— Дубликатор, — сказал Нейт, заметив наши удивленные взгляды, — еще одна из здешних крайне полезных вещиц. Не знаю, каким образом, но этот камушек может копировать небольшие предметы, — он поднял второй сверток, — причем, практически в неограниченном количестве. Правда, только внутри расколотого мира. За его границей он тоже работает, но плохо. Времени на перезарядку уходит гораздо больше, да и скопировать что-то уже совсем не так просто.
— Ах-ре-не-ть! — завороженно протянул Эдрих.
— Можете сами попробовать, — проводник кинул ему уже почти восстановивший свой цвет кругляш, — работает очень просто. Берете в руку небольшой предмет, смотрите на него и затем стукаете. Спустя секунд двадцать можно будет повторить.
Эдрих повертел шарик в руке, а затем полез в набедренный карман. Зашуршала бумажка батончика. Шелька тут же навострила ушки и поглядела на парня. Он не обратил на это никакого внимания, и тогда зверушка поднялась, подбежала к нему, встала на коротенькие задние лапки, а передними начала двигать сверху вниз, выпрашивая лакомство. Эдрих поглядел на нее и хотел было скрутить фигу, но экзоперчатка такого не позволяла. Тогда он просто махнул рукой и легонько стукнул зеленым камешком по батончику. Спустя секунду прямо из воздуха появился еще один. Парень ловко подхватил его до того, как это успел сделать зверек. и бросил Нейту, который уже грыз вяленое мясо из свертка.
— На, попробуй, — сказал ему Эдрих, — наверняка получше твоей шняги будет.
Проводник кивнул в ответ и принялся разворачивать упаковку под пристальным взглядом Шельки. Ей очень хотелось лакомство, но просить у Нейта она не решалась. Крепко он ее тогда напугал.
Шутник, «накопировав» себе еще несколько «батончиков», спрятал их обратно в карман и задумчиво покосился на зверушку, вернувшуюся к огню. Немного подумал, а затем протянул к ней руку.
— Нет уж, давай обойдемся без таких экспериментов, — бросил я, выхватывая бедное животное у него из под носа/ — Найди себе какую-нибудь другую подопытную животинку и развлекайся на здоровье.
— А я может тоже себе такую зверушку хочу, — надулся парень. — Шеф, тебе жалко, что-ли?
— Да, жалко, — отрезал я. — И вообще, если ты уже с камушком наигрался, дай и другим его посмотреть.
Эдрих, сделав настолько обиженный вид, насколько это вообще возможно, протянул кругляк мне. Ну, сейчас посмотрим, на что ты способен.
Я тоже полез в карман за последним остававшимся там батончиком. Услышав знакомый шорох упаковки, Шелька тут же навострила уши. Затем поднялась, подбежала ко мне, запрыгнула на коленку и уставилась на меня своими большими черными глазами. Мда, повезло, что у Нейта в карманах нашлась такая фигня. Без нее зверушке пришлось бы перейти на подножный корм. Впрочем, сама виновата. Слопала за двое суток шестидневный рацион здорового человека. И куда в нее столько влазит…
Я поднес камень к батончику и легонько ударил им. Секунда, и с противоположной стороны кругляка появилась точная копия лакомства. Появилась, и уже собиралась было упасть на землю, но небольшая черная тень, сидевшая у меня на коленке, метнулась вперед и перехватила его прямо в воздухе. А потом с победным видом вернулась к костру и начала разрывать упаковку своими острыми зубками.
Наделав еще несколько копий про запас, я передал странное образование Дейму. Тот повертел его в руках, а в следующий момент достал из кармана те самые пластинки, которые использовали сектанты в центре синтеза. Тут уже пришла очередь проводника удивляться.
— Откуда это у вас? — хриплым от волнения голосом спросил Нейт.
— Позаимствовали у «друзей», — хмыкнул парень в ответ/ — К сожалению, эти клоуны в балахонах так улепетывали, когда мы положили всех их зверушек, что мы даже не успели спросить, против они или нет.
— Жаль, что вы их самих не грохнули, — мрачно проворчал проводник, — за последние два года они доставили много проблем, да и большой прорыв, я уверен, тоже их работа.
— А нахрена им-то все это? Они люди. в конце концов. Так почему против своих же прут? — спросил я.
— Почему синдикат охотился на нас, как на животных? — задал встречный вопрос Нейт. — Они ведь тоже люди. Или это не так? Впрочем, у сектантов от человека мало что осталось. Разве что некоторые зачатки разума и способность говорить. Но как мне рассказывали, они лишены свободы воли и полностью подчинены своему лидеру. А вот кто он такой, мне, увы, уже неизвестно. Могу лишь предположить, что один из здешних хозяев использует их как инструмент влияния на внешний мир.
— А про вещицу что сказать можешь? — поинтересовался Дейм, передавая проводнику пластинки.
— Любопытная штука, — задумчиво потянул Нейт. — Видел несколько раз такую. Это что-то вроде простенькой и слабенькой стазис-ловушки, затормаживающей любое живое существо в нее попавшее. Только крайне непрактичная. Чтобы она заработала, нужно выложить пластинки в строго определенном порядке, а иначе ничего не получится. Впрочем, — он почесал подбородок, — если вам, конечно, эти пластинки не слишком дороги, я мог бы попробовать их улучшить.
— Валяй, — махнул рукой Дейм. — Все равно брал их исключительно как сувенир на память. Так что, если вдруг не получится, смело можно будет сказать "легко пришло, легко ушло".
— А если получится, — задумчиво протянул Нейт, — то у вас появится весьма мощное оружие, которому синдикат вряд ли что-то сможет противопоставить. Иначе говоря — шанс вывезти людей с этой планеты.
Мда, вот только как использовать этот шанс? Судя по тому, что я видел, эта ловушка затормаживает вообще все, что в нее попадает. Использовать ее как щит от пуль и снарядов? Ну так мы, перегородив линию огня синдикату. сами не сможем вести огонь по нему. Да и что мешает кому-нибудь из их бойцов жахнуть вакуумной гранатой где-нибудь поблизости от разложенных на земле пластинок, выведя, таким образом, ловушку из строя. Крайне сомнительное все-таки подспорье.
Нейт тем временем достал из кармана какой-то странный продолговатый стержень, едва заметно поблескивавший красноватыми гранями в свете пляшущих языков пламени, и принялся выцарапывать какой-то символ на одной из пластинок. Длинная, едва заметно светящаяся, полоса перечеркнула причудливую вязь на поверхности камня. Затем еще одна. И еще. Еще одна местная диковина, которую держал в руках проводник, проходила через твердую породу, как горячий нож сквозь масло.
Нейт отложил в сторону первую пластинку и взялся за вторую. Потом за третью. Четвертую. Пятую. Наконец, когда работа была закончена, он убрал стержень в карман и принялся крутить в руках части стазисной ловушки, составляя из них некое подобие пирамидки. Парни заметно напряглись. Эдрих даже невзначай кинул косой взгляд через плечо, туда, где у него из-за спины торчала черная рукоять винтовки. Да что уж там, мне стало не по себе. А вдруг ловушка сработает сейчас? Мы останемся навечно тут застывшими каменными изваяниями. Или для нас время будет течь все так же нормально, просто пока для нас пройдет секунда, снаружи пройдут века? Но ведь есть правило, что, выходишь ты из расколотого мира почти в то же мгновение, когда и попадаешь в него. Получается, тут ловушка просто не сработает, поскольку ее эффект компенсируется влиянием этой странной аномалии?
Пока я пытался просчитать в голове все возможные варианты, проводник, наконец, составил все пластинки в один аккуратный столбик. Секунда. Другая. Третья. Ничего. Еще мгновение. Между пластинок начал просачиваться белый дым, а их края заметно покраснели. Конструкция зашипела и начала съеживаться. Расплавленный камень потек вниз, заполняя собой пустоты и перекрывая густым клубам путь наружу. Еще мгновение, и все закончилось. Перед нами стояла небольшая монолитная четырехгранная пирамидка, черную поверхность которой покрывал знакомый узор из красной, едва заметно светящейся, вязи.
— Ну вот, — удовлетворенно, но в то же время, устало хмыкнул проводник, — все-таки получилось.
Я с трудом оторвал взгляд от пирамидки и посмотрел на него. Лицо Нейта было бледным, словно у мертвеца, а его руки заметно дрожали. На первый взгляд простая процедура далась ему отнюдь нелегко.