— Да, и еще. Тут Бермут просил тебе кое-что передать.
К моим ногам, тихо звякнув о тротуарную плитку, упал пистолет. Тот самый, с помощью которого я на Деймоне отбивался от сил безопасности. А Брем тут же заскочил в салон одного из броневиков, и транспорты, напоследок шаркнув колесами по бетонной крошке, скрылись в сгустившейся мгле серых сумерек. Мы остались одни посреди молчаливых, мертвых развалин города-призрака, следившего за нами своими черными провалами окон-глазниц.
Я наклонился и поднял пистолет. Он тут же подключился к моему нейроинтерфейсу и передал на него какое-то видеосообщение.
— Ну, что там? — нарушил молчание Селлас.
Я ничего не ответил. Просто включил трансляцию на все визоры оставшегося у меня отряда. Перед глазами возникло лицо Бермута.
— Здравствуй, Алекс, — начал он уставшим, бесцветным голосом. — Раз уж ты смотришь это сообщение, то, полагаю, все заговорщики уже были расстреляны. Жаль. Не хотелось идти на подобные меры, но вы со своими расследованиями, разнюхиваниями и подбиванием экипажа к бунту попросту не оставили мне другого выбора. Сейчас слишком многое поставлено на карту, и поверь мне, то дело, которое мы тут делаем, стоит гораздо дороже нескольких оборванных жизней и поломанных судеб. Ты нам, кстати, очень помог, проведя моих парней к банку данных. Спасибо за это. Увы, в качестве благодарности я могу лишь предложить тебе самому решить свою судьбу. В этом пистолете ровно одна пуля. Думаю, ты разберешься, что с ней делать. Конец записи.
В воздухе повисло тяжелое, гнетущее молчание, нарушаемое лишь тихим потрескиванием пламени, пляшущем на остове одного из развороченных грузовиков, да тоскливым завыванием холодного ночного ветра, который словно бесплотный призрак бесцельно шатался по пустым серым проспектам мертвого города.
— Сука, — тихо пробормотал Берт, — ублюдская одноглазая драная сука!
— Пиздец, — выругался Эдрих, садясь на краешек поребрика и кладя винтовку рядом с собой. — Вот теперь мы точно в полной и беспросветной жопе!
С этим трудно было поспорить. Ситуация и вправду казалась абсолютно безвыходной. Злости на то, что меня… нас Бермут так легко и филигранно обставил по всем фронтам, не было. Остался лишь тяжелый, копившийся все последние дни, изматывающий груз усталости, да четкое осознание того, что все. Это конец. Финал разыгрывавшегося все последние дни искусного спектакля. Финал, который известен был заранее, да и сейчас произойдет с вероятностью в сто процентов. Так может одноглазый прав и не стоит его растягивать? А какой смысл, если закончится все в любом случае одним и тем же? Пустить себе пулю в лоб и избавиться ото все проблем одним махом. И отдохнуть, наконец.
Я поднял взгляд и окинул им оставшихся парней. Рам, Дейм, Берт и Селлас молча смотрели на меня, Эдрих, рядом с которым уже уселся его брат, уставился в землю, техник рассеянно оглядывался по сторонам, до сих пор не понимая, что происходит. Вышибить себе мозги и бросить их тут, на растерзание тварей? Порекомендовать им тоже прикончить себя, чтобы не достаться на обед уродам? Сомневаюсь, что у многих тут поднимется рука это сделать. Но что тогда? Водить их по этим развалинам несколько дней, внушая, что не все потеряно, что надежда есть, пока, наконец однажды мы не угодим в засаду местных обитателей, которые попросту разорвут нас на куски? Зараза.
Я мысленно отвесил себе пощечину. Да что со мной не так? Совсем расклеился и распустил нюни, как маленькая девочка, которую обманули и не дали ей сладкого. Соберись, тряпка. У тебя все еще есть в руках оружие, ты все еще можешь сражаться, да и остальные бойцы на тебя рассчитывают. Ты — самый опытный тут, да и во всяком дерьме бывал неоднократно. Кто еще, кроме тебя, способен их направить сейчас хоть куда-то? Вот именно, никто. Так что, пустив себе пулю в лоб, ты точно приговоришь к смерти еще и всех остальных. Да, скорее всего нам предстоит сдохнуть. Но неужели не стоит хотя бы попытаться выкрутится из всего этого пиздеца? Всяко лучше умереть пытаясь, чем сесть, вон, как Эдрих, опустить руки и покорно ждать своей участи.
— Подъем, — выдохнул я в микрофон, вешая пистолет на набедренный магнитный захват. — Поднимайтесь, нечего тут рассиживаться.
— А смысл какой? — спросил Эдрих. — Ну, сожрут нас не сегодня, а завтра, что от этого поменяется?
Я подошел к нему, схватил за наплечники, рывком дернул вверх и встряхнул как боксерскую грушу, благо экзоспелет, встроенный в костюм, позволял это сделать. С удовольствием бы залепил еще и разок по морде, для ободрения, но шлем на голове парня, зараза такая, не позволял этого сделать.
— Возьми себя в руки. Если решил подыхать, то пиздуй в другое место и не подрывай боевой дух остальным. А если нет — то не выпендривайся и помоги нам выбраться из этой жопы.
Я поставил бойца на землю и переключился на общий канал.
— Так, парни, я понимаю, что ситуация вам может показаться безвыходной. Да, эта одноглазая сука обыграла нас по всем фронтам, использовала и списала в расход. А говоря простым языком — поимела. Но она не сумела сделать самого главного — вырвать нам зубы. У нас все еще есть оружие и боеприпасы, а значит и шанс пережить ближайшую ночь. «Тень» будет висеть на орбите планеты еще несколько дней, а за это время у нас будет шанс попробовать с нее выбраться, связаться с экипажем, раскрыв остальным глаза на его методы, а затем натянуть этому уроду на жопу его поганую ухмылочку!
— А что, мысль хорошая, — одобрительно кивнул Селлас, — мне нравится.
— Мне тоже, — присоединился к нему Берт. — Представляю выражение лица Бермута, когда мы выйдем на связь со всем экипажем и заявим, что он нас просто бросил подыхать. Недолго после этого ему быть капитаном.
— Всяко лучше попробовать, чем сдохнуть не попытавшись, — добавил Дейм. — Я с вами парни.
— И я, — подключился Рам, — перспектива стать дерьмом местной живности все-таки куда менее заманчивая.
— Вот только где нам достать корабль, — задумчиво протянул техник. — То, что мы видели в порту, для полетов уже явно непригодно.
— Будем решать проблемы по мере их поступления, — ответил я. — Сейчас нам надо убраться отсюда и найти укрытие на ночь. Эдрих, вы с братом с нами?
— Ладно, попробуем, — вздохнул он. — Но если не получится, то на том свете с тебя бутылка… — он глянул на своего братца, который лишь молча кивнул в ответ, и добавил, — две бутылки.
— Договорились, — ухмыльнулся я. — Тогда, парни, экипируемся и выдвигаемся. Постарайтесь загрузиться по максимуму, хрен его знает, когда нам в следующий раз выдастся возможность пополнить боезапас.
— Да уж, будет обидно остаться в самый ответственный момент без игл, — ответил Эдрих, направляясь к оставленному нам ящику. — Придется при помощи ручной артиллерии закидывать врагов.
— Чем закидывать? — недоуменно спросил техник.
— Вот, как закончатся, так узнаешь чем, — гоготнул Селлас. — А если вдруг нет — не переживай, поделимся с тобой.
Ну что ж, парни немного взбодрились, и это радует. По крайней мере теперь можно спокойно заняться спасением наших собственных задниц, не отвлекаясь на наматывание соплей на кулак. Я направился вслед за ними, но рядом с трупом белобрысого остановился, поддел его носком ботинка и перевернул на спину. Бронестекло его шлема оказалось пробито в четырех местах, а когда-то весьма смазливое, хоть и немного детское, лицо превратилось в кровавую кашу, из которой то тут, то там торчали осколки костей. Так тебе, скотине, и надо. Повел себя как трусливая крыса, прогнувшись под одноглазого и выкупив свою шкуру ценой наших, и подох соответствующе.
Я присел на корточки, отстегнул от его костюма два запасных магазина, вытряхнул гранаты из разрядника и принялся шариться по набедренным карманам. Увы, кроме небольшой газовой горелки да нескольких белковых батончиков, разжиться почти ничем не удалось. Ну, по крайней мере, будет чем Шельку кормить в ближайшие два-три дня. У нас-то остался еще запас еды и воды в скафандрах, но с ней поделиться этим вряд ли получится. Пришлось бы снимать шлем, а это — риск подцепить какую-нибудь местную дрянь. Ну нафиг. Еще заберется в меня какой-нибудь паразит и, как в том старом фильме, вырастет в животе да прогрызет путь наружу. Бр-р-р, каждый раз передергивало от этого зрелища.