«Вместо того чтобы раскаяться, пастор воспользовался смертью старика. Тогда-то я и понял, что он стал совсем другим человеком, и решил разоблачить его».

Пэк Сонгёль вышел на депутата Ли Чони и пожаловался, что вся финансовая помощь, которую она с таким энтузиазмом выбивает, оседает в карманах одного человека. Однако арестовали не Соль Канхуна, а самого Пэк Сонгёля.

«Депутат Ли Чони была с ним в одной лодке. Стоило мне заявить о нарушениях, как всю вину повесили на меня. И сейчас многие инвалиды, формально приписанные к организации, на самом деле остались заброшенными. Были даже случаи, когда родители совершали самоубийство вместе со своими детьми-инвалидами».

Вместе с тем полиция проводила расследование, опираясь лишь на показания пастора Соля, полностью игнорируя свидетельства Пэка. СМИ гнули ту же линию. Соль Канхун был для инвалидов кем-то вроде крестного отца, и пресса не решалась открыто усомниться в его авторитете. Более того, некоторые из массмедиа открыто заступались за пастора и нападали на Пэка.

– «Good News» ведь раньше не поднимала вопроса о пасторе Соле? – спросил Йохан.

– Да, это одно из наших достоинств и одновременно недостатков. Поскольку в приоритете у нас не сенсации, а объективная информация, мы порой запаздываем.

– Означает ли это, что на данный момент вы владеете новыми данными для подготовки репортажа? Если да, то что это за информация?

– …

Йохан попал в яблочко, но ответ находился вне полномочий репортера Е Суа. В растерянности она стояла перед следователем, когда внезапно двери кабинета распахнулись. Увидев входящих, Е Суа радостно воскликнула:

– Госпожа Кан!

Сон Йохан оглянулся. К ним подошла пара: руководитель медиагруппы «Good News» Кан Суми и ее супруг и соратник Мэн Чунён.

– Здравствуйте! Услышали, что наша младшенькая в долгу у вас, и решили приехать.

Благодушно посмеиваясь, Мэн Чунён протянул руку. Сразу после обмена рукопожатиями Кан Суми перешла к делу:

– Что стало причиной смерти Соль Канхуна?

– А вы и вправду слаженная команда! Прежде чем получить информацию, не хотите со мной кое-чем поделиться?

Кан Суми переглянулась с мужем и заговорила:

– Вы в курсе, что прокурор Ли Ханхо снят с должности? Насколько нам известно, доказательство виновности было лишь делом времени. А значит, вина пастора была очевидна. Однако кое-кто откровенно надавил, и прокурору указали на дверь.

Мэн Чунён добавил:

– Мы не знаем, на какую сделку пошла депутат Ли Чони, чтобы вытащить пастора Соля, но ясно, что обошлось ей это очень недешево. Вопрос: что заставило ее пойти на такие крайние меры?

– Они же очень давние друзья? По моим сведениям, их тесная дружба началась еще до избрания Ли Чони в парламент…

На слова Йохана Кан Суми отрицательно покачала головой.

– Хорошие люди укрепляют дружбу, а прохиндеи строят отношения, играя на слабостях друг друга. Пастор Соль надавил на депутата Ли Чони. Мол, если гибнуть, то вместе.

– А чем мог угрожать Соль Канхун? – нахмурился Йохан.

– Вот это мы и пытались выяснить. Поэтому и интересуемся причиной смерти пастора.

– Неужели вы допускаете, что депутат Ли Чони решила убрать Соль Канхуна?

– Вам и самому хорошо известно, из-за каких нелепостей люди лишают друг друга жизни. А желание остаться у власти, сами понимаете, весьма солидный мотив.

Йохан вспомнил про белый порошок на полу.

– Точную причину смерти определит вскрытие.

– Вы ведь вполне осознаете, насколько важной информацией мы поделились с вами. Сами понимаете, мы пошли на это не для того, чтобы услышать о результатах предстоящей экспертизы… – меряя взглядом Йохана, отчеканила Кан Суми.

После недолгого раздумья, Йохан сказал:

– Внешних повреждений не наблюдается, но вероятность насильственной смерти остается. Для более точных выводов нужно вскрытие. Больше мне и правда нечего сообщить.

– Ваши слова о том, что повреждений не наблюдается, но вероятность убийства существует, опираются на те сведения, которые мы вам только что предоставили?

– Нет. Я предполагал это до вашего появления. И, признаться честно, ваши слова привели меня в еще большее замешательство.

Кан Суми пристально поглядела на Йохана.

– Так, значит, у вас уже есть на примете подозреваемый? Но по-видимому, он не имеет никакого отношения к депутату Ли Чони? Кто же это?

– Естественно, тот, кто заходил в приемную.

Кан Суми и Мэн Чунён невольно повернулись к Е Суа. Она же в полном замешательстве смотрела на Йохана.

– Не вы. Кто-то, кто заходил после вас. И до меня.

– Здравствуйте! Ким Сигван, – поздоровался мужчина в темных очках, протягивая визитку.

Он был слепым адвокатом. Рядом с ним с напряженным лицом стояла женщина.

– Председатель Пак Саён, глава «Ассоциации семей, пострадавших от Seolcare», – представил ее Ким Сигван.

Название организации «Seolcare» было образовано от имени пастора Соля. Как и показал Пэк Сонгёль, дедушка, умерший от пролежней, был не единственной жертвой халатности ее служителей.

– Да какой там уход, их недобросовестность лишь усугубила состояние дочери председателя. Достаточно было иметь глаза и держать их открытыми, чтобы подобного не произошло. Не понимаю, зачем только Бог наделил глазами таких людей? Лучше бы мне дал…

Резкая и порывистая речь Ким Сигвана выдавала в нем адвоката говорящего без обиняков и, как он сам себя называл, «не взирающего на лица».

– Я слышал, вы дружны с пастором Солем. И в свое время, при создании Seolcare, оказали помощь…

– Все это в прошлом. Я хоть и слепой, но видел, как он становится другим. И уже давно разорвал с этим святошей всякие отношения.

– Тогда что сегодня привело вас сюда, на встречу с ним?

– Это я попросила прийти вместе со мной, – подала голос Пак Саён, до того не вступавшая в беседу. – Он предложил нам… – Голова ее поникла, она не договорила.

– Что вы имеете в виду?

– …

Пак Саён молчала, и за нее продолжил Ким Сигван:

– Председатель, видимо, еще не отошла от шока. Давайте я расскажу. Соль Канхун вышел на связь и предложил встретиться, сказал, что у него есть предложение.

– Что за предложение?

– Да все в его духе… Предложил уладить трения с помощью денег, а взамен нужно было сфотографироваться перед журналистами, показывая, что все наши споры и разногласия позади… Пастор давно уже отвернулся от Создателя. Он все мечтал стать владельцем недвижимости в Каннаме. Да вот Бог его раньше прибрал…

– Бог прибрал?

– …А разве у него не инфаркт?

– Кто вам сказал такое? – нахмурился Йохан.

– Я не вижу, так что не знаю его, но давеча услышал разговор в туалете. Говорят же, что правдивее уборной места нет…

– …На встрече с вами он был в порядке?

– Мне, незрячему, не видно, но, по ощущениям, признаков недомогания он не выказывал…

– …Мне тоже так показалось, – подтвердила Пак Саён.

Переводя взгляд с адвоката на председателя, Йохан задал новый вопрос:

– Вы приняли предложение?

– Нет. Конечно же отказали, – ответил Ким Сигван.

– Если вы ответили отказом, то почему не уехали?

– Сразу после съемок мы собирались провести пресс-конференцию с журналистами в ответ на выступление пастора Соля.

– Так, значит, с ним было все в порядке вплоть до момента вашего ухода из приемной?

– Да, все было нормально. Однако почему вы спрашиваете? Разве это не инфаркт?

– Точную причину смерти установит вскрытие, но мы не исключаем версию об убийстве.

От слов Йохана у Пак Саён испуганно взлетели брови.

– Так это сейчас допрос? А мы с госпожой Пак – подозреваемые?

– Нет. На данный момент вы только очевидцы.