В мрачном настроении я бесцельно звякаю льдом и делаю еще глоток. Все такой же отвратительный на вкус, отчего мое лицо снова морщится, но я знал, на что иду, когда заказал его. Как и всегда.

Старый бармен подходит ко мне и заводит интересный разговор, заполняя этот скучный момент. Мы перебрасываемся фразами, и вот я уже пьянею от дешевого виски на фоне джаза. Мягкий, винтажный вкус джаза смешивается с напитком, и мне становится хорошо. Ради этой атмосферы я каждую неделю прихожу в этот едва живой бар. Это тоже зависимость. Виски и джаз обладают фатальным, непреодолимым магнетизмом, которому невозможно отказать.

Я внезапно чешу лицо, хотя оно и не чешется. Это знак, что я совсем опьянел. Я осушил уже три стакана. Издавая горячие вздохи, я понемногу выпускаю клокочущий внутри алкоголь. Сегодня организм почему-то плохо принимает спиртное. Внутри все жжет, будто алкоголь нещадно царапает стенки желудка. Я встаю и слегка пошатывающейся походкой направляюсь в туалет. Справляю нужду и шумно с сожалением выдыхаю.

«Учеба, которую я бросил в средней школе… Изменилась бы моя жизнь сейчас, если бы я хоть немного учился? Если бы я решал хотя бы по одной математической задаче в день, если бы прочел хоть строчку из учебника вместо тех бесполезных книг, – изменилось бы что-то?»

Я качаю головой. Даже если бы я начал, то все равно бы быстро бросил, да и ни за что бы не стал этого делать.

«Тогда, может, спорт?»

В средней школе я занимался смешанными единоборствами и тренировался в спортзале. Но во мне не было таланта, которому можно было бы доверить будущее.

Или если бы я тогда инвестировал, сейчас мог бы заработать целое состояние… Если бы я вложил в ту популярную крипту «Сапфир» [62], или как ее там, хотя бы миллион вон, нет, хотя бы сто тысяч вон… [63] Тогда и университет был бы не нужен, и на завод ходить бы не пришлось. Сидел бы сейчас в приличном баре, заказывал дорогой алкоголь да закуски.

Я незаметно прислоняюсь головой к пожелтевшей стене туалета и издаю бесконечные вздохи. Из-за выпивки настроение не улучшилось, наоборот – я лишь острее чувствую свою реальность, похожую на сточную канаву.

Закончив дела, я вернулся на свое место, где стояла недопитая половина стакана отвратительного виски. Внезапно я замечаю красный цвет и поворачиваюсь посмотреть на яркое пятно. В глаза бросается женщина. Длинные черные волосы, слегка волнистые, неяркий макияж и невообразимо прекрасное лицо. Приглядевшись, я замечаю на ней дорогое на вид красное платье и толстый белый брендовый ремень. А еще колье и кольца. Однако я подавляю интерес к этой женщине и залпом допиваю остатки виски. Это сон. Какая-то фантазия, похожая на иллюзию. Моя голова сама собой устремляется в пол.

Я уверен, что этой женщине до меня нет дела. Ну а как иначе? Нет ни единого шанса, что она взглянет на меня. Странно уже то, что такая женщина пришла в такое место. У меня ни денег, ни престижной работы, я не красавец, да и у меня нет машины, – с чего бы ей меня любить?

Почему я вообще об этом думаю? Она просто сидит рядом.

Да, это все алкоголь. Выпивка превращает меня в фантазера-извращенца. Я уже сам не понимаю, откуда такие мысли, и настроение портится еще сильнее. С тяжелым вздохом я поднимаю голову и встаю с места расплатиться за выпивку с расплывающимся перед глазами барменом. Я украдкой смотрю на ту женщину. Она действительно невероятно красива. Но я тут же отвожу взгляд и ухожу. Мы из разных миров. Правильнее всего будет вообще не проявлять интереса. Я не фантазирую о сексе.

Я шаркаю вниз по лестнице здания и выхожу в ночной переулок. Судя по тому что не могу сфокусировать зрение, сегодня я сильно пьян. Хотя выпил-то немного. Мимо меня проходят радостные офисные работники в обнимку после хорошего вечера с выпивкой, молодые пары, которые прижимаются друг к другу и вытворяют бесстыдства, сеульские дороги, все еще забитые машинами, даже звезды, противно мерцающие в небе. Мне не нравится абсолютно все.

– Почему все такие счастливые? Почему только я несчастлив?! – Я, шатаясь, словно лист на ветру, выплевываю ругательства в пустоту. Причины кричать нет. Просто с каждой минутой мое настроение все хуже и хуже. Ноги сами несут меня к моему ничтожному дому. Когда я проснусь, то уже протрезвею, у меня будет болеть голова. Мне будет стыдно за то, что я только что кричал. А потом я бессмысленно проведу выходные и снова должен буду идти на работу. Я еще молод, но во мне нет ни амбиций, ни романтических историй. Я их не терял – у меня их просто никогда и не было.

– Что же мне делать, когда я состарюсь… – Я присаживаюсь у ворот чужого дома немного отдохнуть и снова начинаю сокрушаться вслух. Поток мыслей утягивает меня все дальше. Я уже вижу, как мне сорок, я не женат и все так же хожу на завод. Вижу, что даже если найду другую работу, то ничего не изменится. У меня будет болеть все тело, и все так же по пьяни я буду кричать. И какой же вывод напрашивается среди всех этих мрачных мыслей? Жизненный урок? Гениальная бизнес-идея? Номера выигрышного лотерейного билета? Вспыхнувшие амбиции и страсть? Нет. Мой вывод прост – моя жизнь черна, как ночное небо. Голова бессильно клонится вниз, а в животе неприятно мутит. Я задремал прямо там примерно на полчаса. Проснувшись, продолжил идти домой шаткой походкой.

Наконец-то. Я раздеваюсь, словно змея, которая сбрасывает с себя кожу. Я настолько пьян, что даже снять футболку для меня сродни тяжелой битве. Сняв с себя верх, я бросаю его куда попало, а брюки, застрявшие на лодыжках, отшвыриваю пинком прямо перед туалетом. Затем, со спущенными до бедер трусами, мочусь, то и дело засыпая на ходу.

Я вижу, как моча противно брызжет мимо унитаза, но из-за усилившегося головокружения у меня нет сил убрать за собой, я просто киваю. Закончив, я не успеваю сделать и пары шагов из туалета, как валюсь на пол. К счастью, это крохотная студия, так что когда я падаю у туалета, то оказываюсь прямо перед матрасом на полу. Однако я не в силах забраться на него и засыпаю прямо на полу, вытянув руки.

Пересохший рот и непонятная боль в шее пробуждают меня ото сна. Моя голова в неестественном положении лежит на матрасе, словно я дохлая курица. Я издаю стон и медленно отрываю шею. Уж не знаю, как я так спал, но шея совсем не поворачивается в другую сторону. Помню, что потерял сознание на полу, но не могу сообразить, что произошло потом. Снова чувствую гадкий привкус во рту: он пересох настолько, что вот-вот рассыплется.

Я сажусь на матрас и тяжело выдыхаю из себя перегар. Мои волосы растрепаны так, будто я получил удар током. На расстоянии вытянутой руки стоит полуторалитровая бутылка воды из круглосуточного магазина. Я пытаюсь сделать пару глотков, но из-за ватной шеи голова совсем не двигается. Приходится пить, проливая воду на себя. Сознание постепенно ко мне возвращается, боль в шее становится все четче, как и головная, и похмелье, от которого тело кажется расплавленным, накрывает все сильнее. Я с умирающим видом бессмысленно чешу голову.

Вот уже час я лежу на матрасе и просто копаюсь в телефоне. Похмелье немного меня отпустило, но все еще проблема в чертовой шее. Уже 11 утра. Проголодавшись, я заставляю свое больное тело выйти за гамбургером. Я из тех, кто лечит похмелье жирным бургером, а не супом или острой лапшой. Это странная привычка возникла, еще когда мне было двадцать лет.

Я сижу и ем гамбургер с картошкой фри, беру в рот лед из колы и без дела сижу в телефоне. Опять бессмысленно трачу время. В моей студии нет телевизора или дешевого компьютера, обычно я просто лежу на матрасе, сижу в телефоне и иногда хожу в туалет. Стирку за неделю я закинул вчера сразу после того, как пришел с работы, так что дел дома действительно нет. Время пролетает мгновенно, солнце склоняется к закату. Проголодавшись, я покупаю готовый обед в местном магазине. А после еды снова на матрас, в телефон. Жалкое коротание времени. С восходом луны я ложусь спать. Так я провожу свои выходные вот уже четыре года.