— Да, — кивнул Нейт, медленно направляясь к выходу и держа свой посох наготове. Кого он вообще рассчитывает отпугнуть этой палкой? И самое главное, как? Разве что она обладает какими-то необычными свойствами, навроде тех бирюлек, которые проводник таскает в своих карманах.
Квартиры в домах хоть и были давно покинуты, но оставались в более-менее приличном состоянии. Разве что серые металлические стены кое-где были покрыты серо-коричневыми разводами ржавчины и плесени. То тут, то там валялись останки мебели. Та, что имела биопластиковый каркас, давно рассыпалась от старости и влаги, но вот стальные предметы обихода были в неплохом состоянии. На полупрозрачной растрескавшейся крышке стола, расположившегося прямо посреди комнаты, стояло несколько металлических кружек. Когда-то снаружи они были покрыты биопластиком, но сейчас он сгнил и кучками сероватого порошка осыпался вокруг сероватых остовов. У противоположной стены лежала разбитая в дребезги инфопанель, едва заметно поблескивая сколотыми краями. Дверь в соседнюю комнату была закрыта. На ее изъеденной временем серо-коричневой поверхности отчетливо виднелись глубокие рваные следы когтей. Местами они прошли металл насквозь, и из небольших прорезей едва заметными клубами пыли сочилась густая непроглядная чернота.
Что за существо могло сотворить такое? Порвать несколько сантиметров крепчайшего металла когтями? Уж не то же самое, что вцепилось позавчера в корму «Борея»? Мда, с такими определенно надо держать ухо востро. Если клервинам не так-то просто прогрызть доспех, то такая тварь справится с ним на раз. Как выберемся отсюда, надо будет поинтересоваться у Нейта, что за зверюга и как не попадаться ей на глаза.
Нам повезло. Дверь в общий коридор была открыта. И, в отличие от квартиры, там царил хаос. Повсюду валялись остатки сгнившей мебели, перегораживающие проход на улицу на манер баррикады. Перед ней лежало несколько покрытых ржавчиной прямоугольников с рукоятками, в которых угадывались допотопные ручные иглострелы и кости. Много костей. Некоторые из них были раздроблены, иные так и вовсе превратились в кучу серых, затерявшихся в пыли и грязи, осколков, но большинство все еще было привязано истлевшими сухожилиями к тому, что осталось от их хозяев. Люди кое-как забаррикадировались в домах и ждали. Ждали, когда за ними придут. Надеялись, что про них не забыли. Вот только Директорат на выручку так и не явился. Просто потому, что не справился с тем ужасом, который сам же и выпустил в этот мир. Вернее, его выпустил Бермут. Уж не знаю из каких целей. Из благородных? Да, наверняка. Подобные дела всегда делаются из «благородных» побуждений. Хотел открыть путь между разными концами галактики. Проложить человечеству путь к звездам. Те немногие верующие, которые еще остаются среди граждан Директората, наверняка оценили бы всю злую иронию этой ситуации. Ведь умереть для них и означает «отправиться к звездам».
Дверь в соседнюю квартиру тоже оказалась не заперта. Вернее ее не было вовсе. Какая-то жуткая сила сорвала увесистую стальную перегородку с петель и буквально разорвала её в клочья, которые теперь лежали на полу, медленно, но верно превращаясь в кучки ржавой трухи. Внутри гостевой комнаты лежал еще один скелет. От черепа осталась лишь нижняя челюсть. Все, что было выше, оказалось раздавлено и стерто практически в труху. Но вот остальное тело сохранилось весьма неплохо. Даже обрывки одежды остались. Возможно, были сделаны из какого-то особого материала.
Эдрих склонился над трупом, будто бы надеясь рассмотреть что-то на нем поближе, но потом, к нашему удивлению, полез в его нагрудный карман. Старая, изжеванная временем, ткань затрещала и начала рассыпаться на рваные лоскуты под натиском неуклюжей экзоперчатки, однако поиски шутника оказались не напрасны. Когда он поднялся, в его руках едва заметно поблескивала личная документ-карта погибшего. Такими человечество пользовалось где-то лет двадцать назад, еще до того, как людей начали массово чипировать.
— Научный сотрудник класса «А», квантовый физик особого отдела Родет Морган, — медленно прочитал он вслух.
— Это же сколько лучших умов человечества вот так взяло, и в один момент угасло, — тихо сказал Рейн, — из-за случайности или вовсе чьей-то ошибки?
— Не в один момент, — ответил Нейт, заглядывая в соседнюю комнату. — В «Новый рассвет» тоже абы кого не брали. Среди нас было очень много тех, кто свое время стоял на острие науки. Да и не только ее. Науки, искусства, и, в принципе, были очень хороши во многих других областях. Но эти… ученые наверняка знали, на что шли. По крайней мере, мы в свое время совершенно точно понимали, что науки без риска не бывает. Так, все чисто, идем.
Мы двинулись дальше. Вторую дверь тоже сорвало с петель. Но на этот раз ее не исполосовали в клочья, а просто выбили. В следующей комнате, залитой тусклым зеленоватым светом, пыльными струйками сочившимся из разбитых окон, лежали еще два скелета. Один принадлежал взрослому человеку, а другой… Был совсем маленьким. Ребенок, хорошо если лет пяти. Мать, по всей видимости, когда-то надеялась защитить своё дитя. Прикрыть собой. Но их обоих постигла печальная участь.
— Дагор, надо выбираться отсюда как можно скорее, — выругался Рейн, проходя мимо скрючившихся останков, — не хотелось бы мне оказаться рядом с ними.
— На улице чисто, — бросил Нейт, выглядывая наружу, — надо двигаться дальше.
— Рейн, ты первый, — скомандовал я. — Поможешь спуститься проводнику. Дейм, ты прикрываешь нас отсюда. Эдрих — сразу за мной.
На заваленной грудами мусора и разбитой каменной плитке улочке действительно было пусто, так что спуск не занял много времени. Вскоре в квартире остался один лишь Дейм. Он уже хотел было спрыгнуть к нам, но внезапно какая-то странная тень на мгновение закрыла солнце, а в следующее мгновение повисшую над мертвым городом тишину разорвал оглушительный рев. Он волной раскатился по пустующим улочкам и дрожащим эхом затих где-то в отдалении.
— Вот почему надо было уходить, — тихо проговорил Нейт, не медля ни мгновения отправляясь дальше. — На крики прокаженного, если орут они в более-менее уцелевшем районе города, слетаются горгульи. Слетаются, а потом начинают кружить неподалеку от него, выискивая того, кто потревожил этого бедолагу.
— Горгульи? — переспросил Дейм, спрыгивая на устланную раскрошенной плиткой улочку.
— Опасные твари, обитающие на крышах небоскребов. Их когти могут рвать толстый металл, не говоря уже о живой плоти. Даже не рвать, а будто бы прожигать. Уж не знаю, что тому виной. Возможно какие-то микровибрации, а может кислота. Сами существа очень быстрые и достаточно проворные для своих размеров. Но самое хреновое то, что пули их не берут, — проводник ненадолго замолчал, а затем поправился, — наши пули, по крайней мере. Возможно, ваши винтовки смогут дать ей достойный отпор. Собственно, за непробиваемость шкуры и характерный ее цвет этих уродов горгульями и прозвали.
— На людей часто нападают? — поинтересовался я, лишний раз поглядывая наверх. Из головы не выходили глубокие борозды, оставленные на кожухе двигателя десантного челнока. Такая тварь любого десантника разорвет на куски в считанные секунды, даже не обратив внимания на его костюм.
— Нет, — покачал головой Нейт, сворачивая в соседний проулок.
Сверху вновь раздался протяжный рев. Тварь кружила над тем местом, где кричал прокаженный. Искала нас. Шелька, сидевшая у меня на плече, прижалась к нему и закрыла глаза. Ее крохотное черное тельце тряслось от страха. Лучше в карман ее сейчас не прятать. Если тварь решит напасть сейчас, то у зверушки будет шанс убежать. В противном случае она может оказаться заперта в стальной тюрьме, где погибнет от голода или удушья, эти твари питаются в основном архигрибами.
— Однако люди и другие теплокровные создания их тоже интересуют. Дело в том, что наша кровь нужна этим уродам, чтобы откладывать яйца. Размножаться, говоря проще. Наша, или тех же клервинов. Эти твари тоже боятся горгулий как огня. Некоторые ходоки говорили, что видели, будто летающим сукам местные даже оставляли что-то вроде жертвоприношений, чтобы те не трогали основную стаю. Не знаю, правда это или нет. Мне показалось, что они брехали, но в расколотом мире всякое может быть. — Продолжил, тем временем, Нейт.