Я дописал про занятия, новые тренировки и обещанный Эллиотом концерт. Отдельно поблагодарил отца за уроки меча, потому что без них не смог бы защитить товарищей в парке. Матери сообщил, что ем регулярно, хотя заранее представлял, как она спросит, почему тогда Сара обнаружила нас без нормального запаса еды во время поездки. Элизе пообещал писать чаще и отправить небольшой подарок из Тристы, если она не станет немедленно допрашивать Лауру при первой встрече.

Внизу осталось место для последних строк. Я долго смотрел на них, а затем написал:

"Я скучаю по дому. Раньше мне казалось, что после поступления станет легче держаться отдельно и решать всё самому, однако теперь я всё чаще вспоминаю Имир, наши ужины, тренировки во дворе и зимние вечера у огня. Здесь у меня появились друзья, а академия постепенно становится важной частью моей жизни, но я всё равно хочу приехать домой, увидеть вас и рассказать про то, что не помещается в письме.

Берегите себя. Я тоже постараюсь.

Ваш сын и брат, Рин."

Последние слова дались легче всего. Я поставил точку, отложил перо и перечитал письмо целиком. "Ваш сын" больше не выглядел подписью приёмного сына, который считал всех вокруг просто приёмной семьёй. Тео учил меня держать меч, Люсия лечила разбитые коленки, Элиза росла рядом и делила со мной годы, которые невозможно отменить возвращением старой памяти. Я любил их сильнее, чем семью из прошлой жизни и это признание не требовало оправданий. Прежние родители остались частью воспоминаний. Дом в Имире же существовал сейчас, ждал моего возвращения и присылал письма, на которые я слишком долго боялся ответить честно.

Я сложил листы, вложил их в конверт и написал адрес поместья Шварцеров. В отдельный небольшой конверт положил засушенный лепесток с одного из деревьев возле академии, который нашёл между страницами учебника. Элиза наверняка посмеётся над таким подарком, но затем всё равно сохранит его.

На первом этаже всё ещё горел свет. Юсис сидел в кресле с книгой. Я прошёл мимо, накинул куртку и вышел на улицу.

До почтового ящика возле станции было несколько минут. Над Тристой стояла спокойная ночь. Окна домов светились тёплыми прямоугольниками, издалека доносился поздний поезд. Я шёл с письмом во внутреннем кармане, впервые отказавшись разделять чувства прежнего меня и переживания, появившиеся после пробуждения памяти. Они уже сплелись слишком тесно, превратились в одну жизнь и привели меня к людям, которых я называл отцом, матерью и сестрой.

Возле станции я достал конверт, ещё раз проверил адрес и опустил письмо в ящик. Оно упало внутрь с тихим шорохом, после чего возвращать и переписывать уже стало поздно.

"Пусть читают. Пусть переживают, смеются над Лаурой и ругают за редкие ответы. Это моя семья, поэтому они имеют право на это."

На обратной дороге стало легче. Через несколько дней письмо доберётся до горного городка, отец разрежет конверт ножом для бумаг, мать сядет рядом, а Элиза наверняка попытается читать через его плечо и будет возмущаться, если он закроет строку рукой. Они узнают о моих друзьях, Кельдике, академии и девушке, которая подарила мне набор для ухода за мечом. Потом напишут ответ, где мать потребует беречь себя, отец попросит не рисковать лишний раз, а Элиза заполнит несколько страниц вопросами о Лауре.

Я уже ждал этого письма.

После Кельдика академическая жизнь на несколько недель вошла в спокойное русло, хотя теперь слово "спокойное" означало лишь отсутствие перестрелок, бандитов и провинциальных офицеров, которые пытались убить нас в лесу. По утрам мы сидели на занятиях, днём тренировались, вечером писали отчёты, а потом Сара приносила новые замечания и заставляла переписывать всё заново. Найтхарт добавил стрельбу по движущимся мишеням, Беатрикс провела занятия по первой помощи, а Эмма регулярно собирала нас в библиотеке, потому что преподаватели решили: седьмой класс обязан одновременно выживать в бою и получать хорошие оценки.

Лаура несколько раз проверяла, пользуюсь ли я подаренным набором. Сначала ей не понравился слишком толстый слой масла, потом она признала, что клинок наконец выглядит достойно. Я делал вид, будто не жду этих проверок, а она называла их обычным контролем правильного ухода за оружием. Остальные встречали наши объяснения с тем выражением, которое появлялось у людей перед особенно плохой шуткой.

Так прошло несколько недель, после чего Сара вошла в класс с двумя папками под мышкой и бросила их на кафедру.

— Радуйтесь, народ, у меня отличные новости! Руководство решило, что вы слишком долго живёте без приключений.

Макиас сразу открыл блокнот.

— Объявлены сроки следующей полевой поездки?

— Послезавтра утром.

— Послезавтра? Почему вы сообщаете настолько поздно?

— Чтобы вы не успели придумать причины остаться дома.

— Полевые занятия входят в обязательную программу. Никто не собирался отказываться.

— Тогда все довольны, чё бухтеть-то?

Сара открыла первую папку. Класс затих. Даже Фи подняла голову с рук, потому что после Кельдика новое назначение уже не воспринималось как обычная экскурсия.

— На этот раз вы разделитесь на две группы. Состав первой: Рин Шварцер, Юсис Альбареа, Макиас Регниц, Эмма Миллстайн и Фи Клауселл.

Я посмотрел на Лауру. Она сидела через ряд и уже смотрела на меня, хотя лицо сохраняло обычное спокойствие.

— Ваша группа отправляется в Барехард, столицу провинции Кройцен, — продолжила Сара.

Макиас резко повернулся к Юсису.

— Прекрасно. Нас отправляют прямо в родовое владение Альбареа.

— Постарайся не опозорить академию в первые же пять минут, — ответил Юсис.

— Я собирался сказать тебе то же самое.

— Уже начали, — заметила Фи.

Сара назвала состав второй группы. Лаура оказалась вместе с Алисой, Эллиотом и Гайусом, а их маршрут шёл в другую часть империи. Я слушал детали вполуха, потому что мысль о разделении раздражала сильнее, чем должна была. Каждый из нас умел сражаться, поездка продлится всего несколько дней, а разум не мешал мне снова смотреть в её сторону.

Она не отводила от меня глаз…

После объявления Сара раздала материалы по Барехарду и распределила доклады. Юсис должен был рассказать о городе и доме Альбареа, Макиас изучить устройство местной власти, Эмма занялась историей провинции, Фи получила карты окрестностей, а мне достались возможные поручения для военных и брейсеров.

— Почему я должен рассказывать о собственном доме? — спросил Юсис.

— Потому что никто другой не объяснит настолько убедительно, почему там всё устроено через задницу.

— Прекрасный педагогический подход.

— Спасибо.

После занятия Лаура подошла ко мне, когда остальные уже разбирали материалы.

— Значит, мы отправимся в разные группы?

— Похоже на то.

— Барехард считается крупным городом. Там сильный гарнизон и много людей, связанных с домом Альбареа.

— Звучит безопаснее Кельдика.

— В Кельдике тоже ожидался праздник.

— Тогда постараюсь не искать разгромленные рынки.

Она не улыбнулась и коротко кивнула, словно приняла какое-то решение.

— Встретимся вечером возле тренировочной площадки. Мне нужно кое-что передать.

Лаура ушла к Алисе, а рядом сразу же появилась Фи с пакетом орехов, которые тут же начала хомячить.

— Она пошла за подарком.

— Откуда ты знаешь?

— Она же сама сказала, что хочет передать тебе что-то.

— Это может быть что угодно.

— Поэтому я и сказала "подарок". - сказала она с невозмутимым видом и я закатил глаза.

До вечера мы готовили доклады. Барехард выглядел совсем иначе, чем Кельдик. Столица Кройцена была богаче, крупнее и сильнее зависела от дворянских домов. В городе находились резиденция герцога Альбареа, престижные магазины, административные здания и гарнизоны провинциальной армии. После событий в парке одно только упоминание местных солдат уже заставляло меня проверять, где лежит меч и как хорошо я его заточил.