— А Калвард?

— Если эребонийцы не откроют огонь, у второй стороны будет меньше поводов отвечать.

Гайус повернулся ко мне. Ярость в его лице не исчезла, но теперь рядом с ней появилось решение.

— До Зендских врат далеко.

— Мы доберёмся.

Лакан уже отдавал распоряжения местным. Раненых укладывали в повозку, уцелевшие солдаты собирали документы и оружие. Алиса сняла из панели блок памяти, Эмма закончила перевязки, Юсис упаковал осколки в ткань.

Над нами прошёл первый имперский корабль. Тень накрыла двор, гул двигателей заглушил голоса, а поток воздуха пригнул траву вокруг башни. Орудийные башни были повёрнуты на восток.

Гайус поднял копьё и проводил судно тяжёлым взглядом.

— Если они ударят по Норду, я их не прощу!

В этих словах не осталось привычной мягкости. Я впервые увидел, насколько глубоко его спокойствие связано с уверенностью, что дом существует и ждёт возвращения. Теперь над этим домом висели военные корабли, поэтому даже Гайус не мог оставаться прежним.

Мы выехали от пылающей башни, когда её верхняя площадка начала обрушаться. Камни и металл падали внутрь, огонь охватывал нижние помещения, а чёрный дым продолжал подниматься над степью, становясь знаком для двух государств, которые уже готовились обвинить друг друга.

Позади горела башня. Впереди находилась семья Гайуса. Над нами двигались корабли.

Война ещё не началась, но Норд уже оказался у неё под ногами.

Мы успели отъехать от башни всего на несколько километров, когда Базар пришёл в себя на дне повозки и потребовал остановиться. Эмма пыталась убедить его лежать спокойно, однако старый солдат поднялся на локте, переждал боль в обожжённом плече и посмотрел на Гайуса так, будто вспомнил нечто важнее собственного состояния.

— Перед первым взрывом был свет, — сказал он. — Не со стороны Калварда, а чуть поближе.

Гайус сразу развернул Байгала и подъехал к повозке.

— Где?

Базар попросил карту. Юсис разложил её на деревянном борту, придерживая край ладонью, потому что степной ветер пытался вырвать лист. Солдат долго искал нужное место, затем коснулся пальцем невысокой гряды к юго-востоку от наблюдательной башни.

— Там! На мгновение вспыхнуло что-то белое и я решил, что солнце отразилось от камня, но потом ка-а-ак вжарило по верхней площадке! После второго попадания приборы ослепли.

— Почему ты не сказал раньше?! — резко спросил Гайус.

— Потому что внутри лежал связист, а башня горела!

Гайус сжал поводья и отвернулся к далёкому столбу дыма. Лакан положил ладонь на плечо сына, сказал несколько слов на нордском и указал на раненых. Спорить было бессмысленно: повозку требовалось доставить к поселению, а затем известить Зендские врата и подготовить семьи к возможной эвакуации.

Юсис первым предложил разделиться. Лакан повезёт раненых вместе с тремя всадниками, а мы проверим гряду, пока следы не затоптали солдаты и не уничтожил ветер. Гайус согласился сразу. Отец посмотрел на него внимательно, потом передал небольшой кожаный футляр с картами окрестностей.

— Болгоомжтой бай. Уур чинь нүдийг чинь бүү хааг. (Будь осторожен. Не позволяй гневу закрыть тебе глаза.)

Гайус ответил коротким кивком.

Мы проводили повозку до неглубокой ложбины, где дорога разделялась. Лакан повёл людей к поселению, а мы свернули на юго-восток. Алиса и Эмма пересели на запасных лошадей, тогда как инструменты закрепили за седлом Юсиса. Над степью всё ещё летели военные корабли, но ни одна сторона не открывала огонь. Имперские суда держались западнее башни, калвардские остановились на дальнем востоке, между ними висело огромное пустое пространство, которое мог заполнить первые залпы.

Гряда находилась дальше, чем показалось Базару. Низкие каменные выступы сливались с травой, поэтому наблюдатель с башни легко мог принять вспышку за солнечный блик. Гайус ехал впереди, время от времени спешивался и проверял землю. Его движения стали резкими, он несколько раз проходил одно место повторно, словно боялся пропустить единственный след.

— Здесь проехала телега, — сказал он возле сухой полосы между камнями. — Тяжёлая. Колёса узкие, обода металлические.

Я спешился и присел рядом. Вдавленные следы тянулись поперёк травы, потом исчезали на каменном участке. Между ними попадались отпечатки сапог с прямоугольным рисунком подошвы. Они не совпадали с обувью солдат башни и выглядели слишком свежими для случайных путников.

— Сколько людей? — спросила Алиса.

— Не меньше шести, — ответил Гайус. — Двое шли возле колёс, остальные двигались сзади. Лошадей не было.

Юсис осмотрел колею.

— Значит, повозка имела собственный двигатель.

Алиса провела пальцем по углублению, нашла тёмную металлическую крошку и положила её на ладонь.

— Орбальный привод. Старый или намеренно ослабленный. Современная машина оставила бы более ровный след.

Мы пошли вдоль колеи пешком, ведя лошадей за поводья. Через несколько десятков метров Гайус обнаружил место, где колёса разошлись шире. Почва была продавлена четырьмя тяжёлыми опорами, трава вокруг лежала под одинаковым углом, а в центре сохранилась круглая вмятина от основания.

— Здесь стояло орудие, — сказал Юсис.

Алиса сняла перчатку и коснулась края одной ямы.

— Опоры приняли отдачу. Вес должен был быть огромным, но сама машина достаточно узкая для перевозки по степи.

Я посмотрел на башню. Отсюда верхняя площадка была видна между двумя каменными выступами. Расстояние подходило для тяжёлой артиллерии, а гряда скрывала позицию от наземного наблюдения.

— Они стреляли отсюда, — произнёс Гайус. — Потом убрали орудие и ушли до прибытия кораблей.

Юсис медленно обошёл площадку.

— Слишком быстро. После обстрела прошло меньше часа. Обычную пушку пришлось бы охлаждать, закреплять и разворачивать. Эта установка либо создавалась для нескольких выстрелов, либо диверсанты заранее готовили путь отхода.

У основания камня лежала обгоревшая металлическая пластина. Алиса подняла её щипцами из набора, очистила от земли и нахмурилась. На одной стороне сохранились остатки крепления, другая покрылась мелкими ячейками, похожими на следы сильного внутреннего нагрева.

— Это часть ускорителя, — сказала она. — Снаряд разгонялся не только порохом. Здесь стоял орбальный контур, который добавлял импульс перед выстрелом.

— Эребонийская разработка? — спросил я.

— На наших тяжёлых орудиях используются другие проводники и более толстые охлаждающие пластины. Калвардские системы легче, но у них другая форма ячеек. Эта деталь собрана так, будто мастер взял принципы обеих школ и переделал под собственную установку.

Юсис показал на два круглых отверстия.

— Крепёж тоже нестандартный.

— Да. Болты изготовлены вручную. Серийный завод не оставил бы такую разницу между головками.

Гайус опустился возле следа опоры и начал разгребать землю ножом. Под верхним слоем обнаружился кусок плотной серой ткани, зажатый камнем. На нём не было эмблемы, маркировки или привычного шва военной формы.

— Они всё забрали, — сказал он. — Даже гильзы.

— Возможно, гильз не было, — ответила Алиса. — Если заряд находился в отдельной каморе, то после выстрела оставались только выгоревшие кассеты. Их проще забрать с собой.

Мы разделились и начали проверять гряду. Юсис наносил найденные следы на карту, Алиса собирала металлические части, Гайус восстанавливал путь диверсантов. Эмма держалась возле огневой позиции и долго смотрела на почерневшую землю, хотя все технические находки уже лежали в сумке Алисы.

Я подошёл к ней.

— Нашла что-нибудь?

Она опустилась на колени, провела ладонью над круглой вмятиной и замерла. Между пальцами на мгновение появился слабый фиолетовый отсвет, настолько тонкий, что его можно было принять за отражение от кварца в Аркусе. Свет собрался в короткую нить, потянулся к краю площадки и исчез.