— Да. Откуда ты это знаешь?

— Это же логично! Подобный талисман должен вернуться к владельцу после испытания.

Фи снова взяла орех.

— Значит, свидание уже было, подарок был, знакомство с родителями она предложила, теперь дала талисман.

— Она не предлагала знакомство с родителями! Просто сказала, что хотела бы увидеть Имир.

— Хо-хо! Там ведь живут твои родители? — с улыбкой заметил Юсис.

— Это не считается.

— Почему? — спросила Эмма.

— Потому что она говорила о дружеском визите.

Макиас посмотрел на Юсиса.

— Он действительно верит в собственные объяснения?

— Вряд ли. Скорее он надеется, что в это поверим мы.

— Так, ладно, народ! Давайте лучше обсуждать Барехард, мы ведь туда едем и всё такое прочее… — сказал я.

— Не-е-е, это нам не интересно! Мы лучше пообсуждаем отношения внутри нашей группы, — ответил Макиас. — Это влияет на моральное состояние класса.

— Ты ведь несколько недель жаловался, что все лезут в чужие дела!

— Сейчас разговор имеет исследовательскую ценность.

Фи подняла руку.

— Я считаю, что они встречаются, но ещё не знают об этом.

— Спасибо за глубокий анализ.

— Не за что.

Эмма смотрела на меня доброжелательно, от чего становилось ещё хуже.

— Так тебе нравится Лаура?

— Ну… она сильная, честная, красивая и с ней интересно проводить время.

В купе стало тихо и я понял, что ответил слишком быстро и слишком подробно.

Эмма застыла с открытым ртом.

Юсис отвернулся к окну, скрывая улыбку.

Макиас поправил очки, которые каким-то чудом не треснули вновь.

Фи начала считать на пальцах.

— Значит она сильная, честная, красивая и интересная.

— Я перечислил самые очевидные качества.

— Целых четыре качества, — сказала Фи.

— У каждого человека можно найти четыре качества.

— Назови четыре качества Макиаса, — предложил Юсис.

— Громкий, упрямый, занудный и задрот.

— Последнее вообще не качество! — возмутился Макиас.

— Видишь, с Лаурой получилось куда лучше, — сказала Эмма.

— Потому что вы задали нормальный вопрос.

— Так тебе нравится Лаура? — повторила она.

— Я ведь уже ответил, разве нет?

— Нет, ты просто описал её.

— Какая в этом разница?

— Значительная! — сказал Юсис. — Можно признавать достоинства человека без личной привязанности.

— А ещё можно понтоваться, отбивая пули мечом, хотя Сара запретила так делать.

— Мы обсуждаем тебя.

— Теперь давай лучше пообсуждаем тебя!

Макиас поддержал неожиданно быстро:

— В Кельдике ты действительно слишком далеко выбежал вперёд.

— Шварцер находился рядом.

— Потому что решил спасти тебя от собственной глупости.

— Я думал, он понтуется, — признался я.

Фи кивнула.

— Точно понтовался.

Юсис закрыл карту.

— Потрясающе! Я оказался единственным человеком в купе, который воспринимал бой серьёзно.

— Лаура тоже серьёзно рубила людей, — заметила Фи.

— Возвращаемся к ней? — с улыбкой спросила Эмма.

Я понял, что попытка сменить тему провалилась.

— Ладно, ЛАДНО! Допустим, просто допустим, что она мне нравится… ну а дальше-то что!?

Четыре лица одновременно застыли, глаза стали очень внимательными и кажется они даже моргать перестали.

Я сразу же пожалел о сказанном, однако отступать было уже поздно.

Эмма улыбнулась шире.

— Да ничего. Это совершенно нормально.

— Тогда зачем вы устроили мне допрос?

— Потому что ты отрицал очевидное, — сказал Юсис.

— Ты сам никому ничего не рассказываешь.

— Так мы сейчас говорим о тебе! Я-то тут причём?

Фи бросила в рот очередной орех.

— Лауре мы всё расскажем после возвращения.

— Никто ей ничего не скажет!

— Почему? — спросила она.

— Потому что я сам всё расскажу.

— Когда?

— Не знаю.

Макиас покачал головой.

— Человек способен броситься с мечом на вооружённых солдат, зато разговор с девушкой превращается в проблему стратегического масштаба.

— Солдаты хотя бы знают, чего хотят.

— Убить тебя? — напомнила Эмма.

— Вот именно! С ними всё просто.

Юсис рассмеялся, а затем вернулся к карте. Макиас снова поднял газету, Фи продолжила есть, а Эмма открыла книгу. Казалось, допрос закончился, однако через несколько минут Фи спросила:

— Талисман покажешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он личный.

— Значит, признаёшь?

— Что признаю?

— Что он личный?

Я закрыл папку и решил больше не отвечать. Купе ненадолго погрузилось в тишину, если не считать шороха страниц, стука колёс и тихого хруста орехов.

Через некоторое время Макиас снова начал спорить с Юсисом. На этот раз поводом стала статья о налогах в провинции Кройцен. Юсис утверждал, что автор смешал решения герцогского дома и городского управления, Макиас обвинял дворян в привычке перекладывать ответственность на подчинённых. Эмма пыталась вернуть разговор к фактам, Фи предложила выбросить обоих из окна и проверить, кто из них первым признает неправоту.

Я смотрел на поля за стеклом и держал ладонь возле талисмана. Лаура осталась с другой группой, ехала по собственному маршруту и наверняка уже проверяла, правильно ли остальные распределили багаж. Через несколько дней мы вернёмся в Тристу. Я найду её даже поздно ночью, отдам медальон лично и расскажу, как прошла поездка.

Мысль выглядела слишком приятной для обычного возвращения чужой вещи.

"Ладно! Допустим, они правы и она мне правда нравится… совсем немного."

Поезд набирал скорость, впереди ждал Барехард, родной город Юсиса, провинциальная знать и новые поручения. После Кельдика я уже не рассчитывал на спокойную экскурсию. На этот раз рядом находились люди, которые умели сражаться, спорить и превращать любую поездку в коллективное расследование моей личной жизни.

С подобной группой скучно мне точно уже не будет…

Барехард показался за окнами ближе к полудню. Сначала вдоль железной дороги потянулись ухоженные поля, просторные усадьбы и небольшие станции, где люди в форме провинциальной армии проверяли грузовые вагоны. Затем земля начала подниматься, за холмами появились зелёные крыши, высокие башни и широкая городская стена, над которой развевались знамёна дома Альбареа. Даже издалека столица Кройцена выглядела богато. Белый камень отражал солнечный свет, медные купола отливали зеленью, на верхних улицах виднелись сады, а над всем городом возвышалась огромная герцогская резиденция.

Юсис отложил карту и посмотрел в окно. До этого он спорил с Макиасом о городских налогах, спокойно поправлял его ошибки и временами демонстративно скучал. Теперь его плечи напряглись, пальцы легли на край сиденья, а голос стал суше.

— Прибываем через несколько минут. Станция находится в восточной части города. Оттуда до гостиницы можно дойти пешком.

— Тебя никто не просил становиться экскурсоводом, — сказал Макиас.

— Тогда можешь заблудиться сразу после выхода.

— В столице провинции должны быть указатели.

— Есть. Для людей, способных читать их без политических комментариев.

Фи бросила в рот последний орех и заглянула в пустой пакет.

— Они начали ещё до остановки.

Эмма закрыла книгу.

— По крайней мере, теперь спорят о городе, который действительно видят.

Поезд замедлился, колёса застучали реже. За стеклом проплыли складские дворы, ремонтные мастерские и первые казармы. Возле платформы стояли солдаты в королевско-синих мундирах с белыми кантами. На головах у рядовых были высокие шлемы, на плечах лежали винтовки со штыками, а офицеры носили длинные плащи и сабли. После Кельдика подобная форма уже не выглядела торжественно. Я невольно пересчитал стрелков, отметил боковые проходы и проверил, где находится рукоять меча.

Фи заметила движение.

— Тоже считаешь?