Грудь сжимает, и воспоминания о годах с Эндрю обрушиваются разом — постоянное беспокойство, постоянное давление, чтобы не задавать вопросов и просто принимать всё как есть. Я понимаю, глядя на вылизанное, безупречное здание, что после двух месяцев дома, в Кентукки, всё кажется мне чужим и фальшивым. И прямо сейчас я думаю только о Нэше, о том, как бы он возненавидел всё в душной, вычурной высотке.

Меня накрывает сожаление, что я поставила ему ультиматум, особенно теперь, когда понимаю, что даже не дала ему шанса ответить. Я просто вывалила на него все свои чувства и ожидала, что он сможет сделать то же самое. Но Нэш — не я, и я не имею понятия, насколько тяжело ему отпустить контроль.

Эндрю прочищает горло. Я поворачиваюсь к нему, а он выходит из машины и тянется за моим чемоданом.

— Я сама возьму, Эндрю. Спасибо.

— Я подниму его наверх.

— Нет, Эндрю. Я сама.

— Да мне не трудно, правда. Не стоит тебе тащить его…

— Эндрю, пожалуйста. Так будет проще, если мы будем проводить меньше времени вместе. Я здесь, чтобы забрать свои вещи и подписать бумаги. Всё.

Я тяну ручку чемодана к себе.

— Увидимся в среду, — говорю твёрдо.

— Ладно, Сиси, — наконец понимает намёк он, пятится к водительской двери и кивает. — Если что-то понадобится, я всего лишь в одном звонке от тебя.

— Спасибо.

К счастью, он уходит, и я захожу в здание, уже жалея, что приехала, и молясь, чтобы всё прошло быстро.

Следующие сорок восемь часов я провожу, чередуя разбор восьми лет своей жизни, еду, распитие самых дорогих вин Эндрю и слёзы. Работники женского приюта, в котором я раньше работала, с радостью приехали, когда я позвонила утром, и забрали всё, что я не хотела оставлять — горы одежды, обуви и аксессуаров, которые мне ни к чему в Кентукки. После того как я упаковала всё, что хочу забрать, я откидываюсь на диван и глубоко вздыхаю.

Сегодня только вторник.

Эндрю: «Новые покупатели хотели бы ещё раз пройтись по квартире перед подписанием завтра. Как ты? Это возможно?»

Я: «Да, без проблем. В какое время?»

Эндрю: «В шесть тридцать вечера».

Я: «Хорошо, я постараюсь не мешаться».

Эндрю: «На самом деле, они хотели бы побыть в квартире одни. Я подумал, что мы могли бы перекусить вместе? Обсудим всё и подготовимся к завтрашнему дню».

Я прикусываю губу. Меньше всего мне сейчас хочется ужинать с Эндрю.

Эндрю:«Знаю, ты сейчас сидишь и всё анализируешь. Всего лишь ужин, Сиси. Мы провели вместе восемь лет. Я надеюсь, что, когда всё будет позади, мы сможем остаться друзьями. Можем сходить в «Эль Фонзо», и потом, чем ты ещё займёшься? На улице дождливая погода, и тебе всё равно придётся уйти хотя бы на час».

Я: «Ладно. Встретимся там. Скажи им, что у них есть час».

Я пишу Джинджер, чтобы она знала, куда я иду. И вдруг до меня доходит, что это будет последний раз, когда я вижу это место. Я вытираю слезу с щеки.

Я не грущу по поводу нас с Эндрю, не грущу, что квартира продаётся, я просто грущу.

Целая эпоха — в трубу, годы моей жизни, которые уже не вернуть. Я вспоминаю глаза Нэша той ночью, страх, который я в них увидела, и думаю, может, он и прав. Отношения и правда могут быть отстойными.

Кроме того, что я взяла паузу и не отвечала Нэшу, он писал мне каждый день с тех пор, как я уехала из Кентукки, говорил, что нам нужно поговорить, что он растерялся, что ему жаль. Мне просто нужно разделить две стороны своей жизни до возвращения домой, как церковь и государство. Сначала я разберусь с Эндрю, потом вернусь и встречусь с Нэшем лицом к лицу. Либо он сможет двигаться дальше, и у нас будет реальный шанс на отношения, либо нет. Я готова к обоим вариантам.

Сообщения пришли и от моей мамы, и от Коула — значит, Уэйд их уже просветил. Мамины были тёплые и поддерживающие, напоминали мне быть терпеливой, как она и говорила. Коул не злился, но писал сухо, спрашивал, как я могла позволить этому случиться с человеком, который практически часть семьи, но тут же добавлял, что он рядом, если я захочу поговорить. Обычно он спокойнее, чем наш старший брат.

Перебираю в памяти каждый момент последних двух месяцев с Нэшем. Я знала, кто он, просто не ожидала, что он появится в моей жизни так. И если быть абсолютно честной, я бы всё равно не смогла это остановить, даже если бы попыталась.

Я толкаю дверь «Эль Фонзо», и на меня накатывает ностальгия. Когда-то я провела здесь много весёлых вечеров с друзьями по колледжу — со всеми, с кем я с тех пор потеряла связь. Просторное, но при этом уютное помещение — кирпичные стены по обе стороны, а спереди огромные окна, выходящие на Стюарт-стрит. Над головой мерцают лампы Эдисона, а из колонок льются атмосферные итальянские песни.

Эндрю уже сидит в переполненном ресторане, но я замечаю его сквозь толпу в полутёмном зале. Он поднимает руку, и я направляюсь к нему, думая, что же я когда-то в нём нашла. Он выглядит усталым и измотанным, словно последние месяцы дались ему нелегко. Мне его жаль. Он никогда не узнает того чувства, что у меня есть с Нэшем. Эндрю даже не знает, как любить кого-то, он и себя-то не любит, а значит, скорее всего, всегда будет жить пустой жизнью.

— Эндрю, — говорю я, когда он встаёт и сжимает мою руку.

Мы садимся, и нас накрывает неловкая тишина.

— Ты всё успела уладить, пока была здесь? — спрашивает он, просматривая меню.

— Да, транспортная компания приедет утром, чтобы забрать вещи, которые я хочу отправить в Кентукки.

К столику подходит официант, и Эндрю заказывает красное вино, а я — айс-ти. За последние два дня я выпила вина достаточно, чтобы выполнить свою норму.

Мы натянуто болтаем о технических деталях продажи квартиры, о погоде, о новых блюдах в меню. Я начинаю задумываться, как вообще переживу ужин. Неужели раньше у нас всё было так же натянуто?

Чужой оживлённый разговор за соседним столом отвлекает меня от Эндрю, в дверях появляются знакомые лица. Дэвид и Рэйчел Томпсон, а также Брэдли и Ленора Стэнтон — лучшие друзья и коллеги Эндрю, и направляются к нашему столику.

Я перевожу взгляд с них на Эндрю, потом обратно на них.

— Извините за опоздание, пробки были ужасные, — говорит Рэйчел, наклоняясь ко мне для объятий.

Я сижу, ошарашенно глядя на неё, и снова поворачиваюсь к Эндрю. Аромат «Шанель № 5» от Рэйчел окутывает меня, её шелковистые рыжие волосы касаются моей щеки, пока она обнимает меня, но я не свожу глаз с Эндрю.

— Они хотели тебя увидеть, — говорит он с самодовольным выражением лица. — Я подумал, мы могли бы поужинать все вместе, как в старые добрые времена.

Я натягиваю капюшон на голову. В Сиэтле холодно, до чёртиков шумно и дождливо. Да, город культурный и оживлённый, но я не вижу никакого преимущества над холмистыми просторами и широкими долинами Кентукки.

Воздух густой от тумана, когда я захожу в ресторан, куда пару минут назад вошла Сиси. Я отслеживал, где она находится, благодаря, как ни странно, Джинджер, которая выручила меня и тоже переживает, что Сиси проведёт часть недели в компании своего придурка-бывшего.

Я даю ей пространство, но если она хоть на секунду подумала, что я позволю ей разбираться с Эндрю одной, значит, она ещё более чокнутая, чем я. Если он не тронет её и не попробует ничего, я останусь в тени и встречу её в аэропорту завтра. Я забронировал билет на тот же рейс домой, что и она.

Но если он хотя бы не так на неё посмотрит — я проломлю ему лицо и буду наслаждаться каждой секундой. Всё во мне кричит, что он просто ждёт удобного момента, а я никогда не ошибаюсь, когда дело касается интуиции по поводу людей. Я просёк его ещё в ту секунду, когда впервые увидел посреди Мэйн-стрит.