Командир выживших остановился. И медленно повернулся к нам. На его бледно-сером, обмякшем, и даже как будто обвисшем на костях, лице отчетливо выделялись два темно-багровых пятна. Налитые кровью шарики глаз.
— У-у… Ух-хо-ди-те… — с трудом ворочая языком медленно произнес он, — этот… Мой…
— Ты, твою мать о чем? — рявкнул на него Эдрих, но мужик вообще никак не отреагировал. Лишь монотонно продолжил.
— Уговор… Есть… Выполнен… Мой… — Вейм на мгновение замолк и уставился на нас тупым, ничего не выражающим, взглядом.
— Эй, ты в порядке? — шагнул я вперед и протянул к нему руку.
Командир выживших отпрянул. На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то похожее на узнавание, но его тут же сменил страх. Животный страх. Вейм издал протяжный тоскливый вопль, разорвавший тонкий прозрачный полог напряженной, натянутой, словно струна, тишины, и рванулся куда-то в сторону. Во мрак. Пару мгновений топот его ботинок гулким эхом гулял по пустому залу, а затем оборвался. Как будто что-то невидимое просто вытащило его из этой реальности. Стерло. Оставив нас один на один с хищной темнотой последнего этажа этого странного комплекса.
— Вот теперь и мне не помешало бы сменить подгузник, — тихо пробормотал Эдрих. — Командир, может, это… Назад. Хер с ним, с этим местом, да и с поехавшим чудиком тоже хрен. Место дряное. Не хочу я дальше идти. Не понимаю почему, но не хочу. Лучше обратно, наверх.
— Согласен, — глухо отозвался Рам. — Мы увидели достаточно, чтобы понять, что ничего хорошего нас впереди не ждет. Уйдем и запечатаем этот этаж. Заварим дверь, если потребуе…
— Отставить разговоры, — прервал дебаты Селлас. — Он командир, ему и решать.
Часть меня очень хотела согласиться с ними. Убежать отсюда. Закрыть дверь и навсегда забыть об этой проклятой комнате. Запаять дверь, приставить к ней дронов и заняться текущими задачами. Но другая… Холодно и настойчиво повторяла, что в тылу противника, пусть пока еще и гипотетического, оставлять нельзя. А значит нужно двинуться вперед, узнать, что там, и по возможности накачать это самое иглами по самые гланды. И сверху накинуть парочку ваккумных гранат, чтобы наверняка.
— Идем дальше, — коротко бросил я, поудобнее перехватывая винтовку.
Страх нарастал. С каждым преодоленным метром он все больше опутывал меня своими холодными невидимыми щупами, сковывая движения. Ноги уже почти не слушались, руки тряслись, едва удерживая «скорпиона», на спине, несмотря на навороченную систему терморегуляции костюма, выступил холодный пот. Тихий голос в голове монотонно повторял лишь одно слово. Назад. Но я упорно продолжал идти вперед. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Шаг за…
Позади раздался хруст. Я тут же рванулся в сторону, развернулся и направил ствол на источник звука. Эдрих. Всего лишь Эдрих. Парень немного помедлил, отступил назад, наклонился и поднял с пола внушительных размеров предмет.
— Череп, — дрощажим голосом сказал он, — не человека. Одной из тварей.
— Тут еще один, — подтвердил Селлас, ковыряя еще один темный силуэт носком ботинка.
— И еще… — бесцветно пробормотал Рам.
Я встал, подошел к парням и как следует тряхнул головой, пытаясь скинуть с себя остатки странного оцепенения. Помогло. Голос в голове стих, а страх приразжал свои тиски дав вдохнуть полной грудью. Постоял немного еще, приходя в себя и, наконец, огляделся.
Черепов было много. Кое-где они лежали поодиночке, кое-где кучками. Местами виднелись острые штыки ребер и продолговатые, вычищенные добела, кости. Что бы тут не обитало, но аппетиты у него были будь здоров.
— Шеф, — подозвал меня Эдрих, — тут… Еще кое-что…
Я подошел поближе. На полу лежала какая-то черная высохшая змея. Или чей-то хвост, вокруг разорванного конца которого растеклась засохшая черная лужа.
— Странная штука, — сказал Рам, — не видел такого раньше…
— Еще одна, только зеленая и прямо на капсуле, — отозвался Берт, махнув рукой в сторону одной из криогенных установок.
Ее и вправду оплетала какая-то толстая зеленая змея, кончик которой нервно подрагивал, то и дело качаясь из стороны в сторону. Вокруг нее черепа и кости были навалены особенно густо. Конец этого щупа уходил вглубь помещения, теряясь между стройными рядами капсул. Вот он, наш голубчик.
Я вскинул винтовку. Раздался гул. Змея развалилась на две части. Срезанный хвост упал на пол и начал отчаянно извиваться, разбрызгивая вокруг своей раны черную жижу. Обрубок уполз в дальний конец зала. В темноту, которая тут же разродилась глухим стоном.
В следующее мгновение что-то промелькнуло рядом с головой Берта. Скользнуло по шлему и вновь скрылось в темноте. Отряд тут же сбился в кучу и ощетинился стволами винтовок. Теперь мы были готовы.
Снова мелькнуло. На этот раз рядом с Селласом. Парень не растерялся, рванулся вперед, схватил зеленый отросток и со всей силы рванул на себя. Змея натянулась… Рванулась обратно и скрылась в темноте, оставив в руках солдата лишь кусок зеленого хвоста.
— Вот ведь дрянь, — бросил Эдрих.
— Костюмы оно не пробивает, и на этом спасибо, — прокомментировал ситуацию Берт, поудобнее перехватив винтовку. — Идемте, покончим с этим и наверх. У меня воздуха на полчаса осталось.
«Мой. Он мой», — снова пронеслось в голове. Да заткнись ты, паскуда. Задрал. Сейчас доберемся до тебя и узнаешь, что твое.
Я сделал парням знак рукой, мол, двигайтесь за мной, и снова пошел вперед. Чувства тревоги больше не было. То ли сыграл свою роль тот факт, что мы, наконец, увидели своего противника, то ли пришло осознание того, что это не бесплотный всеобъемлющий страх, а лишь очередная пакость этого изуродованного мира, которую, как и прочих, можно накормить иглами, а может и вовсе оно израсходовало все свои силы. Или просто заманивает нас.
Зал заканчивался. Зеленых отростков становилось все больше, а кости устилали пол толстым ковром, постоянно хрустя под ногами. Всех змей, до которых могли дотянуться, мы тут же уничтожали. Рвали руками или топтали. Каждое искалеченное щупальце уползало куда-то в темноту, а где-то в глубине зала вновь и вновь раздавался глухой стон. Трата игл на такое — непозволительная роскошь.
Внезапно ряды капсул кончились и мы вышли к задней стенке этого невероятно огромного ангара. На ее серой гладкой поверхности колыхался целый лес зеленых отростков. Они переплетались в один тугой клубок, от которого исходило слабое красное свечение. Клубок пульсировал, то расширяясь, то наоборот сужаясь. К нему подтягивались все новые «змеи» и обвивались вокруг, образуя прочный зеленый кокон. Оно боялось нас. Боялось с самого начала. И пыталось напугать до такой степени, чтобы мы повернули назад. Быть может, оно даже как-то общалось с командиром этих самых выживших, а затем и вовсе с нами, взяв его тело под свой контроль. Так или иначе, атаковать сейчас оно, похоже, не собиралось. А значит и стрелять по нему не стоит раньше времени.
— Шеф, тебе стоит взглянуть на это, — раздался в ушах голос Сэлласа.
Парень присел рядом с каким-то железной трубой, выходящей прямо из пола и пропадающей в недрах очередной капсулы. Возле его ног лежала еще одна куча костей. Но что-то в них было не так. Неправильно. Не походили они на останки тварей с поверхности.
— Что там? — спросил я, подходя ближе.
Парень молча поднял с земли небольшую круглую кость выскобленную добела. Подгнившие и местами кривые зубы, черная впадина носа, пустые глазницы, на задней стенке которых присохли какие-то черные лохмотья. Это был череп. Человеческий череп.
— Они кормили его, — с трудом выдавил из себя подошедший к нам Рам. — Не только мертвыми тварями. Но и людьми. Там, — он махнул рукой в сторону другой капсулы, — там еще один скелет.
— Гляньте на трубу, — сказал Берт, присев рядом с нами. — Там трос. Металлический. Они не просто приносили ему мертвые тела. Приводили живых людей. Приводили и оставляли тут этой твари.
— Вот почему эта сучья морда так пересралась, когда мы решили сюда спустится, — мрачно бросил я. — Боялся, что мы раскопаем его дерьмо. Что-то мне подсказывает, что люди в лагере не в курсе происходящего. По крайней мере, далеко не все.