Сам получившийся «кадавр» выглядел откровенно забавно. Если изначальный амулет связи был небольшой золотистой пластинкой, то прикрепленный к нему стальной серый квадратный голо-артефакт по высоте был с самого Сергея.

Так как цель стояла в надежности, то Ордынцев совершенно не пытался уменьшить устройство. Каждая из рунных цепочек внутри была выполнена крупной и очевидной, чтобы легко было найти неисправность.

«Считывающая» часть артефакта чем-то напоминала древние, самые первые фотоаппараты, где на фиксацию одного единственного изображения требовались часы. Выглядела она как зафиксированная пластина, обращённая чётко вперёд. Именно на ней требовалось рисовать, чтобы передать изображение на другую сторону.

Впрочем, куда больше энергии Сергей сконцентрировал на «выводящем» элементе. Так как именно он должен был получать от Лартании высококачественные изображения и 3D-голограммы, то рунные цепочки на этой части машины были в несколько раз тоньше и сложнее.

И вот, легендарный момент. Сегодня он должен был увидеть, стоили все эти дни бессонных ночей и усилий.

Сергей, затаив дыхание, ждал ответа Лартании.

До этого он просидел целый час неподвижно, чтобы «считыватель» сумел худо-бедно зафиксировать его облик и отправить к верхнему городу по тонкой линии связи. Получилось откровенно паршиво, но кое-как угадывался общий силуэт крысолюда.

Сейчас же он должен был получить облик самой Лартании.

И вот голографический проектор замерцал, а над ним начала проявляться какая-то картинка. Потребовалось около пяти минут, прежде чем изображение окончательно зафиксировалось и застыло.

Сергей видел очертания комнаты, чьи когда-то богатые стены оказались покрыты сотнями, а может и тысячами длинных царапин. Пол был завален обломками металла и каким-то неопознаваемым мусором.

Но всё это меркло по сравнению с самой хозяйкой помещения. Сергей ожидал и готовился ко многому. Всё это время он подозревал, что Лартания может оказаться сильно ранена или и вовсе недееспособна.

Вот только он всё равно оказался не готов.

Вместо обычной чешуи его встретила сталь, вместо жизни — смерть. Прямо перед поражённым Сергеем плыла голографическая картинка с искусно выполненной статуей рогатой драконицы.

Правда, после более пристального взгляда становились видны сложные суставы и прорехи, что открывало новую шокирующую правду.

Драконица, с которой всё это время общался Ордынцев, была големом, а её размеры, если верны были пропорции ближайших обломков, не превышали и полуметра вместе с длинной шеей! Фактически, она была скорее крупной фигуркой, чем полноценным существом!

— Как ты видишь, предательство Мрачноземья стоило мне дорого, — глухо заговорила Лартания, когда передача закончилась и канал освободился для «аудио». — Рагдан, Бог знаний и технологий, я не знаю, что с тобой случилось, но надеюсь, твои мучения продолжаются до сих пор!

— Не думал, что на самом деле ты такая маленькая, — это были первые слова, которые сказал Сергей после шокирующей правды облика Лартании. — Все ли истинные драконы на самом деле такие крохотные?

Вопрос Ордынцева породил ужасающую тишину, после которой драконица взорвалась потоками оскорблений и гнева, заставляя артефакт вибрировать.

— Не смей смеяться надо мной, ты, жалкий крысёнок! Даже в этом виде металл одного моего когтя дороже всей твоей мясной шкуры!

— Тише-тише, почему ты так ярко реагируешь? — Сергей даже не пытался скрыть насмешку. — Любой на моем месте удивился бы, увидев тебя, после всех тех великих слов о драконах и вашей расе.

— Как будто я поверю твоей лжи, смертный, — фыркнула в презрении Лартания. — Может ты и ублюдок, но не дурак. Ты уже явно понял, что это не моё настоящее тело, а марионетка, в которую засунули мою изначальную душу.

— Благодарю за неожиданную похвалу, — поднял бровь Сергей, но затем нахмурился. — Я прав, предполагая, что операция по перемещению живой души в неживую оболочку — это отнюдь не распространённая практика?

— Ещё как не распространённая! — подтвердила его опасения драконица. — Тем более душу истинного дракона. Я о подобном даже не слышала и не поверила бы, если Рагдан не сделал бы этого со мной…

Лартания угрюмо замолчала, явно предаваясь невеселым воспоминаниям. Как жаль, что Ордынцеву было плевать на её прошлые страдания и он продолжил вопросы.

— Но в чём смысл? Если это было так трудно сделать, почему он не убил тебя, а поместил в это тело? Которое, хочу заметить, выполнено чрезвычайно качественно.

— Потому что Рагдан был перфекционистом, — в поражении вздохнула Лартания. — Будучи богом изобретательства и технологий он считал, что любое его творение должно быть идеальным. Даже не просто идеальным, а бросающим вызов здравому смыслу. С ресурсами же десятков разграбленных миров я стала, как он сказал, одной из его лучших работ, — драконица горько процедила. — Это тело создано из одних из самых драгоценных и прочных металлов и сплавов. За право обладать даже килограммом меня во вселенной сражались бы целые миры. Самовосстанавливающиеся же руны зачарованы таким количеством магии, которые не смогут за раз собрать и несколько архимагов. Я не удивлюсь, если обладаю объемом магии превышающим самых старших из драконьих предков!

Лартания громко и истерично рассмеялась. Все эти столетия копившаяся ненависть наконец прорвалась.

— Теперь я могу прыгнуть прямо в центр настоящей звезды и какое-то время плавать прямо в её плазме! То, на что могут отважиться лишь самые могущественные титанические драконы, теперь мне позволено! Магия смерти? Магия душ? Магия гравитации или пространства? Наверное, только легендарная магия времени может мне что-то сделать, и то я не уверена!

Все остальные самые смертоносные виды магии теперь мне не страшны, пока в моём теле есть магическая энергия. А она будет, ведь во мне скрыты чудовищной силы кристаллические батареи, способные высасывать магию из чего угодно и откуда угодно! Даже если бросить меня в полностью безмагический мир, встроенные экстракторы начнут пассивное поглощение почвы и переработки её в магическую энергию!

Голос Лартании постепенно опускался, отбросив крик и сменившись шёпотом поражения.

— Даже моя душа. То, что я есть. Он изменил её, насильно привязав к этому телу. Он смеялся, когда объяснял, что если я попытаюсь перенести свою душу, то умру, а моя душа рассеется без права на перерождение, будто я одна из этих жалких некромантов и личей…

— Хватит! — внезапно приказал Сергей. Всё это время он внимательно слушал, но постепенно улыбка пропала с его морды, и он начал хмуриться. — Ты драконица или кто⁈ Все эти дни я слушал, как ты высокомерно рассказывала о величии своей расы. Как драконы прошлого правили почти всей вселенной, и Империя Олдвинга Великого стояла в шаге от того, чтобы завоевать весь видимый мир. Но что насчёт сейчас?

— Неужели ты так ничего не понял⁈ Потому что я больше не могу называться драконом! — с искренней болью закричала Лартания. — Где моё прекрасное тело⁈ Кто я теперь⁈ Рагдан прекрасно знал, что он со мной сделал! Хоть я теперь бессмертна и почти неразрушима, я совершенно бессильна! Моя магия почти ушла, а тело слабо и ничтожно! Но самое страшное… — она захныкала, словно маленький ребёнок. — Мои чувства! Мои проклятые чувства! Когда я говорю о сокровищах, то почти не чувствую этой прекрасной тяги. Это чувство осталось, но оно подобно воспоминанию, ведь его помнит лишь моя душа! Но что из этого реально, а что было оставлено этим божественным чудовищем⁈

— Отставить панику! — вновь рявкнул Ордынцев, прерывая истерику. Его копящее раздражение тоже прорвалось. — Ой, какие мы бедные и несчастные, а? Бессмертное тело, за которое, уверен, готовы убить девяносто девять и больше процентов населения всех других миров. Магия ослабла, но она всё ещё есть? Многие смертные как-то справляются всю свою жизнь и без неё! Привязана душа? Тогда какого-то чёрта ты тут тратишь моё ценное время на свои сопли? Анализируй и исследуй себя! Зачем? Чтобы, когда я тебя освободил, ты знала, что именно стоит изучать в первую очередь и какие именно заклинания душевной магии надо исследовать с самого начала!