Столь неестественная тишина пугала, но всё ещё никак не повлияла на наступление. Серая армия настороженно, но втекала внутрь Крейзена. Пустые окна полуразрушенных, обгорелых домов словно смотрели на вторженцев жуткими тёмными провалами.

Тройка командиров, как и элитные силы, выбрали своим направлением Ржавую гору, место «рождения» Скарса и Одноглазого. В отличие от трёх других гор здесь было меньше всего разрушений, но в то же время это казалось ещё страшнее.

Почти полностью целый город хранил всю ту же тишину.

– Гнилые хвосты, эти два ублюдка‑твари давно сбежали и явно унесли всё самое ценное! – взорвался от гнева командир Рипчит. – Как они посмели грабить‑разорять наш город⁈

– Ваш? Не льсти‑обманывай себя. Крейзен всегда был‑принадлежал клану Бубнос! – сплюнул тягучую слюну глава Бубноса.

– Слишком тихо. Так быть не должно. Что‑то неправильно. – единственный из них всех, кто верно заметил неладное, был командир клана Курдис. Его силовой доспех выпускал волны магии, сканируя окружающее пространство, но ничего не находя.

«Дураки‑идиоты, вы привели всех на смерть‑гибель!» – тем временем думал Грак.

Сам он судорожно дёргался на любой шум. Каждая тень казалась ему угрозой, и чем дольше длилось спокойствие, тем более нервным он становился.

«Пожалуйста, нападите же! Хоть кто‑нибудь! Прекратите это мучение! Если это произойдёт пораньше, мы ещё успеем убежать!» – отчаянно думал Грак, и новые жители Крейзена с радостью исполнили его мольбу, но лишь тогда, когда побег стал почти невозможным и ловушка захлопнулась.

Всё произошло почти одновременно.

Прямо перед ошеломлёнными командирами и войсками начали рушиться стоявшие впереди здания, и вверх устремилась уже знакомая гора плоти. Но в отличие от прошлого, на этой биоструктуре не было никаких огневых башен.

– И это неповоротливая‑уродливая мерзость тебя напугала? – пришёл в себя командир Рипчит, обращаясь к смертельно бледному Граку. – Наши расчёты с лёгкостью разорвут‑взорвут её на части. Эй вы! Чё стоите‑ленитесь без дела⁈ Ну‑ка цельтесь по ней!

Но крысы не успели навести орудия, ведь шум и толчки начали распространяться по всему городу. Под потрясённой объединённой армией один за другим вырастали зловещие исполины.

Каждый из них был уникален. Похожие на холмы или выглядевшие подобно лежащим червям, бочкообразные и похожие на хлысты. Эти лавкрафтианские мерзости возникали повсюду. И хоть большинство из них скрывались в центре гор, куда ещё не дошли войска, но самые мелкие из них вышли из канализации, отрезая путь назад.

Под испуганными криками младших вожаков армейские излучатели выпустили по медленно надвигающимся шогготам нескончаемый поток выстрелов. И будь биоконструкты одни, у армии были некоторые шансы отбиться.

Вот только это было не так.

Армия крыс с возрастающим отчаянием смотрела на тысячи заражённых крыс, атакующих единым строем и импульсом. Именно они смяли хлипкую оборону и добрались до расчётов, устроив безобразную свалку до подхода управляющих ими гигантов.

– Ро‑о‑о‑о! – издали трубный вой шогготы, добравшись до живой плоти и начиная её поглощать и встраивать в свои тела. – Ро‑о‑о!

«Пир, братья, пир!» – именно так можно было перевести их простейший, только зарождающийся праязык. В нём было меньше десятка образов и слов, но этого было достаточно, чтобы спрятаться, выждать, а затем атаковать добычу.

А вот следующая фраза привела бы командующих гибнущей армии в остервенение, если бы они смогли её понять.

«Славься Великий Отец! Славься пир приносящий!» – чудовищные горы плоти пели и радовались, прославляя своего создателя.

Создавая и закладывая в биоконструкты корневые знания, вроде умения плодиться и контролировать заражённых, Сергей понимал, что у него нет времени и навыков, чтобы суметь подчинить этот псевдоразум.

И даже если бы у него получилось, фильмы научили, что любой интеллект первым же делом ищет способы освободиться.

Поэтому Сергей поступил хитрее. Он вложил концепцию свободы и благодарности. Но так как благодарность была слишком сложной концепцией, то он привязал её к понятию «сытости».

Он стал «Тем, кто кормит», а значит, его существование ни в коем случае нельзя было прерывать, ведь он мог бы привести ещё новой еды.

И когда после ухода Скарса биоконструкты пришли в себя, поглотили оставшиеся две горы и на их основе создали множество новых шогготов, то они терпеливо ждали новую еду, которую им обещал отец.

Не приди армии кланов, их вера была бы безжалостно разбита и всё вложенное Сергеем превратилось бы в концепцию лжи.

Но кланы и впрямь прислали войска, ставшие лучшим банкетом для проголодавшегося биооружия.

Вкусная еда трансформировалась в благодарность и любовь. «Великий отец» родился из обрывков воспоминаний поглощённых заражённых. Он их создал, значит, был отцом, а текущая в их жилах чума была матерью.

Теперь, закончив с пожиранием большей части союзных войск, взгляды техноконструктов поднялись выше, к входам на девятый технический этаж и выше. Именно там, по словам их Великого отца, скрывался настоящий питательный рай.

Но сначала они должны были собрать остатки представительств крупных кланов на этом этаже, чтобы нагулять жирок и сформировать запасы для путешествий.

Гиганты и заражённые уже не обращали внимания на немногочисленных беглецов, среди которых был и один чрезвычайно везучий и одновременно невезучий серый крыс по имени Грак, чья шерсть местами поседела.

Обожравшиеся и разросшиеся биоконструкты застывали, затем начинали дрожать и наконец разрывались, распадаясь на двух отдельных шогготов. Каждый новоявленный шоггот формировал свой облик на основе смутных воспоминаний пожранных заражённых, после чего отрыгивал часть из них, формируя свою «свиту».

Эта свита обычно ехала прямо на их «отце», облепляя его, словно мошкара. Так они могли получать энергию и экономить на передвижении.

«Славься, о Великий, любимый отец!» – повсюду раздавался глубокий вой, понятный лишь сползающим из города порождениям техночумы: «Да продолжится бесконечный пир!»

Гибель объединённой крысиной армии прошла слишком быстро, чтобы разрозненное командование трёх кланов успело среагировать. Немногочисленные беглецы заботились больше о спасении собственных шкур, чем об извещении нависшей над всем этажом катастрофы.

Из‑за этого подступы укреплений крупных кланов и переходы между десятым техническим этажом и девятым были практически обескровлены ранним уходом войск. Эти позиции почти не пополнялись новыми наборами, ведь какой смысл? Ниже десятого этажа ничего стоящего уже не располагалось, а других серьёзных противников у них тут не было.

Из‑за этого, когда поющие и славящие Отца горы плоти дошли до рубежей крыс, их встретили лишь выпученные от ужаса глаза и практически отсутствие всякой обороны и координации.

Нет, выстрелы излучателей всё ещё летели вперёд, а плоть на телах технопорождений всё ещё сгорала и сыпалась вниз грязными ошмётками перхоти, но попадания лишь злили биоконструктов, никак не мешая им продвигаться вперёд.

В тот момент, когда эти титаны, чей рост достигал десятков метров, достигли стен, всё было решено.

Ударившись о сталь, камень и дерево, биоконструкты стали прекрасными мостами, по которым внутрь городов и крепостей хлынули урчащие и пускающие слюни, покрытые стальными шипами заражённые крысы.

Именно здесь вновь проявил себя гений Скарса и его умение создавать вещи, которые не должны были существовать в этом мире. Если раньше заражённые, убив кого‑нибудь, начинали яростно рвать ещё дёргающееся тело, тем самым останавливая импульс нападения, то теперь за каждым из отдельных заражённых стояла воля шогготов, которые прекрасно понимали, что мёртвые тела никуда не денутся и первым делом стоит увеличить их число.

Благодаря этим приказам заражённые ни на секунду не останавливались, сея хаос повсюду и заваливая грязные улицы лежащими повсюду телами.