— Скажи, чтоб отошли к Логову-4 и закрепились там. Поддержки не будет. Что с остальными группами?
— Группы "Дельта" и "Гамма" увязли в бою по разные стороны каньона. Пока держатся. Но если натиск в ближайшее время не ослабнет, их просто сметут.
— Выведи проекцию!
— Одну минуту.
Померкшая было галокарта вновь озарилась яркой вспышкой света, который, правда, тут же потускнел, проявив очертания большого ущелья, по обеим сторонам которого сновали немногочисленные белые точки.
Прямо на их порядки над ущельем двигались хоть и разрозненные, но многочисленные группки красных точек, а вот внизу… Внизу, судя по показаниям датчиков, продвигалась вперёд целая колонна вражеской техники. Сейчас они выйдут из ущелья позади обороняющихся частей и…
— Зелинский, прикажи группам отступать к Логовам 2 и 4. Пусть по возможности подорвут головную технику противника, которая в каньоне. Это их задержит на какое-то время. Что с группой Вескеля?
— Они уже отошли Логову-1 и готовятся к обороне.
— Свяжись со всеми Логовами, пусть переводят Марков[1] в режим противовоздушной обороны. Нахватало ещё, чтоб братство снова скинуло на них такой подарочек, какой оно применило против мех-дивизии. Ничего, мы ещё удержим этот фронт!
— Товарищ генерал, звенья два, девять, двенадцать и шесть пропали с радаров и перестали выходить на связь!
На несколько мгновений в комнате повисла абсолюная тишина, изредка нарушаемая лишь шипением выстрелов на галокарте. Лицо генерала налилось, от чего стало похоже на переспелый помидор, взгляд его бесцельно и бессмысленно блуждал по стенам командной рубки. Он никак не мог осознать и принять произошедшее.
— Поднимайте все оставшиеся эскадрильи и отправляйте наперехват этому куску металла. Свяжитесь с нашим флотом на Деймоне, пусть, чёрт побери, тащят свои ленивые задницы сюда, пока мы тут весь фронт к херам не проебали! — рёв старого вояки, больше напоминавший сейчас рёв раненного медведя, раскатился по комнате. — Активируйте программу «Зверь». Всем войскам, которые не вступили в бой, отходить к Логовам. Повторяю, отходить к Логовам! Мы потеряли сектор!
— Но товарищ генерал, там всё ещё могут оставаться наши бойцы! — нервно одёргивая камуфляжную куртку выпалил адъютант. — Своих же пожжём.
— Сейчас там больше братьев, чем наших. Устройте им огне…
Потяжный вой сирены, во мгновение ока разлившийся по узким коридорам штаба, оборвал генерала на полуслове.
— Внимание, внимание, эвакуация всего персонала. Всем срочно покинуть квадрат!
— Зелинский! — заорал генерал в миниатюрный микрофон, расположенный на приборной панели галокарты. — Какого чёрта тут вообще происходит?!
— Товарищ генерал, к нам движется крейсер братства. Рассчётное время выхода на позицию для орбитальной бомбардировки — тридцать минут. Рекоме…
— Через десять минут мне нужен челнок, переоборудованный под передвижной штаб, — коротко бросил генерал. — Вопросы?
— Никак нет!
— Выполнять! А ты, — ткнул генерал пальцем в адьютанта, — через десять минут на челноке с полным отчётом по всем группам. Понял меня?
— Так точно! — выпалил побледневший адъютант. — Разрешите выполнять?
— Давай, пошел! Так, парни, — сказал генерал, обращаясь к своим телохранителям, которые околачивались у входа в комнату, — давайте за мной. Мы уходим…
Над скалистой безжизненной пустошью медленно поднималась ярко-красная громада далёкой звезды, заливая её своим мягким светом. Серые силуэты валунов перемежались с закопченными остовами машин, выпустившими в оранжевое небо свои чёрные дымные щупальца. На горизонте вздымалась исполинская стальная туша подбитого крейсера.
Наступление братства закончилось полным провалом. Звенья, которые поднял генерал на уничтожение вражеского крейсера, выполнили свою задачу, и как только его огромное стальное, развороченное в нескольких местах, брюхо показалось в верхних слоях атмосферы, стали отступать. Артиллерия, которую к тому моменту развернули в Логовах, превратила отход в беспорядочное бегство. Сектор остался в руках Деймонского директората.
— Капрал, капрал, как слышите меня, приём?
— Слышу вас хорошо, штаб.
— Докладывайте, что там у вас.
— Продвигаемся по ущелью к позиции Пустынника. Форм жизни никаких не обнаружено. Товарищ генерал, невозможно было уцелеть в этом аду.
— Лейтенант, вас не спрашивают, можно или нельзя. У вас есть приказ — вывести раненых, если таковые остались. И своих, и тех, кто из братства. Выполняйте!
— Так точно! — выдавил из себя боец. — Чёрт, будь моя воля, я бы оставил этих братьев тут подыхать. Сколько они сегодня наших положили… Эти уроды не заслуживают ничего, кроме долгой и мучительной смерти, — добавил он, переключившись на внутреннюю связь.
— Товарищ лейтенант, сканер жизненных форм что-то засёк!
— Быть такого не может, капрал! Включи передачу. Сам посмотрю.
— Будет сделано!
Мгновение, и на стекле визора лейтенанта появилась трёхмерная картинка местности. Каньон, тонкой лентой старого шрама надвое рассекающий скалистую равнину, чёрные дымящиеся прямоугольники вражеской техники на юго-западе, россыпь небольших зелёных точек, обозначающих бойцов отряда.
— Капрал, какого чёрта? Где ваши жизненные формы? — возмутился лейтенант. — Опя… Что за нахрен?!
На экране визора мигнули две тусклых синих точки, чуть впереди по каньону.
— Эй, Корбуч, проверь уровень сигнала, у меня, кажется, визор барахлит.
— Товарищ лейтенант, приём нормальный. Даже отлич…
— Отставить! Оружие в боевой режим, рассредоточится! Если это очередные фокусы братства, мы должны быть готовы. Корбуч, разворачивай Марка!
— Есть! — отрапортовал, солдат переводя бронетранспортёр в режим турели.
— Приём, приём. Штаб, это красный орёл, как слышите нас.
— Видим и слышим вас хорошо, парни. Докладывайте!
— У нас тут два сигнала прямо по курсу, метрах в трёхстах.
— Так точно, видим их. Оставайтесь на месте! Вчера у нас был несанкционированный взлом систем связи и взаимодействия, так что это может быть враг. Как поняли меня? Подтвердите!
— Вас понял, штаб! Оборону заняли, ждём подтверждения данных!
Спустя мгновение над каньоном промелькнула едва заметная тень.
— Всё в порядке, парни. Авиаразведка ничего не обнаружила. Спутники тоже молчат, так что проверяйте дорогу на наличие мин и двигайте свои задницы к сигналу.
— Понял вас штаб, конец связи. Корбуч, сворачивай эту дуру в походный режим и выпускай дронов!
— Так точно! — ответил техник, после чего на несколько мгновений замер, проводя на своём визоре лишь ему одному видимые манипуляции.
Внезапно массивная стальная туша боевого гиганта пришла в движение. Механические захваты вырвали слежавшийся гравий из истерзанного вчерашним боем дна каньона и медленно, казалось даже вальяжно, убрались внутрь стального зверя. Огромное, с виду неповоротливое, но очень мощное и скорострельное орудие плавно утонуло в копрусе, оставив наверху лишь три небольшие автоматические турели. На мгновение наступила тишина, нарушаемая лишь едва слышным дыханием бойцов, раздававшимся в динамиках внутренней связи. Мгновение… А затем от стального туловища боевой машины отделились три небольших стреловидных дрона и неторопливо поплыли вперёд, ощупывая своими сканерами безжизненную поверхность Даракки.
— Мернак, Зельский — за ними, — скомандовал лейтанант, — остальные — стоять на месте. Визоры в тепловой режим, связь со спутником отключить. Корбуч, врубай связь через Марка и дай нам картинку.
— Понял вас, — техник был, как всегда, немногословен.
Из монолитного корпуса марка выдвинулась небольшой прямоугольник, медленно развернувшийся в небольшую тарелку, смотрящую в небо.
— Мать честная… — пробормотал лейтенант по внутренней связи, — Корбуч, быстро давай нам две медкапсулы! У нас тут живые!