— Нет, — признался Рам. — Я вот один раз только видел. В музее, посвященном общей истории человечества.
— И чем вы там у себя пользуетесь? — взгляд главного безразлично скользил по нам.
— Коммуникаторами или нейроинтерфейсом. У кого на что денег хватает, — ответил ему Рам.
В комнате повисло молчание. Бородатый явно не понимал, о чем шла речь, а Рам не знал как ему объяснить. Или не считал нужным.
— Ладно, присаживайтесь, — наконец нарушил тишину он, кивнув на стулья.
— Мы… — неуверенно протянул Эдрих, покосившись на хлипкие железяки, — мы лучше на полу.
— На полу, так на полу. Ваше дело, — кивнул главный и принялся ждать, когда мы рассядемся. Стол оказался маловат парням даже так. Мда уж, ну и габариты у этих «выживших». Нет, броня, конечно, нас увеличивает, и неслабо, но не настолько же…
— Ну, выкладывайте, — бросил Вейм, глядя в основном на меня. Видать сразу определил во мне командира. — Кто такие? Откуда? Чего хотите от нас и что планируете делать дальше?
— Очень приятно, Алекс, — съязвил я в ответ. Мог бы и правда представится хотя бы перед тем, как приступать к расспросам. Имя-то мы его уже слышали, но правила приличия вроде бы еще никто не…
— Тут нет времени на расшаркивания, — скривился главный. — Не тот мир, не те обстоятельства. Да и вы знаете, как меня зовут. Так что, выкладывайте.
— Кто мы? — я замялся, пытаясь наиболее точно определить наш статус. — Да никто. Пираты. Вынужденные. И преданные своими же товарищами.
— Значит все-таки из этих? — Вейм заметно напрягся. — Бывшие оружейники?
— Нет, не они, — ответил я, сверля его взглядом. — Про оружейников мы не знали до недавнего времени. Дагор, да мы вообще не были в курсе, что на этой проклятой планете кто-то живет.
— И что вы тут забыли тогда?
— Ячейки. Энергоячейки. Аккумуляторы, если так будет понятнее. Наш корабль был поврежден в стычке с Директоратом и нас отправили набрать для него запчастей. Якобы. На деле, — я ненадолго замолк, прикидывая, стоит ли выкладывать лидеру этих все, что сам знаю, но потом все-таки продолжил, — там история гораздо сложнее. Мне и самому не известны подробности, но, по итогу, нас просто бросили тут.
— То есть за вами не прилетят, — задумчиво почесал бороду он. — Обидно. И что планируете делать дальше?
— То же, что и вы, — криво ухмыльнулся я. — Пытаться выбраться из этой жопы. Можем даже объединить усилия. Правда, сомневаюсь, что это хоть как-то поможет.
— Мда уж, корабля у нас тут, в лагере, к сожалению, не завалялось, — бросил Вейм в ответ. — Остается только ждать и пытаться связаться еще с кем-то. Мы двадцать лет уже пытаемся. Пока… — он на мгновение замялся. Интересно, почему? Что-то скрывает? Врет? — Пока — безрезультатно. Готовьтесь ждать ближайшие сорок-пятьдесят лет, если столько протянете, конечно.
— А что потом? — поднял бровь Селлас.
— Смерть, — коротко ответил главный. — Не твари, так время все равно нас всех сожрет.
— Вы так мало живете? — встрял Рам. — Всего пятьдесят лет?
— Семьдесят-восемьдесят. Жили бы, если б не болезни и твари. Ты так говоришь, будто вы топчете землю дольше. Судя по вашему виду… Дагор, — он снова обвел нас взглядом, — да каждый из вас мне в сыновья годится, если судить по виду.
— Дольше, — кивнул Эдрих, — гораздо больше. Мне, например, сто шестьдесят пять. А самому старому жителю Директората — почти три сотни, и помирать он не собирается.
— Бессмертные, да? — поднял бровь бородатый. — Изобрели, значит, все таки эту чудодейственную сыворотку?
— Сыворотку? — удивленно спросил Рам. — Нет, нам просто редактируют геном перед тем как выращивать.
— Это видно. То-то вы все такие здоровые, — ничуть не смутился Вейм. Такое чувство, будто про наше общество он знал тут больше остальных. Или прикидывался, что знал. — Так что же? У вас… Ну… Достоинства больше не работают, раз выращиваете детей в пробирках?
— Работает, да еще как, — хмыкнул Эдрих. — Только последствий нет в виде тех самых детей.
— Удобно, однако, — задумчиво протянул главный. — Хоть и не уверен, что правильно. Ладно, так или иначе, с тем, кто вы есть, разобрались. Да и планы тоже выяснили. У вас самих, поди, полно вопросов. Задавайте.
— Расскажите о себе, — немного помедлив, ответил я. — В общем. Кто такие, как тут оказались, как живете? Что за оружейники? Что за фанатики? Где Братство?
— Слишком много вопросов за раз, — задумчиво потеребил бороду главный. — Давайте вам вкратце расскажу нашу историю, а потом уже пробежимся по частностям. Устроит?
Я ничего не ответил. Лишь коротко кивнул.
— Ну, с чего бы начать. Про капсулы в курсе? Ага, хорошо. Ну, так вот, раскрылись они около двадцати лет назад. Не знаю толком, сколько времени прошло. Тогда и не думал никто ему счет вести. Открылись, вышли мы, а тут, вокруг, творится полная жопа. Город заброшен, кишит тварями. Часть его вообще охвачена какой-то странной аномалией, где не действуют ни законы физики, ни законы времени, ни законы логики. Они, твари-то эти, из этой аномалии и перли. Перли и расширяли ее, строя эти свои долбанные вышки-передатчики. Ну, делать было нечего. Мы ведь думали тогда, что одни остались, так что пришлось осваивать ваши технологии, печатать себе какое-никакое оружие и давать отпор.
— Принтеры освоили? — спросил я. — И у вас есть тут такой?
— Да, — ответил Вейм. — Так вы их называете? Освоили. Правда организаторы проекта «Новый рассвет» допустили ошибку. Не оставили нам никаких схем. Не знаю, может и собирались, да не успели, а может просто повредился банк данных. Так или иначе, нам пришлось проектировать оружие самим. Сделали, как сумели, и дали тварям отпор, загнав их обратно в эту аномалию. По границам посты расставили. Некоторые потом разрослись до поселений даже. Нас ведь двенадцать тысяч человек тогда было. Думали последние и пытались возрождать погибшую цивилизацию. Первые полтора года все шло нормально. У нас сформировалось шесть поселений, отсекающих аномалию от внешнего мира, были посланы экспедиции за пределы города, сформировавшие там фермерские хозяйства, родились первые дети. А после начались проблемы. Закончилась энергия в этих ваших ячейках, а как заряжать их мы не знали. Вместе с ними умер и принтер. Благо, мы успели напечатать передатчики. Вон те, что в соседней комнате стоят. Материалы тоже уже подходили к концу. Некоторые из наших отправились в сторону старого ангара с материалами, организовали там временный аванпост и начали заниматься поставками ресурсов в остальные лагеря. Их потом, когда стали полноценным поселением, ангарщиками прозвали. Еще года три, наверное, все было нормально. Тварей кое-как сдерживали. Оружие, правда, напечатанное изнашивалось, многие переходили на самодельное, собранное буквально на коленке, но и его хватало. Жили, в общем, осваивали новый мир, возрождали цивилизацию. Хозяйство наладили, церкви, кладбища даже на всякий случай. Они поначалу-то пустовали — тварей удалось загнать обратно почти без потерь, но на будущее. У нас ведь тут и свое радио было. Днем новостями делились последними. Стихи читали, рассказы. Были такие даже, что книги надиктовывали. Собственного написания. У нас же ничего толком не осталось от старой культуры, кроме воспоминаний. Вот и приходилось создавать с нуля. А вечером… Вечером музыка. Хрипящая, но задорная. Танцевали под нее, кто в домах, кто на свежем воздухе. Мы ведь раньше не в этих хибарах жили, которые на площади сейчас стоят, а в нормальных, настоящих квартирах, которые после человечества тут остались. Поначалу, пока свет был, даже с удобствами, потом уже без, конечно, пришлось, но все равно ни в какое сравнение с самодельным жильем они не шли. Так вот, музыка, танцы, общение… А после, все. Закончилось все. Твари пошли на второй прорыв. Несколько лагерей только и успели сказать «они идут», а потом замолчали. Другие отзывались еще. Просили помощи. Говорили, что долго не продержатся. Мы пытались отправить им подкрепление, но отряды перехватывали по дороге. Дольше всех отвечали те, что в ангаре. У них там была налажена оборона хорошая. Они даже надеялись удержаться, но в конце-концов смяли и их. Подземным ходом прошли и изнутри. Женщин, детей, стариков, бойцов… Не щадили твари никого. А потом добрались и до нас. Оборона держалась два дня. Внешний рубеж. Всех жителей нашего поселения удалось увести в крепость, но вот защитников… Их обошли по подкопам. И сожрали. Суки. Как ни странно, но твари не стали штурмовать то, что от нас осталось. Они торопились, бежали во внешний мир, просто сметая все на своем пути. От кого бежали или куда — не ясно до сих пор. Мы потом отправили в остальные поселения разведчиков, но никого не нашли. Никто тогда больше не выжил, кроме фермеров, до которых дошли лишь жалкие отголоски той волны. Потом? Потом была чума, покосившая добрую половину всех, кто остался. Видать, занесли крысы, или твари эти. Нам пришлось выгонять всех заболевших в город. Родных, друзей, знакомых. Еще живых, но уже мертвых. Иначе было нельзя. Могли погибнуть вообще все. А после мы узнали, что не одни. Что нас просто бросили, несмотря на все договоры, заверения и обещания. И что стоимость наших жизней — не дороже, чем жизни каких-то зверей, на которых охотятся ради забавы. Прилетели эти уроды. Оружейники. Да и «Братство» это ваше нарисовалось. Откуда — не знаю. А теперь вот, появились и вы…