Картинка начала таять, медленно, неотвратимо растворяясь в серо-зеленом мареве, окутывавшем пустынную улицу. Растекаться между мрачными силуэтами небоскребов, которые словно деревья на холодном осеннем ветру, качались из стороны в сторону. Я не хотел отпускать это воспоминание. Не хотел забывать… ее? Кого? Кажется… звали ее Ани… Да, вроде Ани.
Я отчаянно зацепился за это воспоминание, но оно продолжало медленно растворяться. Ускальзывать в небытие. И тут меня разобрала злость. Отчаянная, веселая злость. Суки! Я не отдам вам свою личность. И не дам в ней копаться, как не дал нашему проводнику. Идите в жопу и засуньте свои голоса себе в пасти, глаза, да, Дагор, куда хотите.
Злость немножко отрезвила. Прояснила мысли. А в глубине что-то неспешно заворочалось. Тело медленно наливалось каким-то странным теплом, а в груди и ладонях рук начали набухать сгустки голубовато-белого света. Они соединялись друг с другом тонкими, едва заметными нитями, по которым текла энергия. От большего к меньшим. От груди к рукам. Мгновение… Другое… Третье… А может минута? Или год? Не знаю. Но голоса смолкли и напряглись, все плотнее окутывая нас. Затягивая в свою паутину.
А в следующее мгновение произошел взрыв. Сгустки света, набухавшие у меня в руках и уже ощутимо обжигавшие ладони, лопнули. Лопнули, и залили своим содержимым всю округу, разметав по сторонам ядовитый зеленый туман, разорвав паутину голосов, куски которых просто сгорали в яркой всепоглощающей вспышке и ослепив нас.
— Шеф… — голос раздался откуда-то сверху. А перед глазами почему-то маячила серая потрескавшаяся каменная плитка.
— Порядок, — ответил я поднимаясь. В голове прояснилось. Она, конечно, раскалывалась и противно ныла, а в ушах до сих пор стоял легкий звон, но никаких голосов уже не было. Да и воспоминания… Остались вроде как на месте. Только из носа стекала солоноватая горячая струйка. — Теперь порядок.
Рейн помог мне подняться и скептически оглядел.
— Выглядишь, конечно, хреново, но получше вот этих, пускающих слюни, — он указал на Эдриха и Дейма, которые в ответ лишь тупо уставились на него. У шутника с отвисшей губы стекала тонкая ниточка слюны. Проводник стоял неподалеку, тяжело опираясь на свой посох-трубу. Видок у него был паршивый, но взгляд все еще не потерял осмысленность.
Я огляделся по сторонам. Мы стояли посреди широкого проспекта, окруженного с двух сторон однообразными серыми небоскребами. Самыми обычными. Ни глаз-окон, ни крыши, ни фундамента, скрывающегося в мутной серо-зеленой вышине. Небо было чистое и с него на нас светило бледное солнце.
— Кажись, меня отпустило, — бросил я, на всякий случай помотав головой.
— Это радует, — вяло улыбнулся Рейн. — Хотя бы будет кому помочь мне. А то тут один уже чуть не застрелился.
— Я видел.
— И ничего не сделал? — удивленно поднял бровь Реин.
— Тогда мне это казалось неважным, — задумчиво протянул я, пытаясь вспомнить свои ощущения. — Да и все остальное тоже. Меня вообще как будто не было. И в то же время я был.
— Может вы потом… поделитесь впечатлениями, — прохрипел Нейт, выплевывая на мостовую еще один сгусток крови. — Они, — он кивнул на пускающих слюни парней, — совсем скоро превратятся в овощи. У меня почти не осталось сил, чтобы… помочь им. Надо спешить, пока и за мной… не явились.
Тут проводник был прав. И нам ничего не оставалось, кроме как последовать его совету. Или просьбе.
Двигались медленно. Дейм то и дело останавливался, проверяя дорогу камнями. Чутья проводника у него не было, потому парень постоянно перестраховывался. Я же, пропустив чуть вперед Нейта, тащил за собой остальных ребят. Воли у них своей уже не было, но переставлять ногами они все еще были способны. Ну и хорошо. Потому что двоих пятисоткилограммовых бойцов не поднимет ни один костюм.
Мозголом все еще пытался давить на голову, но каждый раз, как его натиск усиливался, я вспоминал ту веселую злость, которая совсем недавно привела к… К чему? Дагор его разберет. Но навязчивые мысли и призрачные образы, пытавшиеся проявиться поверх реальности, отступали и растворялись в воздухе. А вот с парнями дела обстояли все хуже. Спокойно идущие вслед за нами, они то и дело пытались брыкаться и несли бессвязный бред про то, что надо очиститься и ответить голосам. Эдрих даже пытался достать оружие. Пришлось его успокоить и отобрать пушку, пока не подстрелил себя или еще кого-то, находясь в безумном припадке. Коробчатый магазин полетел на землю, а сама винтовка кое-как прикрепилась к набедренному магниту. Руки мне сейчас нужны были для другого.
Иногда нам по пути попадались пустые. Человеческие тела с серыми безжизненными взглядами, бредущие неизвестно куда и неизвестно зачем. Их изможденные, покрытые грязным тряпьем, тела на первый взгляд смотрелись вполне нормально. Нормально для человека, годами страдающего от недоедания. Бледна кожа, мутные глаза, перекошенные в безумном оскале рты с желтыми, кое-где подсгнившими, зубами. Некоторые из них иногда начинали выкрикивать бессвязные фразы, другие вскидывали вверх руки, как будто молясь какому-нибудь невидимому божеству, третьи… просто стояли на месте, пуская слюни. Прямо как Дейм и Эдрих.
— Все, больше тянуть… нельзя… — остановил нас Нейт, — иначе они, — проводник указал на бредущих за мной парней, — тоже превратятся в пустых. Уложите их на землю, чтобы я мог… помочь им.
Я недолго думая двумя ударами опрокинул парней. Система амортизации их костюма не даст им почувствовать боль от падения, да и кости останутся целы, а вот времени удастся сэкономить порядочно. Особенно, если вдруг на счету у нас каждая секунда.
Проводник тут же склонился над Эдрихом и положил ему руки на стекло шлема. Парень, до этого вяло дергавшийся, затих, а спустя мгновение выдал: «Кто и зачем выключил свет?» Ну да, это был точно он. Ни с кем не спутаешь.
Закончив с шутником, Нейт склонился над Деймом. Тот не сопротивлялся. Просто лежал, пуская слюни и продолжая нести бессвязный бред. С ним проводник возился дольше. Не меньше минуты он сидел над парнем, что-то невнятно бормоча и раскачиваясь из стороны в сторону. А затем… захрипел и упал, харкая на землю кровью.
Я подошел к нему и перевернул на спину, помахав перед бледным, покрытым крупной испариной, лицом, экзоперчаткой.
— Эй, ты в порядке…
Он ничего не ответил. Только повернулся на бок, выхаркивая еще одну порцию крови. А затем через силу прохрипел: «Унесите… Отсюда. Не хочу тут… Как один из пр…». Он снова закашлялся. Зараза, как бы не умер. Надо и правда быстрее уходить отсюда.
Я рывком поднял Дейма на ноги и посмотрел ему в глаза. Порядок. Парень в сознании.
— Рейн, прокладываешь маршрут! Так быстро, как можешь.
— Есть, — ответил боец, передал Дейму ствол и набрал с земли целую горсть камней.
— Эдрих, Дейм — постарайтесь не отставать, — коротко скомандовал я, передавая шутнику его оружие. — Если почувствуете дурноту — сразу говорите. Нейт вам помог, но эффект, судя по всему, временный. Так что сейчас наши жизни зависят лишь от скорости. Наши и его, — с этими словами я поднял с земли бесчувственное тело проводника и взвалил его себе на плечо.
Мы побежали, тяжело бухая ботинками по старой, кое-где разъехавшейся под потоками ливня и ростками упрямой травы, тротуарной плитке. Мимо проносились дома. Серые и покинутые, и до ужаса однообразные, они сейчас напоминали какую-то армию древних мертвецов, поднятых из могилы неведомой силой. Но нам сейчас было не до них. Бежавший впереди Рейн одной рукой то и дело кидал перед собой камни, а другой периодически отшвыривал в сторону попадавшихся на дороге пустых. Их с каждой минутой по неведомой причине становилось все больше. И они как будто начинали обращать на нас внимание. Или это мозголом их заставлял.
Один, другой, третий… Четвертому Рейн просто оторвал голову, со всей силы ударив по челюсти. Четвертый, пятый, седьмой. Я оглянулся. Пустые были повсюду. Несколько десятков перегородило проспект сзади. Они неспешно брели вслед за нами, иногда все же срываясь на бег. Спереди картина обстояла не лучше. Мозголом понял, что добыча ускользает из его цепких лап, но не намеревался сдаваться без боя.