Спустя минуту вслед за ним пронеслась стая клервинов. Два десятка особей. Они бежали быстро, практически бесшумно и молча. Лишь один из охотников на несколько мгновений остановился возле своего мертвого собрата, пару раз толкнул его лапой, рыкнув и убедившись, что тот уже не встанет, рванул следом за остальными.
— Ну, кажется, пронесло, — выдохнул Нейт, когда топот лап и хруст гравия затих в отдалении. — Надо отсюда уходить. Они догонят «вампира», убьют его и вернутся за мертвым. Они почти всегда за ними возвраща…
— Так, — перебил его я, — а в лагерь к вам они не придут? Мы замочили там кучу их дружков, между прочим.
— Нет, — покачал головой проводник. — Они забирают тела только оттуда, где нет риска потерять новых сородичей. Либо могут рискнуть ради тела вожака, но те, как правило, не участвуют в набегах, а потому гибнут крайне редко.
— А этот… «Вампир», он вообще что такое? — спросил Дейм, хлюпая по зеленой грязи к выходу из подвала.
— Это, — проводник задумчиво почесал скрывавшийся под повязкой подбородок, и аккуратно пошел вслед за парнем, стараясь не начерпать воды в свои высокие, сшитые из какой-то странной черной кожи, ботинки, — что-то вроде гибрида двух существ. Какой-то клервин попал в логово смотрящих в душу как раз в тот момент, когда у них происходил период размножения. Ну и те, естественно, выпустили струи спор, которые впились бедолаге в тушу. Спустя какое-то время проросли, образовав новую тварь, которую мы называем вампиром. Дело в том, — он замолк ненадолго, вытащил ноги из липкого ила, начал подниматься по ступенькам лестницы, ведущей из подвала, и продолжил, — что смотрящие в душу обычно питаются железом и прорастают там, где его много. Тут же эта хрень вынуждена добывать его прямо из крови клервина. Тот начинает болеть и медленно умирать до тех пор, пока не дойдет до мысли, что можно взять недостающее вещество из мертвых туш своих собратьев. И смотрящий в душу активно ему в этом помогает, гипнотизируя отбившихся от стай или просто бродящих поодиночке тварей, которых вампир потом разделывает безо всякого труда. Надо полагать, самим зверям такое положение дел не очень нравится, и они периодически устраивают массовые загоны таких вот изменившихся особей. Для человека эти уроды, кстати, тоже крайне опасны, так как они пьют любую кровь, в которой можно найти железо, да и их гипнозу мы поддаемся куда проще, чем здоровые сородичи. По крайней мере, те из нас, кто не готов ко встрече с вампиром.
— Слушай, так а чего эта тварь своей задницей не загипнотизировала погоню? — спросил Эдрих, с трудом протискиваясь в узкий дверной проем, ведущий на улицу. — Да, до элитной стриптизерши ей, на мой вкус, далековато, но, как ты сам сказал, эта своей жопой умеет проделывать фокусы ничуть не хуже.
Дейм заржал, да и Рейн с трудом сдержал смех. Да что уж там, даже меня это сравнение улыбнуло. А вот Нейт никак не отреагировал. То ли у него проблемы с чувством юмора, то ли у всех нас.
— Слишком крупная стая вышла на ее след, — холодно ответил проводник, — всех вампиру просто не удержать. Он может сбросить часть погони с хвоста, но пока будет это делать, остальные твари доберутся до него и разорвут на части. В любом случае, эта погань — уже не жилец. И слава богам.
Тут с ним трудно было поспорить. Все-таки уж лучше эти уроды пусть грызут друг друга, чем обращают внимание на нас. Да и вампир… Чем меньше подобной заразы будет в расколотом мире, тем ниже шанс встретить их на своем пути. Если обычным клервинам мы еще можем что-то противопоставить, то вот такой твари… Не уверен, что все из нас смогут пережить встречу с ней. Да и вообще, сможет ли хоть кто-нибудь. Мне уже, конечно, доводилось убивать этих «смотрящих в душу», но там было скорее везение и весомый аргумент в виде электромагнитных разгонников «Марка», которые разнесли скопище этой мерзости в пыль, а сейчас ничего подобного у нас и близко нет.
Мы двинулись дальше вперед по разрушенной улице. Нейт, похоже, исчерпал свой запас слов на сегодня и больше никакой информации о расколотом мире нам из него выудить не удавалось. Он лишь периодически оглядывался, проверяя, не отбился ли кто от группы, да то и дело останавливался, давая знак нам, мол, ждите, тут опасное место. Иногда в такие моменты он немного приспускал веревку с левой руки, а правой швырял далеко вперед камень, немного думал, что-то прикидывая в уме, и подтягивал булыгу назад. Никто из нас не понимал, зачем он это делает, пока в один прекрасный момент этот импровизированный грузик не растворился в воздухе, прихватив с собой внушительный кусок веревки.
— Вот ведь сука, — выругался проводник и полез в объемистый карман своего видавшего виды плаща.
— Кто сука? — переспросил Эдрих. — Я, как кобель со стажем, могу ответственно заявить, что никакой суки тут нет.
Нейт проигнорировал его слова и принялся привязывать к оторванному концу веревки новый кусок.
— И все-же, — спросил я, подходя поближе, — что это такое было?
— Пространственная яма, которую некоторые из нас еще называют прыгуном, — коротко бросил проводник, подбирая с земли новый камень, — такая хрень, которая берет тебя в одном месте расколотого мира и выкидывает в другом. Безопасная в целом штука, если бы не одно «но».
— Какое? — подключился к разговору Дейм.
— Ты либо влетаешь туда как, — он подбросил небольшой камушек на ладони, а затем резко, без замаха, швырнул его в то место, где исчез первый. Второй бедолага тут же разделил его судьбу, — вот этот камень, — продолжил Нейт, — либо на вторую сторону попадет лишь половина тебя. А первая останется тут. Сложность заключается в том, что внешне эта фиговина никак себя не проявляет, пока в нее не попадет какой-нибудь инородный предмет. Так что человек, скорее всего, если напорется на нее случайно, познает истину двух половин и навсегда останется тут в виде темного, бестелесного и безголосого духа, день за днем вынужденного переживать свою смерть по новой. А даже если ты залетишь в нее удачно, то нет никаких гарантий, что с той стороны тебя не будет поджидать стая голодных местных обитателей. Один раз я, правда, воспользовался похожей воронкой, когда убегал от выводка тварей. Тогда мне повезло. Но испытывать судьбу и удачу снова желания нет никакого, — он замолк, нагнулся за новым камнем, поднял его с земли и продолжил. — Такие «прыгуны» обычно возникают рядом с границами осколков. Похоже, мы подобрались к ней уже достаточно близко, а значит надо быть предельно внимательными.
Дальше двигались очень медленно, останавливаясь через каждые несколько метров и выжидая, пока Нейт проверит, насколько безопасен путь. Прыгуны попадались все чаще, и проводник уже сначала просто кидал камень, наблюдая, пропадет он или нет, а после отправлял вслед за ним и веревку с грузом.
— Иначе просто не хватит, — пояснил он, в очередной раз остановившись и наклонившись за камнем. В этот раз его примеру последовал Дейм. Парню видимо самому было интересно опробовать местные чудеса. Но тут его ждало разочарование. Оба камня совершенно спокойно пролетели вперед и с глухим стуком упали на землю. Нейт бросил следом веревку, чтобы убедиться наверняка. Та тоже прошла нормально, но вот когда проводник попытался ее вытащить обратно, внезапно зашипела и лопнула. В руки ему вернулся лишь кусок с обугленным дымящимся концом, а другой так и остался лежать на земле неподалеку.
— Так, ну вот и граница, — тихо сказал он, убирая обрывок мотка в карман, — или раскол, как его называют некоторые. Значит так, принцип действий тут очень простой. Он похож на прыгуна, с той только разницей, что в итоге вас выкинет туда, куда нужно. Видите, где обрезало веревку? Разбегайтесь и прыгайте за полметра до этого места. Тогда спокойно пройдете через барьер. Если же затормозите, или в последний момент решите отступить назад, одной ногой нащупав почву другого осколка, то скорее всего разделите судьбу этой веревки. Готовы? Тогда давайте по одному.
Первым прыгал Эдрих. Он разогнался, глухо ударяя подошвами тяжелого костюма по растрескавшемуся бетону обломков плит, оттолкнулся, и уже через секунду был на другой стороне.