— Если кто-то сейчас хоть что-то скажет, — заявил он, — то лично от меня получит по морде.
— Да ладно, — махнул рукой Рейн, — я тоже испугался, когда тут гон тварей был. Правда не настолько… ощутимо и основательно.
— Ну ты и сволочь, — буркнул в ответ Эдрих, и мы двинулись дальше.
Проплешина, в которую чуть было не влетел Дейм, расположилась аккурат посреди большого перекрестка, так же как и проспект, вспаханного чьими-то гигантскими когтями. Ее пришлось огибать по широкой дуге, то и дело карабкаясь на горы битого бетона, перемешанного с торчащей из него стальной арматурой. Камень под подошвами нехорошо хрустел, ноги то и дело соскальзывали, а сервомоторы натужно гудели каждый раз, когда я чуть было не терял равновесие.
— Слушай, Нейт — нарушил молчание раненый боец, когда мы выбрались на более-менее ровный участок, — а что со мной было бы, еслиб я все-таки добежал до этой хреновины?
— Долины смерти? Умер бы, скорее всего, — пожал плечами проводник, отряхивая свой плащ. — Это что-то навроде мухоловки. Ты видишь блестящий красивый камень, идешь к нему, чтобы подобрать, и как только переступаешь через земляной вал, ловушка захлопывается. Обратно выйти уже невозможно.
— Как-то это мало походит на долину, — скептически скривился Эдрих, — разве что на нанодолину, да и то, с большой натяжкой.
— Это тебе отсюда так кажется, — ответил Нейт, — а вот внутри… Она бесконечная. Ты можешь хоть целую вечность идти к этому проклятому камню, а можешь наоборот пытаться вернуться к валу, но никогда не доберешься ни туда, ни туда. Это мне рассказывал один из ходоков, который все-таки сумел оттуда выбраться. Сам я не проверял, как все это дело выглядит изнутри. Да и не шибко хочу.
— Хорошо, — задумчиво протянул шутник, — а если не заходить в нее, а просто взять какую-нибудь длинную арматурину и выбить зеленую хрень из центра? Не пробовали?
Проводник замер как вкопанный, а затем медленно повернулся к Эдриху.
— Повтори, — потребовал он.
— Арматуру длинную. Можно загнутую на конце, чтобы не выбивать, а к себе подтянуть, — ответил ему парень.
— Блять, — выругался Нейт, — об этом никто из нас не подумал. Ладно, один хрен сейчас проверять нет времени. Да и не нужно оно будет, если вы вытащите нас с этой планеты. Я так вообще все местные диковины в гробу видал.
— Ты ведь ученый? — спросил его Дейм. — Разве тебе не интересно узнать, как они работают?
— Я был ученым, — отрезал проводник, — был, когда-то давно. Еще до заморозки. В другой жизни. Сейчас я бы хотел просто улететь отсюда и пожить хотя бы немного, занимаясь чем-нибудь не шибко напряжным. Преподаванием, резьбой по дереву, полетами. Да чем угодно, лишь бы не думать каждую минуту о том, как бы кто тебя не сожрал.
Над проспектом снова повисла тишина, нарушаемая лишь тихим завыванием голодного ветра, в котором иногда угадывался рев толп тварей, да хрустом гравия под подошвами наших ботинок. Каждый думал о своем. Парни наверняка о том, что им придется провести еще минимум пару месяцев на этом гребаном шаре. Нейт… А Дагор его разберет. Проводник вообще человек со странностями. Впрочем, после двадцати лет такого существования оно и неудивительно. Кто угодно может потечь крышей. Мда, жалко этих бедолаг и хочется им помочь. Чтоб хотя бы свой недолгий срок они дожили нормально, в человеческих условиях. Вот только получится ли? Кому они нужны за пределами этой планеты? Директорату? Который тут их бросил и за двадцать лет не сделал ни одной попытки вытащить их отсюда? Или Братству? Ну, этим разве что для пыток и опытов. Да и кому мы сами нужны, тоже не очень понятно. Для одних — разыскиваемые преступники, для других — враги, которых следует уничтожить. Есть, конечно, шанс укрыться в одной из окраинных колоний, вот только и тут есть одна проблема. У нас нет ни денег, ни связей. Мда, получается, что мы с выжившими действительно в одной лодке. Никому не нужные люди, выброшенные волей случая на обочину цивилизации.
Я, впрочем, от местных не особо отличаюсь, если так подумать. Меня вырастили для войны и воспитали для ее нужд. Никто не спросил, хочу ли я участвовать в этой бессмысленной бойне. Вырастили, залили пропаганды по самые уши, дали винтовку в руки и отправили рисковать своей шкурой. Рисковать, как оказалось, совершенно бессмысленно. И я тоже выживал день за днем, бой за боем на протяжении семи гребаных лет. Так что кому, как не мне, понимать их эмоции и переживания. Разве что Селлас способен действительно осознать и оценить через что они прошли, ведь он и сам…
— Отряд «Альфа» вызывает штаб! Отряд «Альфа» вызывает штаб! Приём! — Раздалось вдруг из динамиков шлема. Это еще что за…
— Парни, вы тоже это…
— Слышим, — кивнул Рейн.
— У нас кризисная ситуация! Объекты обошли первый кордон и разбредаются по городу! Наших сил просто не хватит, чтобы удержать их! — Продолжал чей-то встревоженный голос. На фоне был слышен гул электромагнитных винтовок, грохот взрывов, крики раненых и резкие отрывистые команды.
— Нейт, — обратился к проводнику я, нервно оглядываясь по сторонам, — а это вообще…
— Нормально, — проводник не дал мне закончить, — это еще одна местная причуда. Голоса прошлого. Они иногда возникают то тут, то там. И да, я тоже их слышу сейчас. Только иначе немного, наверное.
— Альфа, боюсь, мы не можем вам помочь. У нас сейчас по всем фронтам кризисная ситуация! — Прорвался сквозь хрип и шипение эфира другой голос. — Действуйте своими силами! Постарайтесь продержаться до того момента, пока мы не эвакуируем весь научный персонал! Как слышите?
— Слышим вас хорошо, — ответил связист, перекрикивая грохот приближающихся взрывов. — Нам бы тоже эвакуационный транспорт! Десять человек ранены! Еще трое при смерти! Штаб, эти парни долго не протянут. Если возможно…
Его последние слова потонули в белом шуме, однако догадаться об их смысле было не трудно. Те, на чью помощь надеялся весь научный персонал и другие гражданские лица, сами нуждались в ней. Вот только им помочь было уже некому. Люди бежали от надвигающейся на них неизвестности. Бежали, не зная, что она давно уже обошла все заграждения, кордоны, блокпосты, и теперь, ощерившись когтями, зубами и шипами, поджидала их за углом. Бежали и гибли сотнями. Тысячами. Наверное, в первые моменты этого кошмара многие военные, охранявшие город, думали, что ситуацию получится взять под контроль. Некоторые отряды держали свои позиции, отвлекая на себя внимание сотен голодных тварей. Держали, теряли людей в надежде, что спасут хоть кого-то. Вот только тысячи уродов перли мимо них. Перли в жилые кварталы. Объяснять любопытному человеку, что теперь в этом мире места ему больше нет. Вот только человек оказался на редкость упрямым существом. И по воле случая сам, спустя двадцать лет, шагнул в неизвестность, которая его когда-то преследовала. Шагнул, потому что отступать ему было некуда, да и выбора особого не было.
— Принял, будет вам транспорт! — голос ненадолго замолчал, а затем продолжил. — Ждите через десять мин…
Переговоры оборвались так же внезапно, как и начались. Снова над проспектом повисла глухая тяжелая тишина, внимательно следящая за каждым нашим шагом. Успели ли эвакуироваться те солдаты? Или шаттл так и не долетел до их позиций, и теперь они бродят по этим брошенным, пустынным улицам бесплотными серыми тенями. А может и вовсе до сих пор защищают порученный им участок, думая, что все еще можно вернуть в нормальное русло? Вряд-ли кто-то теперь скажет наверняка.
Молчание нарушил Нейт.
— Я уже говорил, — начал он, осторожно перешагивая через широкую трещину в земле, — что этот мир существует совсем не так, как наш. Для нас понятие времени линейно. То есть из прошлого можно попасть исключительно в будущее, и то, двигаясь вместе с настоящим. Тут все иначе. Для этого мира сами эти вещи крайне размыты. Эти бедолаги, которых вы слышали, вполне возможно сейчас действительно пытаются сдержать рост аномалии. Вот только мы этого увидеть не сможем. Они находятся в своем времени, мы в своем. И лишь изредка, когда его границы размываются, то можно услышать голоса прошлого. Или будущего. Тут уж как повезет.