— Ты же знаешь, я тебя люблю и ценю это предложение, Лив, но мне нужно заниматься чем-то по специальности. Иначе я буду чувствовать, что мои родители зря потратили деньги на моё обучение.

Джинджер безмятежно допивает оставшийся сладкий чай.

— Мне нужен ещё адвил и сон перед уроком, — стонет она.

Как она вообще выживает по понедельникам, работая школьной учительницей английского языка — загадка. Благо, летом у неё всего один урок в день — для учеников, которым нужно подтянуть материал.

Я ещё не успела даже оплатить обед, как получаю ответ от Шерри Линн — когда я смогу прийти на собеседование?

«В любое время» — тут же пишу я.

«Приходите около трёх» — отвечает практически сразу она.

Это даёт мне два часа, чтобы распечатать резюме, найти диплом, и привести себя в человеческий вид после вчерашнего.

Я улыбаюсь, прощаюсь с девочками и направляюсь к старенькому «Сильверадо» моего отца. Я могу ничего не знать о спорте и рекреации, но я знаю многое о бизнесе и финансах, а они, похоже, отчаянно нуждаются в сотруднике. Этот день определённо налаживается.

— Нам просто нужно вовлечь сообщество, — говорит Гарри Мартин.

Уже больше тридцати лет он главный тренер школьной хоккейной команды. Он был и моим тренером, и сейчас, когда он продолжает говорить, видно все его шестьдесят четыре года, а может, и больше.

— Комитет команды ценит твоё предложение, Нэш, но нам не нужна подачка. Мы хотим, чтобы всё было на уровне простых людей. Тогда это будет иметь большее значение для семей и для детей. Людям проще принимать помощь, когда она исходит от сообщества. Мы можем использовать «Олимпию» как спонсора, но нам нужно не меньше двадцати пяти тысяч, чтобы обеспечить команду, оборудование и всё остальное, что связано с пятью дивизионами на год.

Я киваю. Понимаю, и мне самому не по душе разбрасываться деньгами — наш город не тот, где это вызывает восторг, но я хочу помочь. «Лорел-Крик Лайтнигс» тонет финансово, а тут так много талантливых маленьких хоккеистов, и в нашем округе, и в соседних. Я наблюдал это всё лето в наших лагерях. «Олимпия», или что-то вроде этого — давняя мечта моей жизни.

— Когда мне было десять, я выиграл поездку на две недели в хоккейный лагерь в Мичигане, и это определило моё будущее. Если бы у меня не было возможности играть, когда я вернулся домой, я бы никогда не попал в университетскую команду, а уж тем более — в НХЛ. Этим детям нужны спорт и те возможности, которые он даёт. Это то, чем я действительно горю. Я знаю, здесь замешана гордость. Мы найдём способ профинансировать программу до осени, а использование льда будет за наш счёт, — говорю я ему.

Я не зря купил старую арену в прошлом году и вложился в масштабную реконструкцию. Я знал, что моя карьера в НХЛ близится к концу, и мне нужно будет чем-то заняться. Я не умею сидеть в одиночестве со своими мыслями. Уайатт всегда говорил: «праздные руки — дьявольская мастерская», и в моём случае он был чертовски прав. Я знал, что мне нужен будет выход.

Ремонт закончился аккурат к окончанию моего сезона, и я плавно перешёл от игры за «Старс» к роли директора объекта и тренера здесь. Да, у меня три работы. Как я уже говорил, сидеть без дела — не для меня.

— Может, продадим лотерейные билеты? Или устроим аукцион? — предлагает Санни с правой стороны.

С тех пор как мы открылись, она — просто спасение. Планирует программу во всех лагерях, обзванивает родителей, собирает платежи, оформляет разрешения, оплачивает счета — всё, что у меня из рук валится. Но всё больше видно, что ей нужна помощь. Она ведь на пенсии и вообще-то должна работать только по полставки. Ни она, ни я не ожидали, что у нашего округа будет такой спрос на организованный спорт и лагери. Только с хоккеем, фигурным катанием и программами для начинающих мы на пределе возможностей. Я киваю ей в ответ.

— Это хорошее начало, нужно будет всё посчитать, — отвечает Гарри.

Санни улыбается, потом поднимает глаза на меня и стучит по циферблату своих наручных часов.

— Моя кандидатка на собеседование должна прийти с минуты на минуту. Загляни минут через двадцать, если сможешь.

— Принято, — говорю я, затем возвращаюсь к обсуждению поставщиков экипировки с Гарри, надеясь, что эта кандидатка окажется получше предыдущих.

Нам действительно нужна помощь.

Я подъезжаю к спортивному центру «Олимпия» за пятнадцать минут до назначенного времени и, если честно, впечатлена тем, что вижу. Это вовсе не та старая, обшарпанная арена, на которой я когда-то в детстве каталась с друзьями. Сейчас всё здесь — по последнему слову техники и вдвое больше прежнего. Всё выглядит новым и чистым, и огромная парковка почти полностью забита.

Дети и родители идут туда-сюда, пока я паркуюсь. Хотя у меня даже не было времени толком узнать, чем теперь занимается этот центр, я вижу, что у них всё отлично, особенно учитывая, что сейчас июль, явно не сезон катания на коньках.

Когда я подхожу к большому входу, передо мной массивная лестница, которой раньше не было, ведущая на второй этаж, которого тоже раньше не существовало. Окно кассы — предполагаю, для билетов на матчи местных лиг и соревнований — справа от меня, а дальше, за лестницей, я вижу два полноразмерных ледовых катка. Тот, что слева, с панорамными окнами и рядом длинной стойкой со стульями для зрителей. Сейчас на льду дети, в основном девочки, но есть и несколько мальчиков — им, наверное, лет семь-восемь. Эйвери на льду с ними. У всех фигурные коньки. Я машу ей через стекло, она улыбается, глядя на меня с недоумением, вероятно, гадая, что я здесь делаю.

— Маленькая Сесилия Рэй Эшби, и вот ты вся взрослая! — говорит Шерри Линн, подходя ко мне.

Я поворачиваюсь к ней и улыбаюсь. Она выглядит так же, как и в моём детстве, просто постарела, наверное, лет под шестьдесят пять. У неё аккуратное светло-седое каре и большие очки в леопардовой оправе. Выглядит как бабушка, с которой всегда весело.

— Да, это я. Мисс Шерри, как вы?

— Пожалуйста, зови меня Санни, — говорит она и крепко обнимает меня.

— Хорошо, Санни.

— Тут у нас всё по-простому, неофициально.

— Моя новая подруга тут работает, кстати. Эйвери Поуп?

— О, она просто лапочка. Босс говорит, нам с ней повезло, она ведь каталась с олимпийской сборной в 2018-м.

Я киваю, поражённая. Не знала этого.

— Пойдём в мой кабинет, поболтаем.

Она показывает мне все недавние изменения в арене, пока мы неторопливо идём к её офису. Родители пьют молочные коктейли, наблюдая за занятиями своих детей. Одна группа как раз заканчивает, и когда мы проходим через зону ожидания, пространство наполняется громкими, счастливыми голосами. Мы ныряем в кабинет.

— Как мама и братья? — спрашивает Санни.

Маленький город — маленькое интервью.

— Всё хорошо. Привыкаем к новой жизни, — честно отвечаю я.

— И чего ты здесь? Последний раз, когда я видела маму Джо, она говорила, что у тебя какой-то адвокат-жених и ты осела в Сиэтле.

Я смеюсь и убираю прядь волос за ухо. Чувствую себя так, будто пришла на дружеский кофе, а не на собеседование.

— Ну, всё оказалось не так, как казалось, и я решила всё закончить и вернуться домой.

— То есть он был мудаком, если по-простому? — усмехается она.

Я смеюсь, потому что это правда.

— В точку.

— Ну что ж, у тебя отличное резюме. Вести финансы в женском приюте в Сиэтле — дело серьёзное. У нас ты, может, почувствуешь себя как в песочнице после такого, но занята точно будешь. У меня совсем не остаётся времени на бухгалтерию, а боссу и подавно.

Я киваю, вникая, пока она рассказывает о программах, летних лагерях, о том, как арендуют каток за символический доллар для местных турниров. И это мне нравится всё больше и больше. Когда она называет зарплату — я окончательно за. Более чем щедро, и я в восторге, когда она почти официально предлагает мне работу.