Группа начинает играть «Country Girl» Люка Брайана, и весь зал сходит с ума. Танцпол забит до отказа, и мы с Джинджер и Оливией пробираемся прямо в центр. Мы знаем каждое слово, конечно же, и подпеваем, двигаясь в ритме. Мы лучшие танцовщицы в этом заведении — уверена. А может, и в целом мире. Или это говорит маргарита? В любом случае, мне всё равно.

Мы выкладываемся ещё на три песни. Чувствую, как на меня кто-то кладёт руки, не знаю, чьи, но мне плевать, мы с Джинджер отплясываем под «Sweet Home Alabama». Кто-то снова хватает меня за бёдра и начинает двигаться в ритме позади, пока Оливия резко не дёргает меня за руку.

— Пошли выпьем. Твой босс там весь пылает.

Я оборачиваюсь, чтобы понять, чьи руки были на мне — минутка просветления. Я не узнаю высокого блондина, типичного футболиста в ковбойской шляпе, обнимающего меня.

Оливия тянет меня прочь, а парень кивает.

— Увидимся, когда вернёшься, красотка, — говорит он перекрикивая музыку.

Я улыбаюсь, потому что, почему бы и нет, он симпатичный и, подозреваю, не флиртует с каждой блондинкой-официанткой.

Я поворачиваюсь обратно к бару, куда меня тянет Оливия, и мои глаза встречаются со взглядом Нэша с другой стороны зала

Взгляд у него такой, что мог бы поджечь бар и спалить всё к чертям.

Если Брент Уилсон ещё раз положит на неё руки, я сверну ему шею прямо посреди бара. Никогда особо не любил его, он постоянно клеится к бабам здесь и, похоже, воображает себя кем-то особенным, потому что стал новым копом в Лорел-Крик.

Последние полтора часа я делаю только одно — наблюдаю за Сиси. Потому что сегодня с ней явно что-то не так, она просто вырывается из-под контроля, и каждый второй мужик в этом баре липнет к ней и к этому платью, в котором она появилась. Короткое, обтягивающее, с длинными рукавами, открытой спиной и алого, как пожар, цвета. Оно подчеркивает больше груди, чем я когда-либо видел, и всё, чего я хочу — сорвать с неё платье и зарыться лицом в её идеальные сиськи.

— Сиси больше не наливать, — говорю Ашеру, проходящему мимо к столику.

Он кивает и уходит.

И тут я вижу, как этот ублюдок снова к ней тянется, и встречаюсь глазами с Оливией. Она сразу понимает, что я вне себя. Я собираюсь уже подойти, но вижу, как Оливия оттаскивает Сиси от приставалы, и останавливаюсь, позволяя им подойти ко мне. Логически я понимаю, что не имею никакого права. Мы не вместе. Но я, блядь, зол. И мне плевать, кто об этом узнает.

Оливия подводит Сиси к бару как раз в тот момент, когда с другой стороны начинается мини-драка. Я хватаю одного из участников, Виктор — второго, и мы выкидываем этих пьяных идиотов за дверь.

Когда я возвращаюсь, Сиси всё ещё у бара с Оливией. Я подхожу, и в тот момент Маргарет, моя новая барменша, ставит перед Сиси стопку. Приставала её замечает и снова направляется к ней.

Вот теперь всё. Последняя капля. Я хватаю Сиси за локоть и тащу её через толпу. Она спотыкается, пока я волоку её по коридору, закидываю в офис и хлопаю дверью.

— Какого хрена, ковбой?

Она пьяна, но всё ещё до невозможности чертовски сексуальна.

— Ты на сегодня закончила. Я везу тебя домой.

— А, точно. Сегодня ты Нэш-бармен. Злой бармен. Я здесь, чтобы ты наказал меня дорогими напитками и дешёвыми крылышками? — Сиси смеётся.

Вот же женщина.

— У тебя нет права везти меня домой, Нэш Картер, — шепелявит она.

— Как бы не так.

— А почему бы тебе не отвезти мисс Покажи-Свою-Задницу? Всё равно ведь к этому всё и идёт.

Она смеётся, пока говорит, а я, блядь, вообще не понимаю, о чём она.

Она продолжает смеяться, поднимая вверх стопку, которая каким-то чудом всё ещё у неё в руке и не расплескалась.

— За горячих мужчин и блондиночек с крутыми попками! — выкрикивает Сиси, чокаясь воздухом.

Я тянусь, чтобы забрать у неё стопку, но она — быстрая, черт её побери.

— Отдай мне эту стопку, Рэй, тебе она точно не нужна.

— Ты хочешь этот шот, Нэш? — спрашивает она, и её голос опускается на октаву ниже.

В груди у меня вскипает злость, а в паху — жар.

— Забери его, — говорит она и прячет стопку между своими полными грудями.

Я подхожу ближе, пока не оказываюсь прямо перед ней. Кладу руку на стену рядом с её головой, глядя сверху вниз. Она сглатывает. Единственный звук в комнате — наше общее дыхание и грохот музыки за дверью. Она испытывает меня. Испытывает всё, что у меня внутри. Как можно одновременно быть таким злым и настолько диким от желания? Никогда не пойму.

Я медленно опускаю руку по стене, обхватываю её за талию и притягиваю к себе. Она замирает на вдохе.

Я говорю спокойно и ровно, потому что скрывать ярость — одно из тех умений, что я освоил чертовски хорошо:

— Сесилия Рэй, я никогда больше не хочу видеть чужие руки на твоём теле, — наклоняюсь и целую её в шею.

Мурашки покрывают её кожу моментально, и перед глазами тут же всплывают сцены из той ночи.

— Я ясно выразился? — спрашиваю я, понижая голос, чтобы она поняла, что это серьёзно, целую её снова, уже в ключицу, и она тихо стонет.

Добавляю третий поцелуй — чуть выше груди, мои губы замерли прямо над стопкой. Я так чертовски хочу её, сдерживаться — подвиг, за который мне должны вручить медаль.

— Ты поняла? — повторяю, уже громче.

— Да, сэр, — шепчет она.

Есть в её голосе дерзость, от которой мне приходится сжать челюсти, чтобы не сорваться и не уничтожить её прямо сейчас. Грудь тяжело поднимается в ожидании — чего угодно, хоть какого-нибудь действия. Так что, естественно, я отвечаю тем же.

— Умница. Больше не заставляй меня повторять.

Мой член так чертовски твёрд, что упирается в молнию. Невыносимая пытка осознавать, что эта тугая, сладкая киска определённо насквозь мокрая под юбкой.

Я провожу руками по её талии под грудями, приподнимая их так, что рюмка поднялась ровно настолько, чтобы я мог обхватить губами. С её губ срывается ещё один тихий стон. Я достаю рюмку ртом и одним махом опрокидываю её. Жжение от текилы в горле не идет ни в какое сравнение с болью в джинсах, но я борюсь с этим изо всех сил.

Я не возьму её. Не в таком состоянии, не после того, как она столько выпила. Но две вещи очевидны. Сегодня вечером я не оставлю её одну ни на секунду, а во-вторых, она, чёрт возьми, заплатит за те пытки, которым подвергает меня.

Я ставлю рюмку на стол и наклоняюсь, ощущая вкус текилы на языке. Медленно провожу горячим языком по её нижней губе, втягивая в рот всего на несколько секунд. Обычно я терпеть не могу текилу, но если смешать её со сладкими губами Сиси, я бы пил каждый чёртов день. Я бы пил, чтобы выжить.

— Это единственный вкус этого напитка, который ты получишь.

Её язык быстро скользит, смачивая пухлые, ярко-красные, как спелая вишня, губы, и я почти теряю контроль. Я сжимаю зубы и отвожу от неё взгляд.

— И если ты хоть на секунду подумала, что находишься в моём баре в этом чёртовом платье, а я смотрю на кого-то другого, то ты совсем с ума сошла, — я смотрю на неё, и наши взгляды встречаются. — Сейчас нет ничего, чего бы я хотел больше, чем трахнуть тебя так жёстко и так долго, чтобы ты без малейших сомнений знала — единственная женщина, на которую я смотрю, это ты.

Её губы всего в дюйме от моих, и я чувствую сладость её дыхания.

— Ненавижу, как сильно я тебя сейчас хочу, — говорит она, а я ухмыляюсь.

— Взаимно. А теперь бери свою сумочку, мы уходим.

Она идёт за мной из офиса сквозь толпу, находит Джинджер и Оливию. Я говорю им, что увожу её домой. Убеждаюсь, что у Ашера хватает персонала на вечер. Звоню Коулу по дороге к выходу и говорю, что забираю Сиси, ей поплохело, пусть он подберёт остальных девчонок.

Он соглашается, потому что Мэйбл снова ночует у Джо. Да и не в первый раз Коулу приходится забирать пьяную Джинджер и отвозить домой. Он на дежурстве, но в Лорел-Крик в такую ночь ничего страшного не проиходит.