— Вы совсем с ума сошли?! — крикнул я, продолжая кружиться.

Лаура наконец-то услышала Тову, замедлилась и поставила меня на землю. Колени отказались нормально держать моё тело, поэтому я сделал несколько неровных шагов, схватился за плечо Гайуса и подождал, пока лестница перестанет вращаться.

Кроу хлопнул меня по спине.

— Поздравляю, лётчик!

— Иди в жопу!

Джордж посмотрел на список.

— Первое место действительно ваше. Неплохо для класса, который всего лишь неделю назад подрывал подземные тоннели и устраивал охоту на кошку всей академией.

— У нас широкий набор навыков, — сказал Макиас.

— Особенно у Фи, которая собиралась взломать кабинет директора, — добавила Алиса.

Фи достала орех.

— Уже не собираюсь.

Това дошла до верхней строки, прочитала результаты и широко улыбнулась.

— Поздравляю вас! Вы действительно заслужили первое место.

Эллиот всё ещё сидел на плечах Гайуса, Алиса продолжала нервно хихикать, Эмма пыталась выяснить подробности преступного плана Фи, Юсис приводил в порядок форму после объятий Макиаса, а Лаура стояла рядом со мной с довольной улыбкой и явно считала, что ничего особенного не произошло.

Я посмотрел на весь этот бардак, на Кроу, который предлагал повторить вращение возле открытого окна, на Джорджа, объяснявшего ему последствия падения с высоты, а также на Сару, которая уже решила отпраздновать наш успех за чужой счёт.

"Ну и ладно… в академии у нас всё как обычно".

После экзаменов прошло две недели. За это время академия успела вернуться к привычному распорядку, библиотекарша перестала вздрагивать при виде первокурсников, Джордж закончил ремонт кулинарного клуба, а студенты вновь начали улыбаться в коридорах без нервного подёргивания век. Нам тоже позволили немного прийти в себя, хотя Сара быстро напомнила, что первое место на экзаменах не освобождает класс номер семь от следующих полевых занятий.

Новое распределение она объявила после утренней лекции. На доске появились четыре направления, под каждым Сара записала имена участников, после чего отошла к кафедре и дала нам время осознать собственную судьбу. Мне достался Норд. Вместе со мной туда отправлялись Алиса, Юсис, Эмма и Гайус, который при виде названия родины впервые за всё утро широко улыбнулся. Лаура снова оказалась в другой группе, поэтому наши поезда уходили с одной станции в разные стороны с промежутком всего в несколько минут.

К назначенному часу платформа Тристы заполнилась красной формой класса номер семь, дорожными сумками и голосами провожающих. Сара ходила вдоль вагонов, проверяла билеты и повторяла, что никто не должен потерять документы до прибытия. Макиас спорил с проводником о размещении багажа, Фи сидела на своей сумке и ела орехи, Эллиот пытался убедиться, что взял все ноты, а Кроу появился без всякой причины и уже успел предложить ставки на то, какая группа первой устроит международный скандал.

Лаура стояла возле моего вагона. Её собственный поезд ожидал на соседнем пути, поэтому вокруг нас всё время проходили пассажиры, работники станции и солдаты, которые помогали переносить ящики. Она держала в ладони знакомый амулет школы Арсейдов, а синяя нить свисала между пальцами.

— Возьми его снова, — сказала Лаура. — В прошлый раз он вернулся ко мне, значит, должен справиться и с этой поездкой.

Я принял амулет, провёл большим пальцем по металлическому знаку и улыбнулся.

— Обязательно верну.

— Целым.

— Верну амулет и себя тоже.

— Хорошо.

Она осталась стоять рядом, хотя больше говорить вроде бы было нечего. Я тоже не спешил отходить к вагону. После Барехарда простое прощание оказалось сложнее, чем раньше, поскольку теперь я знал, сколько часов Лаура способна провести на станции, если получает короткое сообщение о моём ранении. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой, а я держал амулет и не мог придумать фразу, которая не прозвучала бы слишком серьёзно на шумной платформе.

Рядом раздалось выразительное покашливание.

— Кхе-кхе!

Мы одновременно повернулись к Алисе. Она стояла возле двери вагона со сложенными на груди руками, а за её спиной Эмма прикрывала улыбку ладонью. Гайус держал две сумки и выглядел так, будто происходящее его искренне забавляет. Юсис сохранял спокойствие, однако в его глазах уже появилась насмешка.

— Что? — спросили мы с Лаурой.

Алиса подняла брови.

— Целуйтесь уже!

— Чего?! — снова ответили мы хором.

Она указала на платформу.

— Вы всё равно задерживаете отправление одним своим видом!

Мы оглянулись. На нас смотрели пассажиры, проводники, работники станции и несколько солдат возле грузовой тележки. Кто-то улыбался, кто-то тихо переговаривался, а знакомый усатый машинист стоял у локомотива, теребил кончики усов и наблюдал с выражением мудрого человека, который видел подобные сцены сотни раз.

— Эх, молодёжь! — произнёс он достаточно громко, чтобы услышала половина платформы.

Жар мгновенно поднялся к лицу. Лаура тоже покраснела, сжала пальцы возле груди и посмотрела на дверь своего вагона.

— Ну ладно… Увидимся, когда вернёмся…

— Ага, увидимся…

Мы одновременно отступили друг от друга, потом едва не столкнулись с проходившим носильщиком и разошлись в разные стороны под дружный смех свидетелей. Алиса пропустила меня в вагон, после чего наклонилась ближе и прошептала.

— Трусишка!

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста!

Наше купе оказалось достаточно просторным для пяти человек. Гайус убрал сумки на верхние полки, Юсис занял место возле окна, Эмма села напротив него, а Алиса устроилась в углу и сразу достала журнал. Я сел рядом с Гайусом. Поезд тронулся, платформа поплыла назад, а Лаура появилась в окне соседнего состава всего на несколько секунд. Она подняла руку, я ответил тем же, после чего мы разьехались.

Когда Триста осталась позади, Гайус оживился окончательно. Он смотрел на меня так, словно впереди его ждал большой праздник, хотя официально мы ехали на учебное задание.

— В Норде вам понравится. Там можно скакать столько, сколько хватит сил, причём на настоящих племенных жеребцах, а то в академическом клубе держат спокойных учебных кобыл.

— Они не такие уж и спокойные, — заметил я. — Один только конь Винсента пытался меня укусить перед скачками.

— Потому что почувствовал соперника, — серьёзно ответил Гайус. — Ты отлично держался в седле и победил Винсента, хотя раньше мало тренировался. На степном жеребце будет сложнее. Он сам выбирает темп, чувствует неуверенность и не прощает грубого обращения.

— Тем интереснее. Хочу посмотреть, что я умею.

Мы одновременно посмотрели на Юсиса. Он оторвался от книги и некоторое время терпел наши взгляды.

— Что?

— А ты-то умеешь скакать? — спросил я.

Юсис оскорблённо приподнял подбородок.

— Разумеется! Я ведь дворянин. Верховая езда входит в обязательное воспитание детей великих домов.

Гайус поднял указательный палец, словно только что получил окончательное подтверждение прекрасному плану.

— Ну вот! Будем скакать, кумыс пить и песни петь!

Я откинулся на спинку сиденья. Юсис закрыл книгу, сохранив палец между страницами. Гайус тоже устроился удобнее, после чего мы втроём посмотрели в потолок вагона и начали представлять бескрайнюю степь, быстрых коней, костёр возле стойбища и огромную кружку кумыса после долгой скачки.

— Можно устроить гонку до ближайшего холма, — сказал я.

— Если местность будет безопасной, — ответил Гайус. — Победитель первым выбирает мясо за ужином.

— Согласен, — произнёс Юсис. — Только не рассчитывайте, что я уступлю из вежливости к хозяину.

— В Норде гостям тоже не уступают.

— Тогда всё отлично.

Алиса опустила журнал и посмотрела на нас.

— Что это с ними?

Эмма поправила очки.

— Не мешай им фантазировать. Они уже мысленно проскакали половину Норда.