Тем временем же они наконец дошли до цели их сегодняшнего путешествия. Тесный туннель вновь сменился на огромное открытое пространство. И увиденное не смогло оставить равнодушным даже Сергея, не говоря уже о сотнях молодых крыс.

Гигантский ангар был заставлен величественными механическими устройствами неизвестного назначения. Каждое из них возвышалось на десятки метров, состоя из толстых пружин, маховиков и шестерёнок. Больше всего Сергею увиденное напомнило фото двигательного отсека гигантского океанического корабля, только увеличенного в десятки раз.

Когда-то, должно быть, этот зал представлял собой поистине великолепное зрелище, но теперь он стал символом краха и упадка. Больше половины из древних машин были разрушены и покрыты следами пожара. На многих из них были установлены примитивные тотемы и даже молельные алтари.

Те же из машин, что продолжали свою работу, делали это поистине варварским способом.

Под болезненными ударами хлыстов тысячи слуг и рабов крысолюдов налегали на лямки и верёвки, механическим способом крутя заржавевшие шестерни, чей вес достигал сотен тонн, а размер исчислялся десятками метров.

Вырывающийся из смертельно повреждённых, но насильно запущенных устройств пар и смог толстыми клубами поднимался вверх к потолку, но часть из него оседала пеплом на шерсти рабочих, делая их шкуру чёрно-серой.

Вдруг сбоку из лопнувшей толстенной трубы одной из гигантских машин вырвался поток разрушительного раскалённого пара. Попавшие под него три десятка крыс успели лишь издать последний вопль, как затихли.

Спустя минуту пар закончился, и специальные слуги принялись выбрасывать мёртвые, расползающиеся из-за высокой температуры тела, чтобы на их место встали новые крысы.

— Добро пожаловать туда, где большая часть из вас сдохнет-умрёт! — злорадный голос Ичика сбросил оцепенение молодых крыс. — Скоро Великая машина отдаст приказ на работу, и каждый из вас внесёт всё, что у вас есть, на благо великого клана Рипчит!

Молодые крысы с ужасом смотрели на возвышающиеся над ними пышущие жаром исполинские машины. Однако Сергею и остальным не долго дали наслаждаться невероятным видом.

К их толпе уже спешили опытные надсмотрщики, принявшиеся грубо делить крыс на несколько меньших групп. Остаться всем вместе не составило труда, ведь можно было заранее увидеть, куда именно идут вооруженные кнутами и дубинками надсмотрщики.

— Если не хотите остаться одни, держитесь вместе, — приказал Сергей, и его парни послушно двинулись за ним, когда он сдвинулся чуть в сторону, чтобы гарантированно оказаться именно с той группой, с которой хотел.

Возможно, бойцы Скарса боялись своего лидера и считали, что у него в голове явно не всё дома, но возможности остаться без его защиты они боялись больше.

— Что встали, отбросо-твари⁈ Вперёд, сигнал уже почти прозвучал! — взревел надсмотрщик, взмахнув узловатым коротким хлыстом. Каждый из узелков на хвосте прекрасно проникал сквозь шерсть и добирался до плоти.

Один из ударов вскользь прошёлся даже по шкуре Сергея, заставив Ордынцева с интересом поглядеть на покалывающее плечо. Прожив всю жизнь в человеческом теле, он прекрасно знал, как ощущается боль. Таким образом, для него стало открытием, что болевой порог крысолюдей оказался заметно выше.

Но это же означало чрезвычайно забавный факт — хоть крысолюди и получали меньше боли, но их психологический порог был настолько слаб, что даже небольшое количество страданий заставляло их кричать и паниковать.

«Кто бы мог подумать, что существование человеком способно давать столь неожиданные бонусы». — с весельем оценил Сергей.

Тем временем их надзиратель вёл их мимо огромных машин, куч мусора и ржавого металлолома. Достигнув же нужного им участка, пришлось забираться на шатающиеся деревянные леса и ползти по этим грубым лестницам до более основательным насыпным платформам.

— Надевайте! — хлыст надсмотрщика указал на сотни верёвок и лямок, привязанных к лежащей горизонтально гигантской шестерне. Последняя была от и до расписана какими-то религиозными символами и украшена знаками крысиных черепов. — И Многохвостая матерь вас упаси, если кто-то осмелится тянуться без приказа!

Впрочем, эта угроза была явно лишняя, ведь окружающие крысы явно не демонстрировали желания стать «стахановцами», перевыполнив пятилетний крысиный план за год.

Кроме, собственно, молодых крыс, в лямки уже были запряжены сотни взрослых собратьев.

— Как необычно, — Сергей с небольшой ухмылкой взял лямки бичевы и надел себе на плечи. — Эх, «Широка Волга…». Кто бы мог подумать, что в другом мире мне придётся поработать бурлаком? Или если толкаемый предмет стоит на месте, то это нельзя назвать бурлачеством?

— Босс? О чём вы? — стоявший сбоку Грум неуверенно почесал голову, явно поняв лишь междометия.

— Не засоряй свою голову лишними знаниями, Грум, — похлопал его по могучему плечу Сергей. — Ты и так хорошо справляешься.

— О, спасибо, босс! — обрадовался Грум нежданной «похвале».

— Кстати, Грум-Грум-Грум. Мне, честно говоря, не нравится твоё имя. Оно тебе никак не подходит, — Сергей оценивающе оглядел его стать. — Тебе, скорее, подойдёт что-то вроде… Гром. Да, Гром!

— Гром? Что это, босс?

— Гром — значит, очень сильный! Большой и сильный. Тебе идеально подходит.

— Спасибо, босс! Тогда я Гром! — Грум, или теперь уже Гром, повернул голову к стоявшему в следующей линии «бурлаков» Трасчу и высокомерно похвастался. — У меня теперь новое имя, Гром! Не то, что у тебя!

Все эти дни Грума раздражало, что всё внимание босса было сконцентрировано на расспрашивании этого рогатого сморчка. Неужели босс не видел, что лишь они двое были чёрными крысами? Неужели болтовня с этим слабаком того стоила?

Но теперь Гром был спокоен — из них всех лишь он получил такое уникальное имя от босса. Он был самым сильным правым когтем их стаи!

Скривившийся, словно съевший лимон Трасч очень хотел сказать, что он никогда не слышал о слове «Гром» и оно, может, вообще ничего не значит, но не решился. Если эта чёрная скотина сошла бы с ума, он даже убежать бы не успел.

— Эй, вы, жалкий скот! Слушайте меня! — крик надсмотрщика вновь прозвучал, когда он сам залез на специальную деревянную башенку, с которой открывался прекрасный вид на всех запряженных крыс. — Когда увидите, как вон та панель загорается зелёным, — он указал на расположенную прямо у высокого потолка висящую на проводах панель. — И услышите сигнал, то тяните-толкайте свои верёвки, что есть было мочи! И отпускайте, пока панель не загорится красным и вы услышите два коротких сигнала! Скоро будет сигнал!

Ожидаемый сигнал и впрямь прозвучал довольно скоро. Изумрудный свет осветил точно нужную гигантскую шестерню.

— Тян-и-ините! — пронзительный писк главного надзирателя и его помощников совпал с продолжительным машинным гудком, заставившим вибрировать сами кости.

Сотни когтистых лапок уперлись в свои верёвки и гигантская шестерня медленно, но верно начала проворачиваться. Тут же пришли в движение и связанные с ней шестерёнки, размером всего-то в несколько метров. Покрытые грязью неизвестные индикаторы загорелись, а древняя машина, словно на мгновение сбросила с себя пелену смерти.

Но какой ценой?

Следом пришел пронзительный визг несмазанных деталей, стук сломанных и покореженных деталей и стон слишком давно необслуживаемого металла.

Будучи медиком, у Сергея возникло ощущение, что они насильно заставили ожить гниющий труп человека, и теперь этот воняющий кадавр корчится на операционном столе и мучительно просит его убить.

Но по вине чьего-то бессердечного разума в смерти ему было отказано.

Спустя полчаса работы красный свет осветил машину и крысы смогли остановиться, чтобы отдышаться. Никто и не думал их выпускать, заставляя стоять там же.

Когда зелёная панель вспыхнула, тело Сергея толкало вперёд, но разум думал о совсем другом.