— Почему он?!

— Он хотя бы делает это не специально. У него ещё осталось чувство стыда, в отличие от тебя, Макиас-кун.

— Кха-а-а!

Получив удар прямо в душу, Макиас унёс таз и отошёл в сторону.

Эмма села на место Лауры.

— Простите, Рин-кун.

— Да ничего. Раз начал, видимо, придётся заканчивать.

Я опустил её ступни в воду и осторожно стёр остатки винограда полотенцем.

— М-м-м… Рин-кун, аккуратнее…

— Я стараюсь.

Алиса стояла рядом и беспокойно оглядывала оставшихся парней.

— Кого же попросить?..

Фи уже уселась возле меня и вытянула ногу.

— Давай. Мой.

— Я вам что, слуга?

Она пошевелила пальцами.

— Виноград засыхает.

— Ох, блин…

Пришлось заняться ещё и ею.

Алиса посмотрела на Гайуса.

Тот сразу сделал шаг назад.

— Я, пожалуй, помогу отнести корзины.

— Я с ним, — быстро добавил Эллиот.

Оба поспешили скрыться на складе.

Оставался Юсис.

— Эм-м-м… — начала Алиса.

— Извини, — сразу ответил он. — Мне нельзя заниматься подобными вещами. Ты сама понимаешь почему.

Как представитель дома Альбареа, Юсис действительно мог породить целую волну слухов, если бы начал при всех мыть ноги незнакомой девушке.

Алиса тяжело вздохнула и посмотрела на Макиаса.

Тот сразу расплылся в предельно подозрительной улыбке.

— Я могу помочь!

— Ах, чёрт…

Она повернулась ко мне.

— Изврат!

Я поднял голову.

— Ты кого сейчас так назвала?

— Тебя, конечно же!

— Ты не охренела меня так обзывать?!

— Нет, потому что это правда. На!

Алиса села и протянула мне ногу.

Я некоторое время молча смотрел на неё.

— Я даже не знаю, что тут сказать…

— Просто мой. И даже не думай облизывать!

— Ох, блин… Кажется, я начал понимать, в чём твоя проблема.

Она прищурилась.

— И в чём же?

— У тебя проекция.

— Чего?

— Ты приписываешь другим собственные странные мысли, а потом обвиняешь их в том, что сама придумала.

— Ну конечно…

Пока Алиса возмущалась, со стороны раздался голос Сары:

— Давай, Рин-кун! Быстрее! Покажи, как надо!

Я закатил глаза.

В итоге мне пришлось обслужить всех. Работники винодельни смотрели на меня с разными выражениями: молодые парни явно завидовали, женщины посмеивались, а один старик мрачно покачал головой.

— Пошлость! Звенящая пошлость!

Он развернулся и ушёл, опираясь на трость.

Я решил промолчать, вылил грязную воду и отправился помогать остальным, надеясь, что до начала фестиваля со мной больше не произойдёт ничего настолько же подозрительного…

До гостиницы мы добрались уже в сумерках, когда над крышами Кельдика зажглись первые фонари, а со стороны площади донеслась музыка, пока ещё приглушённая расстоянием и шумом вечерних улиц. После целого дня на винодельне все выглядели так, словно вместо отдыха нам устроили ещё одну тренировку Сары, только мечи и чудовищ заменили корзинами, бочками и бесконечными горами винограда.

Лаура шла впереди с двумя бутылками свежего сока под мышкой, причём держала их с таким серьёзным фэйсом, будто несла редкие боевые трофеи. Алиса время от времени проверяла собственные сапоги, Эмма придерживала корзинку с угощением от работников, Фи же каким-то образом успела забраться внутрь рукой и теперь спокойно ела виноград.

— Фи, это нам всем дали, — напомнила Алиса.

— Я ем за всех, — ответила та.

— Вот же бессовестная…

Сара исчезла ещё раньше, заявив, что должна лично проверить готовность фестиваля. С учётом её отношения к вину я подозревал, что проверка начнётся с первого прилавка и отнюдь не закончится.

В гостинице Марго вручила нам ключ от купальни во дворе, велела не залить водой весь верхний этаж и сообщила, что до открытия осталось меньше часа. После этих слов мы разом оживились. Усталость никуда не исчезла, руки продолжали ныть после бочек, одежда неприятно липла к телу, однако впереди наконец-то находилась награда, ради которой мы всю неделю вставали до рассвета, бегали по Тристе и устраивали чудовищам в старой школе настоящий конец света.

Общая комната сразу превратилась в место военных сборов. Девушки скрылись за перегородками, а парни отправились в купальню во дворе. Вода оказалась настолько холодной, что после первого же ведра вся сонливость тут же исчезла без следа, но Эллиот долго стоял и пытался решить, насколько ему действительно нужен фестиваль.

Затем Юсис случайно уронил мыло и наклонился, а Макиас закрыв глаза закричал.

— Что ты делаешь?!

— А что? Что такого-то? — не понял он и мы с Эллиотом решили, что лучше не объяснять.

— Забей, чувак…

Мы вернулись наверх чистыми и переодетыми, а за перегородками раздавался недовольный голос Алисы, которая требовала вернуть ей расчёску, Фи отвечала, что ничего не брала, хотя расчёска через несколько секунд вылетела из-за ширмы и упала прямо на кровать.

Лаура вышла первой. Вместо академического пиджака она надела светлую рубашку с высоким воротником, тёмную юбку до колен и короткую синюю куртку. Без огромного меча за спиной и строгой формы она сразу стала казаться моложе, поэтому я несколько секунд смотрел на неё дольше, чем следовало.

— Что? — спросила Лаура.

— Ничего. Просто тебе идёт…

Она слегка приподняла подбородок, хотя на щеках появился заметный румянец.

— Разумеется. Я сама выбирала!

Следом вышли остальные девушки, после чего Макиас немедленно выпрямился и оглядел нас так, словно ему доверили охрану государственного мероприятия.

— На площади будет много народу, поэтому держимся вместе, заранее выбираем место встречи и не исчезаем без предупреждения. Никому не пить до потери сознания, не затевать драки, не портить имущество и не приставать к местным жительницам!

Гайус нахмурился.

— Почему последнее правило ты произнёс, глядя на нас?

— Потому что я вас знаю.

Юсис застегнул манжету и спокойно прошёл к двери.

— Предлагаю выйти раньше, чем Макиас составит письменное расписание наших перемещений.

Мы дружно поддержали его и покинули комнату, пока ответственный представитель простолюдинов не решил выдать каждому маршрутный лист.

За прошедшие несколько часов Кельдик изменился до неузнаваемости. Центральная площадь сияла десятками фонарей, между домами тянулись праздничные ленты, на перекрёстках стояли украшенные виноградной лозой арки, вдоль улиц появились прилавки с напитками, выпечкой, сырами, фруктами и сувенирами. На деревянной сцене музыканты настраивали инструменты, вокруг уже собирались люди, а над толпой поднимались яркие флажки с гербами местных хозяйств.

— Вот это уже другое дело, — довольно сказал Эллиот.

Гайус указал на ближайший прилавок с пирогами.

— Начнём оттуда! После тяжёлой работы нужно восстанавливать силы.

— Точняк! — поддержал его инициативу Эллиот.

Они направились к еде с такой скоростью, словно весь день ждали этой возможности. Макиас окликнул обоих, потребовал не отбиваться от группы, а затем заметил уходящую в другую сторону Фи и кинулся уже за ней.

Юсис остановился возле винного прилавка. Пожилой торговец узнал его, поспешно выпрямился и назвал молодым господином, после чего вокруг собрались владельцы соседних хозяйств. Юсис помрачнел, однако не ушёл. Он расспросил их об урожае, ценах и перевозке товара, внимательно слушал ответы и помнил названия деревень, которые упоминали торговцы.

— Не знал, что ты разбираешься в местных делах, — сказал я.

— Ну так Кройцен принадлежит моему дому. Было бы странно ничего не знать о людях, которые здесь работают.