Когда я влетаю в «Олимпию», здесь уже вовсю кипит жизнь. Эйвери тренирует фигуристов на первой арене, Крис с помощником ведут силовое катание на второй, дети бегают повсюду. Бывают дни, когда всё ощущается даже важнее, чем моя карьера в НХЛ. Словно я отдаю должное себе в детстве. Были времена, когда мои родители еле справлялись, и если бы тогда существовало что-то подобное, то было бы целым миром для нас. Обычное чувство вины снова накрывает, как всегда, когда думаю обо всём, на что пошли мои родители ради хоккея. По сути, они даже умерли из-за этого.

Сиси лежит лицом вниз на своём столе, положив голову на сложенные руки, а оставленный мной кофе стоит рядом. Санни сидит напротив.

— У-у, идёт грозный, — шутит Санни, усмехаясь.

— Ни слова, Нэш Картер, — стонет Сиси, голос приглушен столом, а я не могу не рассмеяться.

— Перебрала с сангрией вчера, Рэй?

Чёрт возьми, да. Она отплясывала всю ночь со своими подружками и Эйвери, пока я следил за её фан-клубом, который стабильно пополняется на каждом женском вечере.

Она поднимает свою милую головку и смотрит на меня. Сегодня она одета по-домашнему, как и большинство женщин в Лорел-Крик по понедельникам. Лорел-Крик, Кентукки — единственное место в континентальной Америке, где нужен понедельник в стиле «кэжуал».

Её длинные волнистые волосы собраны в высокий хвост, на ней биркенштоки и тёмно-синее платье без рукавов в пол.

— Ни слова, пока не подействует «Адвил», — бурчит она.

Я усмехаюсь и уже поворачиваюсь к выходу, как вдруг Санни подаёт голос:

— Может, тебе стоит перенести встречу с Кевином, — говорит она Сиси.

Я замираю.

«Кевин?»

— Кевин и Гарри приходят? — спрашиваю я.

— Только Кевин, — качает головой Санни. — Он хотел обсудить с Сиси списки во второй половине дня.

«Ах вот как?»

— Да, наверное, перенесём. Давайте на среду, — говорит Сиси, и я тут же мысленно помечаю себе быть на этой встрече.

Посмотрите на Кевина, как он ловко пролезает туда, куда можно. Я его не виню, конечно, но этого не будет. Не при мне.

— Я тоже присоединюсь. Мне… эээ… есть кое-что, что нужно обсудить с ним, — говорю я.

Чистая ложь, но Сиси не придаёт значения и просто кивает.

— Дай мне двадцать минут, Нэш. И, пожалуйста, в следующий раз не устраивай встречу в понедельник утром, после вечера с девушкой, поющей каверы на Шанайю.

— Учту, — усмехаюсь я, уходя к себе в офис и дожидаясь, пока моя горячая бухгалтер будет готова.

Рэй: «Окей, я уже наполовину человек. Во сколько выезжаем?»

Я: «Сейчас подойдёт. Не забудь очки. Жарко как в аду. Свет — плохо. Тьма — хорошо».

Рэй: «Солнцезащитные очки и «Адвил». Кажется, такая песня была, когда я училась в колледже. Это уже не должно быть моей жизнью в двадцать пять».

Я: «Соберись, дикарка. Босс идёт по коридору».

Рэй: «Уууух. Он такой зануда».

Я улыбаюсь, выглядывая из-за угла как раз в тот момент, когда она надевает очки, как я и велел.

— Я поведу. Ты, возможно, ещё не протрезвела, — кривлюсь я.

Она показывает мне язык, и мой член воспринимает это слишком лично.

— Пошли, источник похмелья, — бурчит она.

На улице действительно адская жара, пока мы едем в город с открытыми окнами. От Сиси пахнет чистотой и клубникой, её волосы развеваются на летнем ветру. Моё восприятие лета изменилось за последний месяц. Раньше для меня лето — рыбалка, барбекю и катание на лодке. Теперь нет. Теперь я больше всего ценю лето за то, что Сиси носит майки и летние платья без рукавов. А её плечи, чёрт возьми, произведение искусства. На самом деле мне становится грустно от мысли, что зимой они будут спрятаны.

Я слушаю, как она напевает под радио, пока мы едем. Нужно совсем немного, чтобы протянуть руку через сиденье, задрать платье и провести рукой вверх по бёдрам к её…

Сиси прочищает горло, прерывая мои мысли о том, какие на ощупь её бёдра. Я бросаю на неё мимолётный взгляд.

— Спасибо за очень большой сегодня утром, — говорит она.

«Название твоего секс-видео», — улыбаюсь про себя я.

— Подумал, тебе сегодня нужен именно очень большой, — отвечаю вслух.

«Название номер два».

— Так и есть. Я вот тут подумала… — она поворачивает ко мне свои изумрудные глаза. — Ты вообще спишь когда-нибудь?

Я сосредоточен на дороге, пока её личный вопрос попадает точно в цель.

— Почти не сплю, — честно говорю я.

— С учётом «Олимпии», ранчо и бара, я прикинула, — конечно, она прикинула. — У тебя не может быть больше трёх-четырёх часов в сутки, если повезёт. Это вредно.

Я пожимаю плечами, но она почти права.

— Я просто не сплю. Когда пытаюсь — всё… возвращается. Сплю по несколько часов, но чаще всего просыпаюсь до рассвета.

— Понятно, — кивает она. — Ты когда-нибудь пробовал поговорить с кем-то об этом?

Я усмехаюсь, она понятия не имеет, через что я прошёл. Её вопрос не навязчив, просто… интересуется.

— Я пробовал всё. Три разных терапевта, гипноз, мелатонин, все народные средства, что только могла нарыть мама Джо. Сейчас уже лучше, чем было в первые десять лет после всего. Сейчас я сплю урывками, но некоторые ночи или моменты всё ещё… тяжёлые.

Я снова пожимаю плечами.

Она тянется и, неожиданно для меня, кладёт свою крошечную руку на мою, слегка сжимая. Её ладонь тёплая и мягкая. От её прикосновения по моей руке разливается жар.

— Если тебе тяжело — значит, ты жив. В этом уже должно быть хоть какое-то утешение. И я могу быть хорошим другом, если вдруг захочешь об этом поговорить.

Я отдёргиваю руку, потому что не привык, чтобы меня кто-то трогал, если я сам к этому не готовился.

— Приехали, — говорю я, когда мы подъезжаем к ратуше.

Сиси убирает руку обратно на колени и кивает, пока я мысленно пинаю себя за то, что так её оттолкнул.

Может, мне и не стоило ничего говорить, но после последних недель, проведённых рядом с Нэшем, я начала по-настоящему волноваться за него и его состояние. Я знаю, через что он прошёл, и тот факт, что он повсюду и всё время в движении, говорит мне, что он, возможно, просто работает до изнеможения, убегая от своих демонов.

Он ест так, будто до сих пор в тренировочном лагере НХЛ, и никогда не останавливается физически, но этого же недостаточно. Беспокоиться — естественно. Я привыкла видеть его везде, за нашим обеденным столом по понедельникам, в баре, когда я с девчонками, и почти каждый день в «Олимпии». Это уже не вызывает неловкости, как в начале. А стало чем-то обыденным. И где-то за последние недели я начала с нетерпением ждать встреч с ним.

Хотя мне и ненавистно испытывать чувства к человеку, с которым у меня никогда ничего не будет, я люблю приходить на работу — и это делает мои дни проще. Легче выносить бесконечные голосовые и письма от Эндрю, когда весь остальной день прошёл хорошо. Хотя это и медленная пытка, потому что он слишком чертовски хорош в любом виде.

Деловой Нэш, Нэш в баре с бейсболкой задом наперёд, ковбой Нэш, хоккеист Нэш — все они главные герои моих субботних ночных фантазий. И дело не только во внешности, и то, как он каждое утро приносит Санни её пончик, и то, как он платит за участие детей в лагерях, если родители не могут себе этого позволить, я узнала об этом, пока разбиралась с бухгалтерией. Это и тот момент, когда я выхожу утром, если он в это время на ранчо, и нахожу кофе из «Сладкого пряника» на перилах крыльца — всегда горячий, всегда идеальный. Мы особо не обсуждаем это, но он всегда рядом, и я ценю, как он старается, чтобы я чувствовала себя частью команды.

Это даёт мне надежду, что мы сможем стать друзьями. Настоящими. Именно поэтому я предложила выслушать его. Но мне следовало бы знать, что он не примет это.

Где-то глубоко внутри он всё ещё тот же замкнутый, недоступный Нэш, и вероятно, никогда не изменится.