— Я не давал согласия использовать моё имя для ареста товарища.

— Приказ исходил не от вас.

Солдаты сделали шаг вперёд. Я поднял меч, Фи сместилась ближе к Эмме, Товаль активировал Аркус. Юсис встал рядом с Макиасом, а тот направил дробовик в землю, пока никто не начал стрелять первым.

— Опустите оружие! — раздался женский голос со стороны дороги.

Сара вышла между бронемашинами в распахнутом синем плаще. Рядом с ней шёл высокий светловолосый мужчина в безупречном зелёном костюме. Черты лица напоминали Юсиса, но держался он спокойнее и увереннее, словно вся набережная уже являлась местом переговоров под его контролем.

Руфус Альбареа остановился перед полковником.

— Я повторю приказ инструктора Валестайн. Опустите оружие!

— Господин Руфус, эти люди проникли в закрытое тюремное крыло.

— После незаконного задержания сына имперского губернатора. Мне также сообщили, что распоряжение об аресте оформлено без подписи герцога и без уведомления городской администрации.

Полковник побледнел.

— Мы действовали ради безопасности провинции…

— Тогда вы объясните свои действия во время внутреннего разбирательства. Сейчас же освободите набережную!

— Но господин Юсис покинул резиденцию вопреки приказу его светлости.

Руфус посмотрел на младшего брата.

— Этот вопрос относится к семье Альбареа и провинциальная армия не должна решать его с помощью винтовок.

Сара подошла к нам и быстро осмотрела каждого.

— Вы целы?

— В основном, — сказал я.

— После возвращения в Тристу я лично объясню вам разницу между полевым заданием и незаконным проникновением в военную тюрьму.

— Макиаса собирались перевести.

— Я знаю и поэтому приехала, как только получила сообщение Товаля.

Фи посмотрела на брейсера.

— Сообщение ушло до взрыва.

— Он хорошо вас знает, — ответила Сара.

Товаль пожал плечами.

— Я хорошо знаю учеников, которые говорят, что не станут ждать официального решения.

Руфус потребовал вернуть Макиасу все изъятые вещи и передать документы Саре. Полковник ещё пытался спорить, однако солдаты уже опускали винтовки. Напряжение уходило медленно: никто не доверял противоположной стороне, каждый ждал нового приказа, но стрелять на глазах у старшего сына герцога Альбареа никто не решился.

Юсис подошёл к брату.

— Отец знает о незаконном аресте?

— Теперь знает.

— А о военных поставках?

Руфус задержал взгляд на младшем брате.

— Эти вопросы нельзя обсуждать на улице.

— Именно так мне отвечали в резиденции.

— Юсис.

— Мы нашли артиллерию, боеприпасы, полевые лазареты и средства для переброски войск. Всё остаётся внутри Кройцена. Для какой войны отец собирает армию?!

Руфус не ответил сразу. За его спиной солдаты отводили бронемашины, а рабочие насосной станции выглядывали из-за дальнего ограждения.

— Возвращайся в академию, — сказал он наконец. — Сейчас это лучшее место для тебя.

— Это не ответ.

— Другого сегодня не будет.

Юсис сжал челюсть, однако продолжать разговор перед армией не стал. Руфус положил ладонь ему на плечо, задержал её на несколько секунд и отошёл, чтобы поговорить с Сарой.

До гостиницы нас сопровождал Товаль. Макиас по дороге несколько раз проверял папку с документами, Юсис молчал, а Эмма следила, не появилась ли боль в моём боку после боя. Фи шла рядом с Сарой и коротко отвечала на вопросы о взрывчатке. Инструктор не ругала её, только попросила позднее составить полный отчёт о количестве использованного состава и состоянии тоннеля.

Утром мы собрали вещи. Полевую работу официально завершили досрочно из-за вмешательства провинциальной армии. Городская администрация обещала проверить задержание Макиаса, дом Альбареа объявил действия полковника превышением полномочий, а документы о военных поставках Сара забрала для передачи директору Вандику.

На вокзале Юсис и Макиас стояли рядом. Оба выглядели уставшими, одежда после подземных каналов нуждалась в химчистке ну или как обычно походу к нашему несчастному интенданту, однако спорить они не пытались.

— В тоннеле ты неплохо прикрывал меня, — сказал Макиас.

— Твои выстрелы тоже были приемлемыми.

— Приемлемыми?

— Для того, кто однажды забыл зарядить дробовик.

— Я начинаю жалеть, что тебя нашли.

— Уже поздно рыдать над этим…

Поезд тронулся, Барехард начал медленно отдаляться. За окнами проплывали склады, военные платформы и длинные составы под охраной провинциальных солдат. На одном пути стояли артиллерийские орудия под брезентом, дальше рабочие разгружали ящики с боеприпасами.

Несколько дней назад я считал нашу поездку обычным учебным заданием. Мы должны были помогать жителям, разбираться с мелкими проблемами и учиться работать вместе. Вместо этого провинциальная армия попыталась скрыть преступление возле Кельдика, Великий дом собирал оружие для внутреннего конфликта, Юсиса заперли в родовом поместье, а Макиаса собирались использовать против собственного отца.

Самым неприятным оказалось спокойствие вокруг. Поезда ходили по расписанию, торговцы открывали лавки, люди обсуждали цены и погоду, а рядом с ними уже собирали армию для войны с другими гражданами империи. Приказы оформляли на гербовой бумаге, оружие прятали в обычных вагонах, а незаконные аресты называли мерами безопасности.

Я смотрел на удаляющийся Барехард и понимал, что всё это совсем не нормально. Империя ещё не начала воевать сама с собой, однако люди наверху уже готовили солдат, склады и тюрьмы. Оставалось неизвестным лишь то, кто первым отдаст приказ открыть огонь.

Поезд набрал скорость и повёз нас обратно в Тристу. Рядом сидели Юсис и Макиас, которые впервые сражались как настоящие напарники, Фи спала у окна, Эмма записывала события в отчёт, а Сара читала документы с таким выражением, что мне даже не хотелось пошутить.

Мы возвращались в академию всей группой, но после Барехарда никто из нас уже не мог считать внутренние конфликты империи далёкой политикой взрослых, так как она касалась и нас.

Поезд замедлился перед станцией Тристы, колёса застучали по стрелкам мягче, за окнами поплыли знакомые платформы, аккуратные фонари, белые деревья вдоль площади и крыши небольших домов, которые после Барехарда казались настолько спокойными, будто за пределами этого городка никто не собирал артиллерию, не прятал студентов в военных камерах и не готовил собственную армию к неизвестному внутреннему конфликту. Я смотрел на привычные улицы через стекло, держа на коленях дорожную сумку, а мысли всё ещё возвращались к складам, закрытым эшелонам и лицу Руфуса Альбареа, который не стал отвечать младшему брату на прямой вопрос.

В купе было тихо. Эмма дописывала последние строки отчёта, Фи сидела у окна с новым пакетом орехов, Макиас перечитывал собственные показания об аресте, а Юсис делал вид, что полностью сосредоточен на книге, хотя за последние полчаса не перевернул ни одной страницы. Сара находилась в соседнем вагоне вместе с Товалем и документами, которые они собирались передать директору Вандику сразу после возвращения.

Поезд окончательно остановился. Двери открылись, пассажиры потянулись к выходу, проводники начали снимать багаж с верхних полок, а я поднялся и машинально коснулся левого бока. Боли не было. Светлая полоска на коже оставалась единственным доказательством того, что ещё недавно там находилась глубокая рана.

— Не проверяй её каждые пять минут, — сказала Фи, заметив движение.

— Я просто поправил ремень.

— Ремень висит с другой стороны.

— Тогда проверил, насколько хорошо всё зажило.

— За последние полчаса ничего не изменилось.

Макиас поднял папку и посмотрел на меня поверх очков.

— Не мешай ему наслаждаться отменным здоровьем. Возможно, Шварцер опасается, что организм внезапно передумает и вернёт рану обратно.