Судорожно перебирая имеющиеся подключения, очень скоро машина определила удручающую вещь. Единственная хоть сколько-то работоспособная капсула, сумевшая кое-как, но отправить подтверждение, принадлежала даже не воинам или воинам-рабам, а низшим слугам.
Отправлять душу такого потенциала в столь неказистое вместилище было настоящим преступлением, однако выбора не было.
Машина холодно отметила, что её время работы подходит к концу. Прямо сейчас этот магический всплеск уничтожал её последние работающие компоненты, а значит, хранить эту душу она была не в состоянии. Устройство немедленно отправило приказ начать процедуру подготовки тела.
Но, в отличие от устройства переноса душ, родильная капсула находилась в ещё более плачевном состоянии. Лишь каким-то чудом она ещё функционировала, сохранив остатки материалов и энергии.
Тем не менее, получив приказ, родильная капсула с абсолютной решимостью приняла на себя задачу. Её огромное стальное тело дрожало и искрило от напряжения. То и дело загорались какие-то боковые устройства и отваливались старые детали, но искусственный разум перенаправлял энергию, упорно продолжая формировать тело.
Получив спецификацию души, родильная капсула, естественно, оценила чрезвычайно высокий потенциал души. В обычное время такая душа никогда бы не оказалась в этой родильной капсуле, но машина не знала слов «если».
Немедленно новорожденному был предоставлен самый высокий из возможных для низших слуг приоритет на материалы при создании тела.
Образцом для этого тела оказался запрос одной бессмертной аристократки, пожелавшей получить «хоть сколько-то долгоживущего и прочного слугу».
Естественно, эта капсула создавала слуг, а не воинов, и уж тем более преторианцев, но даже так она сделала всё возможное.
Эти усилия, значительные даже тысячу лет назад, стали последним гвоздем в крышку гроба усердной машины.
Внутренние пожары разгорались всё сильнее, и это был самый настоящий бег со смертью.
Но вот тело оказалось сформировано, а душа успешно имплантирована. Теперь дело осталось за самыми основными знаниями. К несчастью, времени было слишком мало, чтобы передать весь необходимый базис знаний, требующийся для столь высокопоставленного слуги.
Впрочем, капсула клонирования была достаточно продвинута, чтобы проанализировать и отсеять те пакеты, которые, по её мнению, можно было изучить самостоятельно.
Также для тщательного закрепления полученных знаний требовалось время на адаптацию, которого не было, поэтому знания могли бы активироваться исключительно в тот момент, когда он столкнулся бы с указанными вещами.
Тем не менее некоторые основные вещи всё ещё оказались полностью имплантированы, а именно встроенный в само тело «общий язык». Полученное от истинных драконов умение познавать любую речь было украдено Мрачноземьем и использовано для всех рабов и слуг, ведь в составе мира-пожирателя было слишком много разных миров.
Конечно, «общий язык» не давал умения читать, и поэтому Сергей получил его отдельно.
В тот момент, когда последний пакет знаний был успешно передан, родильная капсула испустила свой «последний вздох». Огни начали выключаться, а сотрясающие устройство вибрации затухали.
Последним усилием капсула активировала открытие замков дверей и возвращение объекта в сознание, после чего она выключилась теперь уже навсегда.
Жестокой насмешкой был тот факт, что на Земле мать Ордынцева погибла, рожая его. В своей же второй жизни он вновь стал причиной смерти своей второй «механической матери».
Впрочем, в некотором роде Сергей сумел превзойти прошлого себя, ведь теперь он захватил ещё и «механического отца».
Однако всего этого Сергей, естественно, не знал.
Ордынцеву снилось, что он летит по бескрайнему разноцветному морю, со всех сторон которого на него смотрят бесчисленные злые и жадные глаза. Внезапно он вздрогнул, просыпаясь, чтобы внезапно обнаружить, что его челюсти широко раскрыты, а в глотке застряла толстая трубка, мешающая ему дышать!
По бокам от него в стенах были встроены несколько световых белых панелей, позволяющих неплохо оценить его бедственное положение.
Содрогнувшись всем телом, Сергей яростно схватил этот проклятый шланг и изо всех сил его потянул. Спиной он чувствовал, что под ним хлюпает какая-то желеобразная жидкость, чей уровень, правда, быстро уменьшался, стекая неизвестно куда.
Хлоп! — на удивление, трубка довольно легко покинула внутренности Ордынцева. Вот только радости это ему не принесло.
— Это что за хрень? — чуть помолчав, медленно спросил он сам у себя. Дурная привычка, заработанная во время долгих скитаний по радиационным городским пустошам.
Причиной недоверия Сергея оказались его руки, а точнее уже лапы, всё ещё сжимающие ту злополучную трубку. Да, они имели все пять пальцев, вот только вместо человеческих ногтей каждый из пальцев был увенчан впечатляющим острым когтем! И словно этого было мало, самой кожи было почти не видно из-за густо покрывающей её пронзительно чёрной шерсти!
В следующую секунду Сергей заметил следующую странность, а именно тот факт, что его нос как-то слишком уж далеко расположен от его глаз!
Застилающая разум пелена после пробуждения отступала, и он всё сильнее понимал, что что-то очень сильно неправильно.
«Это… морда животного? Что вообще случилось?» — Ордынцев напряг память, пытаясь вспомнить, как именно он здесь оказался, но в ответ пришла лишь пустота. Лишь затем, словно нехотя, пришло воспоминание из прошлой, теперь такой уже далекой, мирной жизни.
— Чёрт возьми, только не говорите, что те книженции были правы. — Сергей криво улыбнулся, дёргая длинными усиками на носу, пока ирония его положения обрушилась на него во всей красе.
«То есть я, чудовищными усилиями, умудрился протянуть целый год в той адской дыре, которой стала Земля, чтобы затем… получить чёртово перерождение? Так, может быть, мне с самого начала надо было сказать о подобной возможности? Чтобы я не тратил целый год, отбиваясь от бандитов или каннибалов, поедая всякую дрянь и мучаясь от лучевой болезни⁈»
Как бы то ни было, спокойный, или, скорее, ледяной характер Сергея вновь дал о себе знать, заставив успокоиться. С завидным хладнокровием он принялся вертеться в той тесной камере, в которой проснулся, пытаясь как можно точнее себя осмотреть.
И чем больше он наблюдал, тем мрачнее становился.
Вероятно, стоит первым упомянуть чрезвычайно длинный, с него самого, голый хвост. Стоило о нём подумать, как последний немедленно сократился. Сергей поднял бровь, отметив, что каким-то образом этот новый придаток чувствовался совершенно знакомым, словно он прожил с ним значительную часть жизни. Ещё одна странность к целому вороху имеющихся.
Само же тело… Учась в медицинском университете, Сергей был членом научного кружка, где ему довелось вскрыть и препарировать далеко не одну мышку или крысу, после тестирования различных фармакологических препаратов.
Так что Ордынцев ещё не сошёл с ума достаточно, чтобы не узнать эти характерные детали.
«Карма-карма, какая же ты тварь», — холодный смешок, смешанный с писком, вновь отразился от холодных стен его «камеры»: «Кажется, я теперь знаю, кем именно после смерти становятся вивисекторы». Присущий Сергею юмор патологоанатома с успехом осуществил межмировой переход.
Ощупав голову, оценив более вытянутую форму морды и вновь посмотрев на довольно длинный хвост, Сергей пришел к ещё одному, сравнительно хорошему выводу.
«Судя по всем отличиям, я крысолюд, а не мышелюд, или как их там называют. Насколько мне известно, крысы живут заметно дольше мышей, так что, если эта закономерность верна и для моего нового вида, то мне немного повезло».
Но Сергей не привык игнорировать проблемы. Подспудно он прекрасно знал, что продолжительность жизни крыс чрезвычайно низка относительно человека, и что-то ему подсказывало, что это верно и для крысолюда!
Так или иначе, этим вопросом он собирался заняться позднее, ведь разобравшись с самим собой, он обратил внимание на тот простой факт, что огни его стального «гроба» медленно, но верно затухали. Хуже того, Сергей совершенно не чувствовал поступлений свежего воздуха!
