Голова раскалывалась, перед глазами плыли цветные круги. В ушах стоял гул, отдаленно напоминающий свист урагана или рев работающего гравимотора. Все тело сковала такая слабость, что не осталось сил даже просто отвернуться, отвести взгляд в сторону. И тут меня разобрала злость. Ну уж нет, сука ты красноглазая. Нет. Это мои воспоминания, и я тебя в них не приглашал. В свою голову не звал тем более. Так что шел бы ты… Меня охватила злоба. Бессильная, но яростная, она билась внутри, словно загнанный в угол зверь, пытаясь найти хоть какой-то выход наружу.
И тут я его увидел. На мгновение. Но и его оказалось достаточно. От кончиков пальцев существа, сидевшего передо мной, к моей голове тянулись расплывчатые черные змейки. Они шевелились будто живые, проникали сквозь сталь шлема, ощупывали голову, которая сейчас почему-то казалась клубком серого густого дыма, сквозь который едва-едва пробивалось тусклое белое свечение. Осознание того, что нужно делать, пришло само. Из серого клубка навстречу черным щупам вырвались светлые, оплели их своими телами, впились в размытые полупрозрачные контуры и начали накачивать их белым, нестерпимо ярким светом. Мгновение. Свет добрался до фигуры незнакомца. Другое. Проник под плащ и начал растворять в себе черный дымчатый контур его тела. Третье. Гость отпрянул назад и тихо зашипел то ли от боли, то ли от негодования.
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Передо мной теперь стоял просто еще один невысокого рода оборванец, разве что одетый чуть лучше, чем все остальные. Стоял и мелко дрожал, сверля меня удивленным взглядом.
— Неплохо, — наконец выдал он. Голос его на этот раз был совершенно обычным. Никакого эха, шума в голове или цветных кругов перед глазами, — очень неплохо. Даже удивительно для такого как ты, если честно. С твоими-то задатками, — он на секунду замолк, прикидывая что-то в уме, а затем выдал, — подходишь. Но надо проверить остальных, которые пойдут с нами.
Я попытался ему ответить, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Индикатор состояния организма мигал ярко оранжевым светом, сообщая о том, что здоровье пилота находится в опасности. Голова гудела. Из носа стекала горячая струйка соленой крови. На лбу выступил пот, а мир перед глазами смазался и потерял свои краски, сделавшись тусклым, серым и далеким.
Перед глазами загорелась красная надпись: «Внимание, обнаружено повышенное артериальное давление. Нарушен сердечный ритм. Требуется срочная инъекция «медиопрола». Вы даете свое согласие?» Рядом с ней мигал таймер. Десять. Девять. Восемь… На тот случай, если пилот будет не в состоянии ответить. Я скосил глаза и выбрал «Да». В руку в этот же миг впилась игла, разлив под кожей обжигающий холод. Его волна почти мгновенно прокатилась по всему организму, встряхивая и приводя в порядок сошедшие с ума органы. Шум в голове улегся, а мир снова вернул свои краски.
Незнакомец тем временем уже склонился над Бертом. Откуда он узнал, кто пойдет в разведку? Да и в принципе понял, кто есть кто? Неужто вытащил у меня прямо у меня из башки? Зараза, а что ему тогда еще удалось раскопать? И что значит «проверить»? Сделать то же, что и со мной? Дерьмо, он ведь так может убить бедолагу!
Перед глазами развернулась панель отряда, а рука сама собой потянулась к пистолету на бедре. Нет уж, лучше мы останемся без проводника, пойдем в обход, опоздаем к отлету «Тени», но я не дам ему убить или покалечить одного из моих людей!
Руки все еще тряслись, красная точка прицела прыгала по белым стенам, пытаясь задержаться на небольшой темной фигуре, а в горле неожиданно пересохло. Берт мелко трясся, смотря на незнакомца пустым, ничего не выражающим взглядом. Его белая, словно мел, кожа покрылась потом, который было видно даже за бронестеклом шлема, а рот то открывался, то закрывался, пытаясь схватить хоть немного воздуха, как у рыбы, выброшенной на берег.
— Прекрати, — с трудом выдавил я из себя, врубив локтевые фиксаторы и автозахват ближайшей цели. — Хватит, иначе сейчас получишь пулю в башку.
Бывший командир эскадрильи обмяк, а гость встал, посмотрел на меня и покачал головой.
— Не годится, — выдал он после непродолжительного молчания, — слабый разум. Поддатливый. Можно было бы исправить, но у нас нет нескольких лет на обучение и тренировки. Его не берем.
В этот момент дверь открылась и в комнату ввалилась троица. Рейн, бесчувственный Дейм, и отчаянно матерящийся Эдрих.
— Сука, если мне еще какая-нибудь залупа скажет, что эти костюмы в десять раз усиливают человека, — ругался он, — то я ему эти слова прямо в ж… А это еще что за ху… — он замолчал, уставившись на приближавшегося к нему незнакомца, по капюшону которого гуляла красная точка прицела моего пистолета. Рейн тоже вытаращился на него, а Дейм так и не пришел в себя.
Небольшая фигурка в плаще и капюшоне остановилась перед одним из братьев. Постояла немного, вглядываясь ему в глаза. Индикатор состояния бойца начал понемногу желтеть, и палец на спусковом крючке у меня отчаянно зачесался, но в этот момент гость оставил Эдриха в покое и перешел к Рейну, окидывая его долгим изучающим взглядом. Боец никак не отреагировал на странные манипуляции этого типа, повернулся ко мне и спросил:
— Э-э-э… Шеф? Какого хрена тут происходит? Кто это и что со всеми остальными? Языки попроглатывали?
Незнакомца, по всей видимости, это тоже сильно удивило. Он отошел чуть назад, еще немного подумал, повернулся ко мне и выдал:
— Очень странно. Никогда такого не видел. Двое в одном теле. Один — живой, как и должно быть. А другой — мертвый… Но все равно тут. Мешает и защищает. Принимает удар на себя, оставляя живого в целости и сохранности. Не понимаю, — он задумался на мгновение, скрестив руки на груди, а затем продолжил. — Хорошо. Нам потребуется там чистый ум. Что касается этого, — он подошел к Эдриху, — слабоват. Но пойдет. Обузой не будет, — снова немного помолчал и указал на Дейма. — Он тоже идет. Очень сильный. Против подвальника продержался столько, сколько немногие из наших способны. Измотал бедолагу до такой степени, что вам удалось подобраться к нему вплотную.
— Шеф? — снова подал голос Рейн, но гость не обратил на него никакого внимания.
— Отдыхайте, — сказал он, — выходим на закате. Самое лучшее время. Все, что нужно, объясню по дороге. — Сказал, развернулся, и хотел было уже выйти из комнаты, но на мгновение задержался перед Деймом, положив ему на шлем руку в черной кожаной перчатке. Спустя секунду парень зашевелился и застонал, наконец-то приходя в себя, а гость, не говоря ни слова, вышел в коридор.
Как только за ним закрылась дверь, повисшее в воздухе тонкое покрывало тишины разорвал тяжелый протяжный вздох, вырвавшийся из девяти глоток.
— Дагор, — с трудом выдавил из себя Селлас, — какой жуткий тип. Увидел бы его ночью на улице, сначала расстрелял бы, а потом обделался прям на месте. Зараза, я ведь даже…
— … пошевелиться не мог, — продолжил за него Рам, — просто сидел и смотрел как зачарованный. И сказать ничего не получалось.
— А у меня он как будто в голове покопался, — сплюнул Берт, — смотрел… Будто просвечивал коротковолновым сканером насквозь. И все видел. Не знаю даже, как описать. Так муторно в этот момент стало… Ну нет уж, лучше иметь дела с тем одноглазым уродом, чем с такими типами.
— Так кто это был? — повторил вопрос Рейн, усаживая Дейма у противоположной стены. Эдрих так и остался неподвижно стоять, хлопая полными удивления глазами.
Я немного помолчал, взял на руки Шельку. Зверек крепко вцепился коготками в нагрудную бронепластину, прижался, ища защиты, мелко дрожа всем телом и жалобно пища. Погладил ее, насколько это было вообще возможно сделать стальной экзоперчаткой и, наконец, ответил:
— Наш проводник. Через расколотый мир.
Глава 37
Ярко-оранжевый диск солнца уже скрылся за мрачными силуэтами покинутых небоскребов, однако его теплые лучи все еще гуляли по легким красноватым облачкам, растянувшимся от горизонта до горизонта. По пустой улице, посреди которой расположился обгорелый остов старой машины пехоты, разлилась глухая тяжелая тишина, нарушаемая лишь подвыванием ветра где-то вдали, да тихим шорохом опавших листьев, в панике убегавших от наших подошв по каменной тротуарной плитке.