— Значит так, вы с Дейтом на пару сообразите, как перенастроить программу защиты от дружественного огня таким образом, чтобы мы не могли палить друг по другу, но могли пришить кого-нибудь из людей Бермута?
— А нахрена оно тебе? — удивленно спросил вклинившийся в разговор Дейт.
— Чтобы шальная пуля в спину не прилетела от благодарных спасаемых, — ответил я, еле переставляя ноги в направлении нашей комнаты. — А еще на тот случай, если вдруг нам придется брать на абордаж «Тень». Мне бы все-таки не хотелось выходить против головорезов нашего «любимого» капитана с голыми руками.
— Ясно, сделаем, что сможем, — коротко ответил Анис. — Шеф, ты хоть расс…
— Вот еще что, — перебил его я, — когда займешься оружием — не печатай одни скорпионы. Добавь с десяток крупнокалиберных винтовок МС-27, или попросту «мухобоек», если у тебя, конечно, есть их схемы. Ими сподручнее будет воевать с тяжелобронированными противниками. И штук пять противотанковых разгонников. Нам они понадобятся. Если к вам обратится командир беломордых, то снабди и его всем, чем сможешь. Он планировал следующую операцию и в курсе, что еще нам там может пригодиться. Есть вопросы?
— Только один, — ответил техник.
— Прошло нормально. Есть шанс, что мы отсюда выберемся, и, быть может, даже отвоюем «Тень». А вот подробности в другой раз. Устал.
— Отличные новости, — заметно воспрянув духом, судя по голосу, выпалил Дейт. — Ладно, до связи.
И отключился. А я, наконец, ввалился в нашу комнату.
Там как будто ничего и не изменилось за время нашей разведки. Все те же сидящие у стен парни с тянущимися к их скафандрам черными змеями кабелей, тот же бледный мерцающий свет, льющийся из ламп, вмонтированных в потолок. Я кое-как прошаркал к своему месту, уселся и привалился спиной к серому металлу. Шелька тут же спрыгнула с моего плеча, перебралась на коленку, распушила свой хвост и уставилась на меня бездонными блюдцами черных глаз. А я на нее. Мозги уже соображали с заметным трудом, и чего зверушке надо мне понять решительно не удавалось. Так продолжалось где-то минуту. Потом она возмущенно шелькнула, перепрыгнула на другую ногу и принялась скрести коготками карман, где лежали накопированные мной белковые батончики. Ну, конечно. Пожрать. Яж ее с привала, еще когда мы шли туда, ничем не кормил. Голова и впрямь уже соображает как-то туго.
Я осторожно, стараясь не раздавить зверушке ребра, подцепил ее и пересадил обратно. Она как будто подросла за последнее время. Раньше Шелька спокойно целиком умещалась на ладони экзоперчатки, а теперь там лежало лишь ее растолстевшее брюшко. Голова, лапы и хвост свисали по краям. Открыл карман, достал оттуда один из батончиков, завернутых в зелено-синий быстроразлагаемый биопластик, и хотел уже было вручить ей, но зверушка сама вырвала его из стальных пальцев. А в следующую секунду послышался треск разрываемой упаковки и довольное урчание.
— Ну, шеф, рассказывай, что вы там увидели, — обратился наконец ко мне Селлас.
Я не стал ему отвечать, а просто передал на визор его скафандра запись с дрона разведчика. А заодно дал к ней доступ и всем тем, кто не принимал участие в разведке. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь чавканьем Шельки да гудением проводов.
Прошла минута. Или две. Или десять. Я уже начал засыпать, а зверушка успела расправиться с первой порцией лакомства, усестся ко мне на коленку и начать требовать добавки, когда Селлас наконец выдал многозначительное "Мда".
— Основательно они там окопались, — добавил боец чуть погодя, — и хоть, шеф, я в этом вопросе с тобой категорически не согласен, начинаю понимать, почему ты согласился принять предложение этих сукиных детей. Самим нам такое никогда штурмом не взять.
— Взгляни на ситуацию с другой стороны, — махнул рукой я, — они сами дают нам время и возможность вооружиться и экипироваться. Так что надо этим пользоваться, ведь потом мы сможем оказать им куда более серьезное сопротивление, чем сейчас.
— Тоже верно, об этом я как-то не подумал, — задумчиво протянул Селлас.
«Ты много о чем не подумал», — мысленно добавил я, но вслух говорить не стал. Разбор полетов устраивать сейчас мне меньше всего хотелось.
— Шеф, а ты не думал о том, что дальше делать? — внезапно подал голос Рам. — Ну, вот предположим, мы удачно захватили корабли, потом взяли на абордаж «Тень», отстранили Бермута от командования и… — он замолчал, давая мне слово.
— Дагор его разберет, — ответил я, доставая из кармана новый батончик, — надо будет местных куда-то определить, причем по-тихому, чтобы Директорат не прибрал их к рукам на опыты, или, хуже того, не грохнул. Как лиц, которые в курсе о засекреченной планете и всем, что на ней происходит. Снабдить их деньгами, помочь адаптироваться. Договориться с частными клиниками об усовершенствовании их организмов до нашего уровня. Иначе говоря — надо им как-то дать биологическое бессмертие, — я попытался почесать голову, но экзоперчатка наткнулась лишь на металл шлема. — Не очень себе представляю, как это происходит, да и в биологии не особо силен, но наверняка способы есть.
— Ты никогда не думал, почему старое человечество вымерло? Всё подчистую? — устало спросил Рам, поудобнее усаживаясь возле стены.
— Нет. Даже не занимался изучением этого вопроса, — кивнул я. — Было малость не до того.
— Тогда, думаю, тебе будет полезно услышать эту историю, прежде чем ты будешь думать о том, как помочь местным модифицировать свои организмы так, чтобы они не страдали от старости.
— Слушаю.
— Причин у этого процесса было несколько. Официальная — невозможность ручного устранения дефектов организма человека, которые и приводили к его старению. Вот только, судя по тому, что мне удалось раскопать, изучая тему, эта причина не была истинной. Дело в том, что уже тогда человечество разработало омолаживающую сыворотку на основе теломеразы, да и мутировавшие клетки, которые могли появиться из-за её применения, оно тоже научилось уничтожать за счет специально запрограммированных наноботов. Иначе говоря, чисто в теории, даже человек разумный был способен продлевать себе жизнь на сколь угодно долгий срок.
— Но если так, то почему они не сделали этого? — удивленно поднял бровь я, открывая набедренный карман.
— Потому что была еще и неофициальная причина. Целый ряд неофициальных причин, которые создавали себе сами люди. И первой из таких проблем стала религия. Очень многие религиозные деятели того времени выступали с критикой и даже начали открыто призывать к запрету и прекращению подобного рода экспериментов. В особо радикальных случаях дело доходило даже до террактов. Самое удивительное было то, что очень многие люди их действительно поддерживали, продолжая слепо верить в сказки о том, что даже банальное увеличение срока жизни нарушит какие-то заповеди выдуманной сущности. Другой проблемой стали дети. Когда медицина развилась до такого уровня, что средний срок жизни человека разумного стал примерно равен сотне лет, на планете случился кризис перенаселения. И, несмотря на распространение средств защиты от зачатия, несмотря на пропаганду и даже банальные уговоры властей прекратить размножаться, население продолжало расти. Люди не понимали, как это «не заводить детей». Ими двигали старые природные инстинкты, вполне возможно помогавшие выжить человеку в прошлом, но ставшие совершенно бесполезными уже на тот момент. Инстинкты, говорившие лишь одно, размножайся. Оставь потомство. Большая часть людей в тот момент, как я понял, была скорее животными, чем людьми в привычном нам понимании этого слова. И вот, чтобы как-то с этим справиться, правительством разных стран пришлось объединиться и предложить людям выбор: «Вы либо заводите детей, либо мы даем вам возможность жить более двухсот лет». И многие согласились. И, что самое смешное, это даже помогло. Вот только ненадолго. Те, у кого на тот момент уже были дети, или кто хотел их завести, по какой-то причине страшно невзлюбили своих долгоживущих собратьев. Невзлюбили до такой степени, что начали проводить против них натуральный террор, заканчивавшийся их убийством. Какие мотивы ими двигали, сложно сказать, ведь по большому счету от их «движения» остался лишь лозунг «вы живете за счет наших детей».