За последние три недели у меня было больше секса, чем за все восемь лет, что я провела с Эндрю. Нет ни одного момента в течение дня, когда бы я не хотела Нэша, и мы выработали определённый ритм — работа, ранчо и время наедине, в основном у него дома, просто потому что так удобнее.

Он готовит для меня, следит, чтобы в кладовке был мой чай, и даже оформил ежемесячную подписку на мой любимый стриминговый сервис, чтобы я могла получать дозу «девчачьих фильмов», как он их называет. Блаженство. Именно то, чего я всегда хотела от Эндрю, но так и не получила, и в этом есть лёгкая горечь, потому что я знаю, глубоко внутри — всё временно.

Мы не говорим о будущем, потому что я знаю, какой он человек. Знаю, через какую травму он прошёл, что он может мне дать и чего дать не в состоянии. Я решила, что несколько месяцев счастья лучше, чем ничего, и когда придёт время, мы оба поймём, и всё, надеюсь, вернётся на круги своя.

Я понимаю, что с его вовлечённостью в мою семью мне просто придётся переболеть им, и я боюсь этого дня. Но сегодня — не тот день, Нэш опускается между моих ног до завтрака в моей постели и доводит меня до оргазма ещё до того, как кофеварка успевает закончить варить кофе.

— Обожаю слышать, как ты стонешь моё имя перед завтраком, — говорит он, осыпая поцелуями мои руки и плечи, пока моё дыхание приходит в норму.

— Можешь поспать ещё, я поеду работать с Уэйдом.

— Я всегда готова делать то, что ты любишь, знаешь ли, — отвечаю я, а он уходит из комнаты, улыбаясь.

— Не сомневаюсь.

Через час я уговариваю себя выбраться из постели, чтобы выпить кофе и заняться финальными деталями фестиваля «Сандаун». До него осталось меньше недели. Переворачиваю телефон.

Мама: «Вижу, ты вчера осталась дома. Спустись к нам на бранч утром».

Я почти уверена, что мама что-то подозревает, потому что я почти никогда не бываю дома. Она никогда не спрашивает, с кем я, только говорит, что надеется, что я счастлива, потому что она, по сути, лучшая мама на свете и не лезет не в своё дело. Уэйд и Коул ничего не замечают — Уэйд с самых ранних часов в поле, а Коул приходит на ранчо только вечером. Лишь Джинджер и Оливия в курсе всех пикантных деталей этого положения, в которое я сама себя загнала — того самого, где я признаю, что, кажется, безнадёжно, отчаянно влюбляюсь в Нэша Картера.

Не та любовь, что была с Эндрю, если вообще те чувства можно было назвать любовью. Нет, эта любовь всёобъемлющая. Потребность от самой глубины души быть рядом с ним. Та любовь, при которой репетируешь свою подпись с его фамилией или фантазируешь, как вы будете стареть вместе, гоняя внуков по двору.

Пока сушу волосы, представляю, каково было бы жить с Нэшем в другой жизни, встречать его дома каждый вечер.

«Этому не бывать, Сис, он не заводит отношений», — от этой мысли в животе неприятно сжимается.

Но всё это чертовски похоже на отношения. Я отодвигаю тревоги в сторону и концентрируюсь на здесь и сейчас.

Сегодня вечером он взял выходной, в третий раз за три недели, чем удивил Ашерa. И объявил, что сегодня «голая пятница». Без одежды до завтра. Я с радостью согласна, если это значит, что он будет жадно любить меня, используя всё, на что способно его потрясающее тело. Я даже купила сексуальное платье, которое надену без трусиков — так, как он любит.

Допиваю кофе и просматриваю рабочую почту, делая заметки. Всё по фестивалю идёт без сбоев. Матч «Профи против Городских» — хит, почти все 4500 билетов проданы. НХЛ даже направила двоих действующих игроков, Кори Кейна и Криса Белла, чтобы они сыграли в нашем благотворительном матче с ветеранами. Мы на пути к тому, чтобы значительно превысить цель в 25 000 долларов, но Гарри мы скажем только тогда, когда будем уверены.

Слышу щелчок двери. Нэш заходит, пока я разговариваю по телефону с компанией, которая привезёт батут и карнавальные игры на парковку «Олимпии». Он жестом спрашивает, хочу ли я ещё кофе, а я, глядя на ковбоя Нэша, думаю бросить трубку и забраться на него, как на дерево. Но выбора мне не оставляют — я всё ещё на линии, когда он уже успевает выпить кофе и съесть протеиновый батончик.

Прокручивая почту в ожидании подтверждения времени, я вижу письмо в личной папке от Эндрю.

Я месяц не слышала о нём ничего, что странно, поэтому открываю.

«Сесилия,

У меня появился покупатель за наличные на нашу квартиру — совершенно неожиданно. 1,3 миллиона, и мы делим прибыль пополам. Ты получишь примерно 425 000 долларов после выплаты ипотеки и гонорара юристу. Похоже, покупка на спаде и продажа на подъёме сыграли нам на руку. Так как тебя не было уже шесть недель, я взял на себя смелость упаковать все твои вещи в коробки. Их можно забрать, перебрать, отдать на благотворительность — как захочешь. Тебе всё равно нужно будет приехать на сделку. Заодно и заберёшь свои вещи. Дай знать, какой день тебе подходит, и я договорюсь с Гэри. Могу отсканировать контракт, который составил Гэри, и отправить тебе, чтобы ты его прочла. Можешь остановиться в квартире, когда приедешь. Я освобожу её на два — три дня и сниму себе номер в отеле.

С уважением,

Эндрю Уотерфилд»

Вот так просто, словно мы не прожили почти восемь лет вместе, он подписывает письмо, как будто пишет коллеге или деловому партнёру.

Эндрю даже не сообщил мне, что собирается выставить квартиру на продажу. И он ведёт себя подозрительно вежливо. Что-то тут не так. Ладони начинают потеть, пока я читаю письмо и думаю о поездке в Сиэтл.

Я понимаю, что он прав. Гэри Бекман — наш юрист. Он работает с семьёй Эндрю уже тридцать пять лет. Ему шестьдесят пять, и он отказывается вести дела в цифровом формате. Я говорю себе, что стоит выбирать, за что бороться. Пара дней в Сиэтле — переберу свои вещи, подпишу бумаги, и я почти на полмиллиона богаче. И смогу окончательно закрыть эту главу своей жизни.

Моей маме и ранчо не помешала бы часть этих денег, а ещё я могла бы купить себе маленький собственный дом.

— Ты сегодня какая-то тихая. Всё в порядке? — слова Нэша вырывают меня из мыслей.

Он смотрит, как я нервно кусаю нижнюю губу, сидя на кухонном островке.

— Так заметно?

Он кивает и подходит ко мне.

— Всё в порядке, — говорю я. — Просто перебираю в голове все финальные детали к следующей пятнице.

Почему-то я не решаюсь рассказать ему о продаже и поездке в Сиэтл. Мы ведь не пара. Мои проблемы — не его проблемы. Я откладываю разговор на потом, а Нэш в это время обходит меня, откидывает волосы с плеча и целует в затылок.

— У нас нет времени на это сегодня утром, мистер Картер, — подшучиваю я.

— Тогда лучше больше не называй меня «мистер Картер», — шепчет он хрипло мне в ухо.

— Разве сегодня ты не ведёшь занятия наездников вместо Молли? — спрашиваю я, чувствуя, как постепенно теряю самообладание, пока его язык скользит по моей шее.

— Чёрт, да, и мне уже надо идти, — ворчит он.

— А я пойду на бранч к маме, — говорю я, откидывая голову ему на грудь и стараясь остудить себя от его прикосновений.

Нэш пахнет просто божественно. Бывают моменты, когда я среди дня вдруг ловлю его аромат от своей одежды или кожи, и этого достаточно, чтобы во мне разгорелся жар желания. Он пахнет так мужественно и свежо, что сводит с ума.

Звук нового письма в почте мешает Нэшу продолжить целовать мою шею. На экране ноутбука появляется имя Эндрю.

— Чего хочет Дрю-мудак? — спрашивает он небрежно, наливая воду в свою многоразовую бутылку.

Я всего пару секунд колеблюсь, не сказать ли ничего, но решаю быть честной.

— Он продал нашу квартиру.

Новость заставляет его замереть и повернуться ко мне.

— Он выставлял её на продажу?

— Не знаю как, но у него есть покупатель за наличные.