— Вы бы его никогда не бросили, что бы ни случилось.

— Мы-то знаем. А вот он, может, и нет, — мама смотрит на меня прямо. — Поезжай в Сиэтл. Время умеет расставлять всё по местам, милая. Знаешь, я ждала четыре месяца, пока твой отец признается в своих чувствах? А он знал всё после первого свидания, я уверена. Но мне пришлось терпеливо ждать, пока он сам к этому придёт. И понадобилось, чтобы я уехала к бабушке Дот в Теннесси на две недели летом выпускного года, чтобы он признался, что скучает по мне и не хочет жить без меня. Разлука делает сердце теплее. Если он того стоит, всё, что ты можешь ему дать — терпение.

— Ну, я больше не буду бегать за мужчиной. Я слишком долго гонялась за вниманием Эндрю, и это ни к чему не привело.

Она обнимает меня за плечи и крепко прижимает к себе.

— Что-то мне подсказывает, что тебе и бегать ни за кем не придётся, милая. Ещё увидишь.

— Тётя! Я рысью еду! — кричит мне Мэйбл из манежа, уверенно двигаясь на своём коне Космик.

— Я вижу, детка! Я так горжусь тобой! — кричу в ответ, а Нэш поворачивается и замечает, что я стою здесь.

Я могу злиться на Сиси и всё равно замечать, как чертовски потрясающе она выглядит, стоя там на ветру в миленьком белом платьице и, мать его, бирюзовых ковбойских сапогах.

Я опускаю голову и возвращаюсь к работе, стараясь сделать вид, что она не забивает мне всю голову. Провожу два занятия, что у меня есть, а потом делаю то, чего не делал уже пять недель, сажусь в свой пикап и еду домой. Один. Мне просто нужно время, чтобы всё обдумать. Я так запутался из-за неё, что охренеть можно.

Весь день пытаюсь быть занятым, еду в бар, работаю там до упаду, потом встречаюсь с Рокко на вечерней рыбалке. Это была моя жизнь до неё, и когда всё с Сиси пойдёт к чертям, к этому я и вернусь.

К половине восьмого я уже поел, принял душ, всё убрал, а Сиси за весь день так и не написала мне ни слова. Я уже жалею о своём решении и схожу с ума. Куда ни глянь, она повсюду — моя кровать, мой диван, чёртов кухонный стол. И везде её запах клубники.

Я вёл себя как придурок. Знаю. Но так я устроен. Годы страха и тревоги всплывают на поверхность, и я ухожу в режим защиты. Старое как мир правило — ты не сможешь меня ранить, если я первым раню тебя. И я ненавижу себя за это.

Делаю то, чего почти никогда не делаю, наливаю себе бурбон и выпиваю его залпом.

«Почему она до сих пор не написала или не позвонила?»

К восьми я не выдерживаю и решаю прощупать почву.

Я: «Всё ещё намерена ехать в Сиэтл одна?»

Через десять минут.

Я: «Просто думаю, тебе стоит рассмотреть возможность, что это всё уловка, чтобы остаться с тобой наедине и попытаться надавить, чтобы ты вернулась к нему».

«Я просто ему не доверяю. Особенно, когда речь о тебе».

Ещё через десять минут.

Я: «Я говорю тебе всё это, потому что ты мне небезразлична, Рэй».

Через три минуты.

Я: «Не отвечать — правда, очень по-детски».

Проходит ещё десять минут, и я хватаю ключи, бормоча:

— Чёрт возьми, — и вылетаю за дверь к пикапу.

Я мчусь по шоссе под семьдесят, задавая себе вопрос — как, мать его, я дошёл до такой жизни, что женщина, которую я знаю всю жизнь, так запудрила мне мозги, что я уже не нахожу выхода.

Влетаю на территорию ранчо, гравий летит из-под колёс. Прокручиваю в голове, что скажу, как буду говорить спокойно и логично. Я ведь старше, опытнее, у меня больше здравого смысла. Паркуюсь, мне плевать, что кто-то увидит. Стучу в дверь.

«Ты не можешь ехать в Сиэтл одна, потому что…»

«Я не могу потерять и тебя…»

«Я не хочу больше жить этой жизнью без тебя…»

«Я хочу тебя… всю… нас… но мне чертовски страшно».

«Я люблю тебя…»

Дверь распахивается, и передо мной стоит Сиси, с распущенными волосами, в том самом белом льняном платье, босиком.

Чёрт, и все мысли вылетают из головы. Она — солнце, а я просто живу на её орбите.

— Нэш, я слишком устала, чтобы спорить с тобой, — говорит она, с огнём в глазах, скрещивая руки, поднимая свои идеальные груди ещё выше.

— Ну… блядь… ты такая, сука, раздражающая, — выпаливаю я.

«Не то, что планировал, придурок».

— Пожалуйста, заходи, — вздыхает Сиси, и машет рукой в сторону узкого коридора, и я влетаю, будто она может передумать в любую секунду, потому что, будь я на её месте, я бы передумал.

— Ты просто… всё что угодно может случиться, пока ты там. Он что-то задумал, Сиси. Назови это шестым чувством, не знаю… но я еду с тобой, и точка. Я сказал своё слово, — провожу рукой по волосам и смотрю на неё сверху вниз.

Если бы из женских глаз мог вылететь огонь, я бы уже был кучкой дымящегося пепла.

— И куда именно ты ставишь свой тяжёлый ботинок, Нэш? — говорит она спокойным и мягким голосом. — Прямо в центр «мы просто трахаемся»? Или, подожди, может, прямо посередине «я не строю отношений»? — передразнивает она меня, делая кавычки в воздухе, и мне одновременно хочется разбить кулак об стену и прижать её к себе до боли.

— Сиси… — предупреждаю я.

Она не останавливается, руки на бёдрах, от неё прямо исходит вызов. Передо мной встаёт весь её южный характер.

— Нет, правда, мне интересно… Как, по-твоему, выглядит эта ситуация? Как выгляжу я для тебя? Послушная маленькая женщина, которая будет делать всё, что ты скажешь? То, что ты врываешься в мою жизнь, как торнадо, и трахаешь меня, как пещерный человек, не даёт тебе права вести себя подобным образом за пределами спальни.

Что-то в том, как она стоит, в её остром тоне и в желании командовать, моментально делает меня безумно жаждущим её. Вся злость, всё раздражение на себя, на неё и на прошлое испаряются в одну секунду, и мои руки уже обхватывают её тонкую талию, прежде чем она успевает сказать хоть слово, мои губы врезаются в её губы.

Я обезумел от желания заявить на неё права, заставить замолчать её рассуждения о моих чувствах, о нас. Я не говорю, а просто хочу её, и я беру, мать его, своё.

Она отвечает на поцелуй, приоткрывая губы, впуская меня, мой язык завоёвывает её рот. Я прикусываю её губы, челюсть, ухо, жар между нами мог бы сжечь к чёрту весь дом, и это бы меня не остановило. Я продолжал бы, трахал её прямо посреди пламени.

— Прости, что злился на тебя… — шепчу я ей в шею.

— То есть, ты извиняешься за истерику? — уточняет она.

А ведь да, у меня была истерика. Чёрт, она всегда права, и это только сильнее меня заводит.

— Мне нужно услышать эти слова, Нэш.

Я издаю глухой звук, наполовину от раздражения, наполовину от желания, что она во мне пробуждает.

— Прости, что у меня была истерика. Но чтобы ответить на твой вопрос: знаешь, как ты выглядишь, маленький светлячок? Как моя. И я защищаю то, что моё, — шепчу ей в ухо.

Она стонет, запрокидывая голову, открывая мне вид на эту стройную, шёлковую, такую заманчивую шею. И я, как безумец, засовываю руки под её платье, хватаю её упругую попку, пальцы скользят под кружево её почти невесомых стринг. Наши тела сходятся, как два кусочка пазла.

— Чёрт тебя побери, почему ты должен так хорошо ощущаться? — спрашивает она, и я улыбаюсь.

Я тяну её через комнату и сажусь на диван, глядя на неё, расстегивая ремень на джинсах.

Я вижу борьбу в её глазах, желание подойти ко мне и сопротивление этому. Она хочет меня так же сильно, как и я её, и сама до конца не понимает.

Я достаю член и начинаю медленно поглаживать его на её глазах, подзадоривая её. Изумрудные глаза округляются, она прикусывает нижнюю губу.

«Вот так, детка. Ты этого хочешь, ты, мать его, знаешь, что хочешь».