— Судя по их лицам, они ещё и выпили весь кумыс…

Несколько часов прошли спокойно. Поезд двигался на северо-запад, поля за окнами постепенно сменялись лесистыми холмами, потом появились промышленные посёлки и длинные грузовые пути. Мы обсуждали будущие задания, проверяли документы и пытались угадать, какие поручения подготовила Сара. Гайус считал, что нас отправят помогать жителям стойбища или сопровождать караван. Юсис ожидал встречи с военными Зендских ворот. Алиса нервничала из-за не пойми чего. Эмма аккуратно заметила, что в Норде сохранилось множество древних преданий, поэтому она надеется найти время для местных архивов.

К Роэру мы прибыли ближе к вечеру. За окном появились заводские трубы, металлические мосты, подъёмные краны и огромные корпуса фабрик. Город выглядел так, будто каждая свободная площадка здесь использовалась под мастерскую, склад или железнодорожную ветку. Поезд остановился на большой станции, где нам предстояло ждать соединения с северным составом.

Мы вышли размяться и купить еду. Алиса до этого разговаривала с Эммой о местных орбальных производствах, но на платформе внезапно замолчала. Навстречу нам шла высокая женщина в строгом деловом костюме. Светлые волосы были аккуратно уложены, тонкие очки блестели под станционными лампами, а за ней двигались двое сотрудников с папками и молодой инженер в рабочей форме.

Алиса остановилась.

— Мама…

Мы уставились на неё и я спросил.

— Кто?

Она тоже заметила нас. Она коротко попрощалась с инженером, передала помощнику документы и подошла ближе. Её взгляд сперва остановился на дочери, а затем быстро прошёлся по нашей форме и дорожным сумкам.

— Ирина Райнфорд. Очень приятно. Вы ведь одноклассники Алисы?

— Да, всё верно.

— Хорошо… Алиса! Я получила сообщение академии о поездке в Норд.

— Шэрон наверняка сообщила раньше академии.

— Она выполняет порученную работу.

— Ну конечно.

Разговор сразу стал холоднее. Ирина не повысила голос, Алиса тоже держалась спокойно, однако плечи у неё напряглись, а пальцы сжали ремень сумки.

— Условия в общежитии теперь приемлемы? — спросила Ирина.

— Они были приемлемыми и до приезда Шэрон…

— Сведения говорили об обратном. Старое здание нуждалось в ремонте, питание зависело от навыков вашего инструктора, а бытовое расписание отсутствовало.

— Мы справлялись.

— Теперь будете справляться лучше.

Ирина посмотрела на меня, Юсиса, Эмму и Гайуса.

— Вы сопровождаете мою дочь в Норд?

— Мы одна учебная группа, — ответил я.

— Тогда рассчитываю, что каждый выполнит свои обязанности. Алиса обладает прекрасной подготовкой в области орбальных технологий, однако иногда позволяет эмоциям влиять на решения.

Алиса резко подняла глаза.

— Мама, не надо обсуждать меня с одноклассниками!

— Я сообщаю очевидное.

— Для тебя всё очевидное обязательно должно прозвучать как отчёт.

Ирина задержалась на ней ещё на несколько секунд, а затем проверила карманные часы.

— У меня начинается совещание. После возвращения из Норда отправь Шэрон краткую сводку о состоянии оборудования, которое встретится по маршруту. Это будет полезно для практики.

— Поездку организовала академия, поэтому корпорация здесь ни при чём.

— Одно другому не мешает.

Она коротко пожелала нам безопасного пути и ушла вместе с сотрудниками. Алиса смотрела ей вслед, пока Ирина не скрылась за дверями служебного перехода, после чего направилась обратно к вагону, даже не купив еду.

Гайус хотел окликнуть её, но Эмма едва заметно покачала головой. Мы молча взяли несколько упаковок сэндвичей, чай и фрукты, затем вернулись в купе. Алиса заняла место возле стены, положила руки под голову и закрыла глаза.

— Я устала. Разбудите, когда будем подъезжать.

Она отвернулась к окну. Дыхание оставалось слишком ровным и нарочито глубоким, поэтому никто не поверил, что она действительно уснула. Мы всё же не стали возвращаться к разговору с Ириной.

После Роэра путь стал длиннее и спокойнее. Состав постепенно поднимался к северным районам, за окнами темнели леса и скалистые склоны, в проходе зажглись лампы. Юсис ушёл в вагон-ресторан за горячей водой, а Алиса продолжала изображать сон. У нас появилось редкое время, когда можно было говорить без спешки, занятий и постоянных чужих ушей.

Я сел напротив Гайуса.

— Ты давно не возвращался домой?

— С начала учебного года. Для Норда несколько месяцев выглядят коротким сроком, но сейчас мне кажется, что прошло намного больше времени. В академии каждый день заполнен занятиями, заданиями и новыми людьми. Дома время движется иначе.

— Скучал?

— Да. По семье, степи, лошадям и ночному небу. В Тристе звёзды тоже видны, только между домами и фонарями они кажутся далёкими. В Норде над головой остаётся всё небо целиком.

Он говорил спокойно, но в голосе появилась мягкость, которой я раньше не слышал. Гайус редко жаловался и легко принимал академическую жизнь, поэтому его тоска по дому оставалась незаметной до этой поездки.

— Твои родные знают, что ты едешь?

— Я отправил письмо сразу же после распределения. Младшие наверняка будут ждать возле дороги. Тома попытается показать, как хорошо научился держаться в седле, а Лили потребует подарки из Тристы.

— Я ничего не купил.

— Для гостей подарки не обязательны. Расскажешь им про академию и скачки с Винсентом. Этого хватит на весь вечер.

— Только не говори, что он потом свалился из-за вставшей на дыбы кобылы. Так история станет хуже.

Гайус улыбнулся.

— В Норде хорошая история ценится выше точности некоторых деталей.

Эмма закрыла книгу и присоединилась к разговору.

— Я читала, что жители Норда сохраняют предания в песнях, поскольку письменных источников раньше было мало.

— Так и есть. Старшие помнят длинные истории о каждой стоянке, реке и холме. Некоторые песни рассказывают о событиях, которые произошли задолго до основания империи.

— Можно будет их записать?

— Сначала спроси рассказчика. Большинство согласится, если объяснишь цель. Некоторые песни исполняют только в определённое время или перед членами семьи.

Эмма кивнула и сделала пометку в блокноте. Я посмотрел на её очки, вспомнил Селин и странную реакцию на мою внутреннюю энергию, но расспрашивать не стал. Долгая дорога давала возможность поговорить спокойно, однако чужие тайны по-прежнему оставались чужими.

— Селин вернулась к прежним прогулкам? — спросил я.

Эмма немного смутилась.

— Да. После того дня она ведёт себя так, будто ничего не произошло.

— По-моему, она специально устроила весь этот бардак.

— Кошки иногда выбирают странные места.

— Она сидела на крыше, дождалась, пока Кроу начнёт падать, а затем привела всю академию к похудевшей Маргарите.

— Возможно, ей стало любопытно.

Эмма поправила оправу.

— Селин необычная кошка.

— Я заметил.

Она ожидала следующего вопроса, однако я взял чашку и отпил чай. Через несколько секунд напряжение в её плечах ослабло.

— Спасибо, — тихо сказала Эмма.

— За что?

— За помощь с поисками. Хотя результат вышел несколько масштабнее, чем я ожидала.

— Кроу нельзя давать доступ к микрофону студсовета.

— Теперь Това тоже это знает.

Мы улыбнулись. После этого Эмма осторожно спросила о моём боку. Шрам больше не болел, внутреннее тепло не возвращалось, а амулет Лауры лежал под рубашкой и время от времени касался груди при движении поезда.

— Если снова почувствуешь ту энергию, скажи мне, — попросила она. — Такое восстановление нельзя оставлять без внимания.

— Скажу. Ты тоже обращайся, если Селин снова решит проверить административные возможности академии.

— Надеюсь, это больше не понадобится.

У стены Алиса слегка изменила положение руки. Глаза оставались закрытыми, но по едва заметному движению ресниц было понятно, что она слушает. Мы с Эммой не стали говорить об Ирине. Гайус тоже обошёл эту тему, хотя несколько раз смотрел в её сторону.