– А давно вы на Иннсетре занимаетесь туристическим бизнесом? – спрашивает он вместо этого.

– Вообще-то в качестве владельца зарегистрирована жена, – отвечает Уле. – Когда родители Элисабет отошли от дел, они передали заботу о хуторе ей. Какое-то время здания пустовали, но потом мы решили попробовать их использовать. Это уж десять лет тому. – Он задумчиво опускает глаза на бокал. – Как же время летит, – говорит он как бы самому себе.

– Как тут все у вас устроено удобно и со вкусом, – говорит Дорте, движением руки обводя пространство приемной вместе с камином.

– У нас и на старую часть дома есть планы, – говорит Уле. – Но мы все отложили из-за пандемии.

– А что, вам пришлось полностью закрыться?

– Да нет, время от времени мы пытались работать. Но у нас здесь больше половины клиентуры – иностранцы, летом во всяком случае.

– Печально, – говорит Дорте, склоняя голову набок. Эдак пленительно. Женщины так выражают симпатию. О-о-ох.

Не-е-ет. Карл с трудом удерживается от того, чтобы не протянуть руку и не поднять сестре голову.

– Дa, глухое время было, скучное. – Уле поднимает бокал, поворачиваясь к ним. – Но, к счастью, постепенно все возвращается к нормальному состоянию. Вы меня извините, мне надо закончить с уборкой.

Забрав бокал, он возвращается на кухню. Им слышно, как он насвистывает, проскальзывая в распашные двери.

– Шустрый парень, – говорит Карл, глядя ему вслед.

– По виду и не скажешь, что он крутится как белка в колесе, – кивает Дорте. – Но он наверняка рад, что завтра возвращается его жена.

– Кстати о завтра. Чем мы завтра-то займемся?

Дорте ежится; видя это, он чувствует укол совести. Но не могла же она не понимать, что в конце октября погода бывает ужасной?

Больше всего неистребимый оптимизм сестры раздражает Анетте. Дорте оптимистка в том, что касается времени. Что касается погоды. На его памяти она всегда была такой. Всегда думает, что все уладится, и часто так оборачивается, что улаживать дела приходится другим. Как раз в таких случаях старшая сестра, бывает, срывается. Но сейчас, наблюдая, каким взглядом Дорте посматривает на хозяина, Карл и сам чувствует некоторое раздражение. Потому что она оптимистка и в том, что касается мужчин. Сколько ж у нее было безнадежных историй… С женатыми мужиками, мужиками, которые не намерены создавать семью, с записными бабниками. Когда Карлу и Дорте изредка удается провести вечер вдвоем, она или, захлебываясь от восторга, сообщает о новых отношениях, или рыдает у него на плече из-за распавшихся прежних.

Но и мать с Анетте тоже его раздражают своим бесконечным зудением о том, что, мол, Дорте не в состоянии удержать мужика, а сами при этом бархатным голоском спрашивают, не пора ли ему остепениться. Ничего-то они не знают, думает Карл. Резким движением он подносит бокал к губам и обнаруживает, что в бокале пусто.

У Дорте в бокале еще осталось немного виски. Опершись о стойку бара, она смотрит прямо перед собой невидящим взором; такое впечатление, что она хочет пронзить взглядом стены, откосы и стекло и добраться до темноты вокруг. Не много в ней осталось погодного оптимизма. Небось, пытается придумать, чем бы ей занять их всех на следующий день. Надо бы ему помочь ей в поиске занятий, которые расшевелили бы эту компанию, но он не представляет себе, что это может быть. Настольные игры? Целый день за лото и монополией? Карл вздыхает. Его стихия – развлечения на свежем воздухе.

– К концу дня дождь уже не будет так лить, – пробует он утешить ее. – Может, хотя бы на короткую прогулку получится выбраться.

– Очень сомневаюсь. И все равно под ногами-то хлюпает. – В голосе сестры сквозит отрешенность. – А я-то мечтала подняться с тобой на вершину Юстёльхё.

– А остальных ты чем думала развлекать? – без нажима спрашивает Карл.

Он изучил карту местности вокруг хутора, пробил высоту гор. Юстёльхё – определенно самая высокая из них. Два-три часа наверх, весь поход растянулся бы минимум на полдня.

Уловив новые нотки в его голосе, Дорте вскидывает глаза:

– Здесь вокруг много отличных туристических троп. Вроде бы по ним нетрудно ходить. Я думала, днем все пусть делают, что кому захочется.

– Ну да, да. – Он вздыхает. – Надо радоваться хотя бы тому, что кормят здесь отлично. Будем стараться есть не торопясь, а остальное время предвкушать следующий подход к столу.

Дорте на это только закатывает глаза.

К ним чапает Лабан; Карл опускается на корточки и ерошит ему шерсть. Пес пыхтит с открытой пастью, и пахнет у него оттуда нехорошо. Может быть, вяленой рыбы погрыз. Дорте тоже приседает на корточки и осторожно почесывает Лабану затылок.

– Здорово, что у тебя теперь своя фирма. Расскажи поподробнее!

– А что ты хочешь знать? Мы только-только сумели организовать первые поездки.

– Расскажи, что у вас за бизнес-идея, братишка. Вот что я хочу знать!

Да, сразу слышно рекламщицу. Она недоумевает, почему брат не попросил ее заняться маркетингом. Какое-то время Карл подумывал поручить ей эту задачу, но работать с родственниками хлопот не оберешься. И на самом-то деле он не вполне уверен в том, что сестра умеет это делать достаточно хорошо. У матери сорвалось как-то с языка, что, мол, Дорте не вполне добровольно пришлось согласиться на полставки. Но в их семье много чего как бы случайно срывается с языка. Карл со стоном выпрямляется. В последние месяцы его суставам досталось. Лабан чапает к двери на кухню, внимательно ее обнюхивает, и Дорте тоже встает.

– Идея в том, чтобы вытащить людей на природу. И постараться сделать так, чтобы они по-настоящему прочувствовали, что это такое. Не спешить с места на место в автобусе или на машине, не рассекать по фьорду на жесткой надувной лодке со скоростью пятьдесят узлов. Участники должны оставаться на одном месте столько времени, чтобы попробовать разобраться в том, какое существование ведут растения и животные. Мы собираемся не гоняться за животными и птицами, а наблюдать за тем, что видим именно в этом месте именно в этот момент.

В больших блестящих глазах Дорте отражаются разноцветные бутылки бара.

– Хорошая концепция. Но лучше постараться не говорить слишком много о том, чего у вас не будет. – Она улыбается. – Бесплатный совет от сестры-рекламщицы.

– Спасибо. Только я тебе главного еще не рассказал. Гениальность в том, чтобы после приключений на природе людей как следует угостить и напоить. И приготовить эту еду самим, если это вылазка в какие-то далекие от жилья места, или заказать кейтеринг откуда-то поблизости. И чтобы продукты были местные, натуральные. И в этом наше отличие от конкурентов.

– Тогда вам это место идеально подходит? Или Иннсетра – слишком шикарное заведение для таких поездок?

В какой-то момент Карл вдруг пугается, что она видит его насквозь. Но она смотрит все таким же открытым чистым взглядом. Отвечает он уклончиво.

– Рельеф тут, конечно, не особенно интересный. Но зато в лесах водятся, говорят, и волки, и рыси. Хотя тут папа прав, к сожалению, осталось их мало.

Вдруг из уголка перед телевизором доносятся громкие возгласы. Анетте поворачивает голову к ним и выкрикивает:

– А теперь уровень подняли до оранжевого! Как раз в этой части страны!

– Oй, – говорит Карл. Что тут скажешь.

Передав эту важную информацию, сестра опять разворачивается к телевизору, а Карлу остается смотреть сзади на ее седеющую голову. Старшая сестра. Ответственная. Подростком она ходила за младшими, скоро ей придется ходить за родителями. Им все труднее обходиться без посторонней помощи, хотя сами они упорно твердят, что прекрасно со всем справляются. Какое счастье, что у Яна Инге руки растут откуда надо. Зануда он невыносимый, но абсолютно беззлобный. Надо просто пропускать мимо ушей его ехидные замечания об электромобилях, сортировке отходов и прочих экологических инициативах, в которых он не находит никакого смысла.

– Мне кажется, просто чудесно ехать на собачьей упряжке под северным сиянием! – Воодушевление в голосе Дорте возвращает Карла к действительности. – А кого берут в такие туры, только натренированных дамочек с новейшим туристическим оборудованием в рюкзаках? Или есть шанс познакомиться там с бородатыми мужичками в выцветших куртках?