— Эй, сержант. Сержант, что с вами? — раздался в ушах голос лейтенанта. — Медик! Медик, мать твою, ну-ка, быстро глянь, что там с ним!
Но в том патруле не было никакого медика! Ведь весь функционал по поддержанию жизни и первой медпомощи вшит в сам костюм.
Кто-то схватил меня за рукав. Тот самый медик. За рукав, затем за плечо, а после и вовсе попытался открыть стеклянное забрало моего шлема. Пора было действовать.
Одним мощным ударом я отправил лжемедика глотать пыль. Рывок. Он пытается вырваться, но мое колено припечатало его к земле. Удар! Осколки бронестекла, которое оказалось удивительно хрупким, разлетаются в разные стороны, а под ними… Оказываются маленькие черно-маслянистые глаза, на бледном безэмоциональном лице.
Боль ввинчивается все глубже, а по телу начинает разливаться противная слабость. Сдаваться нельзя. Не сейчас.
Удар, усиленный сервомоторами, превращает лицо медика в кровавую кашу. Картинка перед глазами слегка плывет, но тело все еще слушается.
Окидываю взглядом ущелье. Все бойцы нашего отряда собрались поотдаль. Шлемы открыты, маслянистый блеск черных безжизненных глаз буравит виски. Ноги медленно, но верно начинают подгибаться. Нет. Нельзя сдаваться. Не сейчас.
С трудом встаю. Плетусь к стоящему рядом транспортеру и начинаю карабкаться на броню. Сейчас. Сейчас эти уроды получат. По первое число получат.
По толпе идет какое-то странное движение. Боль продолжает усиливаться, а руки сами собой начинают разжиматься. Врубаю гравидвижки. Рывок вверх. Удар, выбивающий воздух из легких. Я на броне. Теперь осталось забраться в люк. Вон он, совсем рядом. Один рывок и…
Воздух становится густой и не хочет больше проталкиваться в глотку. Со лба стекают ручейки липкого жгучего пота. Внизу начинается какое-то движение. Нельзя останавливаться.
Рывком подтягиваю свое тело к люку и буквально падаю внутрь. Боль на мгновение проходит и в голове проясняется. Орудийный пульт совсем близко.
Внезапно на визоре появляется картинка, с которой на меня снова смотрят черные безжизненные глаза. Облегчение тут же растворяется, сменяясь новым приступом боли. Суки!
Кое-как подтягиваю себя к орудийному пульту и падаю в кресло. Уроды как будто специально выстроились одной плотной группой. Пытаюсь еще разок рассмотреть лица своих бывших боевых товарищей, но вижу только черные маслянистые шарики глаз, уставившихся прямо на меня. Нет. Никаких больше сомнений тут быть не может. Это иллюзия. Мираж. А все эти люди, за исключением одного, давно отправились на тот свет.
Огонь!
Шарики тонут в огенных облаках взрывов, а салон вибрирует от глухого гула электромагнитного орудия, то и дело доносящегося снаружи. Выстрел, выстрел, выстрел, еще один. С каждым из них боль в голове понемногу стихает, а картинка перед глазами становится все более ясной. Только в висках еще стучатся маленькие молоточки, напоминая о том, что было совсем недавно.
— Зараза… Что… Что это сейчас было, — выдавил из себя Рам, — я… видел свою сестру… Которая пропала без вести несколько лет назад в одной из окраинных колоний. Видел ее в тот самый день, — он шумно выдохнул, несколько мгновений помолчал, но затем все же решил продолжить, — когда ее как раз потянуло на приключения. Вот только ее глаза…
— Были черными, — отозвался Селлас, — у меня та же картина. Только с матерью, которая еще вроде как жива. Все происходило в тот день, когда мы с ней виделись в последний раз.
— Да уж. Похоже эта херня действует на мозги, выковыривая их них самые яркие переживания, — встрял в разговор оклемавшийся техник, — мне вот тоже… А, в общем, ладно. Это неважно, и вообще личное.
— Шеф, а на вас почему эта штука не подействовала? — спросил Дейм. Судя по тяжелому дыханию, парня прихватило знатно. — Или как вы ей сопротивлялись?
— Подействовала, — мрачно усмехнулся я, вводя в интерфейс команду нейростимуляции организма. — Еще, блядь, как подействовала.
По коже пробежали мурашки, а в голове окончательно прояснилось.
— И, — заинтересованно протянул Рам, — вы то что видели?
— Боевых товарищей. Тех, что погибли в тот день, когда мне чудом удалось выжить, — бросил я, кладя Шельку к себе на металлическую ладонь и пытаясь погладить ее по спине. Зверьку, видать, тоже досталось. По крайней мере шевелилась она как-то уж совсем вяло и почти не реагировала на мои неловкие попытки почесать ее за ухом.
— И что вы сделали? — не отставал зоолог.
— Убил их еще раз, — ответил я, открывая интерфейс отряда. Судя по зеленому ореолу вокруг иконок, ни один боец не получил каких-либо серьезных травм. И на этом спасибо. Хватит с нас и моральных.
— Эй, болтун, — хмыкнул Селлас в прямой эфир. — А ты-то что видел? Или у вас с братцем были одни видения на двоих?
— Не помню, — мрачно сплюнул Эдрих и, судя по всему, сразу же пожалел об этом решении. По его бронестеклу с внутренней стороны медленно стекало жирное белесое пятно, которое он тщетно пытался вытереть, водя по забралу экзоперчаткой, — и помнить не хочу. Сдохла херня, и ладно. Шеф, спасибо, что вытащили наши задницы. По ходу, у вас самые крепкие нервы из всей нашей команды, или на что там эта лупоглазка воздействовала.
— Или меньше всего привязанностей, — задумчиво протянул Рам. — Так или иначе, я согласен с Эдрихом. Спасибо за спасение наших пятых точек.
— Ладно-ладно, — улыбнулся я, окинув взглядом салон. — Если вы закончили с овациями, то давайте займемся делом. Нам еще надо осмотреть корабль.
— При всем уважении, шеф, — тихо пробормотал Дейм, — но я туда даже под дулом винтовки не полезу. Если на внешнем корпусе появилась такая херня, прикиньте, что может водиться внутри.
— Я тоже не горю желанием туда соваться, — мрачно усмехнулся Эдрих, — хватит с меня.
— Никто, кроме дронов туда не пойдет, — отрезал я. — У нас нет времени и ресурсов на очистку кораблей от дерьма, которое могло там завестись, а роботы этому добру не особо-то интересны. Так что, Селлас — пусть несколько глядят в оба за периметром. Инженер — бери управление разведчиком на себя. Эдрих и Рам — подключайтесь вместе со мной. Возможно, мы с вами заметим что-нибудь интересное. Оставшимся — отдыхать. Хрен его знает, когда получится в следующий раз, а на стимуляторах все время сидеть — это тоже не дело.
— Ага, поняли, — еле слышно пробормотал брат Эдриха и отрубился от общего канала. Все свободные бойцы поспешили последовать его примеру. Мда-а-а… Лучше бы мы нашли в ближайшее время оставшиеся энергоячейки. Народ уже на последнем издыхании, да и времени у нас осталось чуть больше суток по корабельному. Ладно, скоро все это так или иначе закончится. А потом у меня с Бермутом будет, что обсудить.
— Ну что, все готовы? — спросил инженер и, не дожидаясь ответа, добавил: — Полетели тогда.
Я еще немного помедлил, пытаясь расшевелить лежавшего у меня на ладони зверька, однако у Шельки были немного другие планы на ближайшее время. Зверек, свернувшись калачиком и накрывшись пушистым хвостом, практически мгновенно уснул. Интересно, а что тварь ей показала? Своих сородичей? Или на таких, как она, воздействует та штука по-другому?
— Эй, шеф, вы там решили выспаться, что ли? — раздался в ушах голос Эдриха. — Мы внутри уже, если что. Знатную, конечно, дыру вы у него в борту сделали.
Осторожно положив спящего зверька на набедренную пластину, я переключился на камеры дрона.
Внутри корабля царил хаос. Панели в стенах коридора, по которому летел разведчик, были сняты, а местами и просто вырваны. Большая часть электроники, располагавшейся под ними, демонтирована или странным образом повреждена. Такое чувство, что кто-то взял увесистый камень и пытался разбить их, чтобы добраться до кабелей, расположенных прямо за ними.
Пол густым серым ковром укрывала пыль. Похоже тут о-о-очень давно никого не было. Ни людей, ни местного зверья. Интересно, почему последние обдходили корабль стороной? Неужели боялись той херни, что выросла из его обшивки? Или им попросту нечего было тут искать?