веду себя более театрально, изображаю, как играю на гитаре с помощью клюшки. Дети смеются, их беззубые улыбки стоят всех усилий.

Я скольжу до конца катка с преувеличенно решительным выражением лица, будто сомневаюсь в своих силах. Разворачиваюсь на секунду, и мчусь. Преодолеваю две трети площадки меньше чем за три секунды и заряжаю бросок, останавливаясь с разлетающейся ледяной крошкой из-под лезвий. Шайба влетает точно в верхний угол ворот.