Сон Йохан сказал это не для отвода глаз. Он действительно подозревал не эту пару, а того, кто зашел в приемную вслед за ними. Немного погодя, после ухода Ким Сигвана и Пак Саён, дверь снова отворилась, и вошел мужчина.

– О, господин следователь! Надо же, и здесь встретились! – с улыбкой поприветствовал Ян Чэик.

– Вы были знакомы с пастором Солем? – спросил Сон Йохан.

– Нет. Я тоже сегодня приехал на запись, а в перерыве мне передали, что пастор Соль ищет со мной встречи.

– По какому поводу?

– Сказал, что сердце в последнее время пошаливает. Узнав, что я в студии, видимо, захотел проконсультироваться.

– У пастора были какие-то заболевания?

– Он пожаловался, что недавно подвергся несправедливым нападкам, и с тех пор появилось давящее чувство в груди.

– Несправедливым? – нахмурившись, переспросил Йохан.

– Да. Знаете ли, состояние психики также оказывает большое влияние на сердце. Столкнувшись с несправедливостью, вы тоже, господин следователь, поймете, что это такое… – улыбнулся Ян Чэик.

Йохан переменил тему, показывая, что не склонен с ним препираться:

– Ну и как вам показалось его состояние?

– На первый взгляд серьезных опасений оно не вызывало, так что я порекомендовал ему приехать в больницу для более тщательного обследования.

– Значит, пока вы оставались в приемной, пастор Сон был в порядке?

– Да, вполне стабильное состояние.

Внимательно изучив лицо профессора, следователь снова заговорил:

– Когда я пришел в приемную, пастор был мертв. А ведь не прошло и часа. Выходит, его состояние внезапно и резко ухудшилось, что и послужило причиной смерти?

– Ну раз он сам жаловался на проблемы с сердцем, возможно, это и сказалось. Внешне причин для беспокойства не было, но острое течение на то и острое, что случается внезапно… – спокойно пояснил профессор, словно выступал в медицинской телепередаче.

– Есть ли препараты, которые могут искусственно вызвать остановку сердца?

– Да, их применяют для эвтаназии. Говорят, в Америке они даже используются при проведении казни.

– Где же эти препараты можно достать? В больницах они имеются?

– Да. Их, знаете ли, в малых дозах используют и в лечении. Но можно, конечно, достать не только в больнице. Ведь и наркотики каким-то образом поступают в обращение… – Профессор благодушно улыбался, словно случилось что-то хорошее.

– Умер человек, и вас опрашивают в качестве свидетеля, а вам, я вижу, весело.

– Не в качестве подозреваемого?

– …

– Я прав? Сколько ни слушаю, больше похоже на допрос, – все с той же улыбочкой произнес профессор.

– Вас опрашивают лишь потому, что вы были последним, кто видел Соль Канхуна живым.

– Оставим ненужные формальности. Судя по вопросам о медпрепаратах, у вас, похоже, имеется подозрение об отравлении… А как насчет мотива?

– Что?

– Если я подозреваемый, то должны же быть у меня какие-то мотивы? Сегодня я встретился с пастором Солем впервые. Так какая у меня причина его убивать? – невозмутимо спросил профессор.

Сон Йохан молча смерил его взглядом и проговорил:

– Был такой знаменитый якудза по кличке «бог жребия».

Лицо профессора, который до этого расслабленно улыбался, впервые сделалось хмурым.

– Бросая кости, он по жребию решал судьбу человека: убить или помиловать. Ему нравилось играть жизнью людей. Вот такая нелепая причина…

– …

– Убийства – дело такое. Очень мало случаев, где речь идет об убийстве врага семьи, когда думаешь грешным делом, что и сам бы прикончил. Если послушать, по большей части людей лишают жизни из-за такой ерунды, что просто не верится, как подобное возможно…

Профессор выслушал его с каменным лицом и, усмехнувшись, спросил:

– А как вам такая версия? Один человек с обостренным чувством справедливости разоблачил преступления коррумпированного пастора, однако тот благополучно выкрутился, прибегнув к помощи влиятельных людей. И тогда поборник справедливости решил покарать преступника собственными руками, ибо закон оказался бессилен. Такая причина достаточно веская?

Йохан молча смерил профессора взглядом.

– Если хорошенько разобраться, то у кого, у кого, господин следователь, а у вас точно есть серьезный мотив! И я, если честно, не понимаю, почему лишь по праву полицейского вы меня допрашиваете…

В это время дверь кабинета распахнулась, и вошел шеф.

– А! Приехали? А я устанавливаю обстоятельства происшествия, – поднимаясь с места, сказал Йохан.

– Я же могу идти?

Ян Чэик раскланялся с пришедшим и удалился.

– Как все случилось? – вихрем налетел шеф на Сон Йохана, стоило профессору выйти.

– Вскрытие покажет, но не исключено, что убийство.

У шефа вырвался тяжкий вздох, дескать, плохи наши дела.

– А что здесь делал профессор Ян Чэик? Что удалось выяснить?

– Он основной подозреваемый.

– Зачем профессору убивать пастора Соля? Где мотивы?

Йохан смутился. Даже если пересказать все, что ему стало известно – а дело это само по себе не из легких, – шеф, скорее всего, воспримет в штыки…

– Ладно, проехали… – Шеф махнул рукой и спросил: – Хочешь сказать, что есть основания его подозревать?

– …Да.

– Тогда потом в отчете распиши, если сейчас несподручно.

– Правда? – растерялся Йохан.

– Когда это ты при расследовании мне обо всем досконально докладывал? Если есть наметки, действуй! Ответственность я беру на себя.

В его добродушном ворчании Йохан почувствовал доверие.

– Есть! – бойко отрапортовал Йохан.

– Всех опросил? Или еще кто остался?

– Нет, уже закончил.

Не успел он договорить, как дверь кабинета распахнулась, словно кто-то подслушивал с другой стороны. Вошла женщина в деловом костюме. Несмотря на седые волосы без следов краски, на вид ей было меньше шестидесяти.

– О, вы тут, госпожа Ли? – Шеф склонил голову в приветствии.

Женщина, так внезапно появившаяся в кабинете, была депутатом парламента Ли Чони. За ней следовал мужчина в черных очках – ее ассистент.

– Что здесь произошло? Идут разговоры, что, возможно, это убийство?

Голос Ли Чони прозвучал резко и сурово. Шеф съежился.

– Это станет известно после вскрытия.

– Я слышала, в приемной пастора Соля обнаружен белый порошок. Значит, использован яд?

Оба, шеф и Йохан, не могли скрыть удивления – настолько точной информацией она владела…

– Мы рассматриваем все возможные версии. Только что проводился опрос тех, кто посещал приемную пастора.

– Кем? Этим человеком? – спросила Ли Чони, указывая подбородком на Йохана.

– А, да, инспектор Сон Йохан был непосредственно на месте и немедленно…

– Вы в своем уме?

– Что?

– Вы не знаете, кто он? Это же он посадил пастора Соля! Если это убийство, как может вести расследование тот, кто первым претендует на роль подозреваемого? Как это вообще возможно?

– Госпожа Ли, их отношения с пастором Солем хорошими не назовешь, но инспектор не тот человек, который проводит расследование из личных побуждений.

– Я не поняла! Вы что, меня сейчас учить вздумали? – взвизгнула Ли Чони.

– Да что вы, как можно! Просто возникло некоторое недоразумение, и я со своей стороны хотел рассеять…

Шеф согнулся дугой. Похоже, подобострастная поза шефа пришлась ей по душе – следующие слова прозвучали уже мягче:

– Долго обсуждать тут нечего, отстраните его от дела и отправьте восвояси! Если подтвердится версия убийства, проведите тщательное расследование. А если будете покрывать своих, я этого так не оставлю!

– …

– Что вы молчите?

Шеф закусил губы, но не оттого, что ему нечего было сказать. Сказать-то он хотел многое, но тогда ситуация вышла бы из-под контроля, и он изо всех сил сдерживался.

– Я последую распоряжению госпожи Ли. Разрешите идти? – пришел Йохан на выручку шефу.