— Если хочешь спать на мягкой кровати, попроси сам.

— Я не нуждаюсь в подачках дворян.

— Тогда прекрати жаловаться на то, что не получил их.

Они снова уставились друг на дружку, а Фи прошла между ними и поднялась наверх.

— Я выбираю кровать у окна.

— У нас разные комнаты, — напомнила Эмма.

— Тогда выбираю в своей.

На этот раз размещение оказалось нормальным. Мы с Юсисом и Макиасом получили большую комнату с тремя отдельными кроватями, Фи с Эммой поселились напротив. Окно выходило на крыши нижнего города. Отсюда особенно хорошо было видно разделение Барехарда: впереди теснились дешёвые дома и мастерские, дальше поднимались торговые улицы, за ними сияли особняки дворянского квартала, а над всем возвышалась резиденция Альбареа.

Юсис подошёл к окну.

— В детстве я редко бывал в этой части города.

Макиас расстёгивал сумку, но после этих слов остановился.

— Почему?

— Учился дома. Тренировался в особняке. На прогулки меня сопровождали слуги.

— Удобно.

— Да.

В ответе не было привычного превосходства. Юсис смотрел на тесные улицы внизу и впервые казался здесь чужим сильнее нас.

— Ты не выбирал, где родиться, — сказал я. — Зато сейчас можешь посмотреть всё как есть.

— Именно этим я и занимаюсь.

Макиас сел на кровать.

— Просто смотреть мало.

— Знаю.

Снова короткий ответ, после которого спор не продолжился. Макиас отвёл глаза и начал разбирать вещи.

Через несколько минут вошла Эмма с конвертом заданий. Фи шла следом и уже открывала третий пакет орехов.

— Хозяин сказал, что представитель городской администрации ждёт нас завтра утром. Сегодня нужно зарегистрироваться в местном отделении брейсеров и осмотреть основные районы.

— Значит, прогулка была частью задания? — сказал я.

— Тогда предлагаю записать сломанную колонку, усиленные патрули и различие между кварталами, — ответила Эмма.

Макиас сразу достал блокнот.

— Я уже начал.

Юсис повернулся от окна.

— Запиши также новые мастерские, состояние дорог и то, что нижний район снабжает работой большую часть города. Иначе твой отчёт будет выглядеть как обвинительная речь.

— Я записываю то, что вижу.

— Тогда смотри шире.

— А ты перестань закрывать глаза на недостатки.

— Я записал адрес колонки.

Макиас замолчал. Эмма посмотрела сначала на одного, потом на другого и улыбнулась.

— Похоже, поездка уже приносит пользу.

— Они всё равно продолжат спорить, — сказала Фи.

— Разумеется, — ответил я. — Просто теперь временами будут слушать друг друга.

Мы оставили багаж и спустились вниз. До вечера оставалось достаточно времени, чтобы дойти до отделения брейсеров и получить первые сведения. Перед выходом Юсис задержался у зеркала, поправил форму и несколько секунд смотрел на собственное отражение. В академии он делал это спокойно. Здесь же каждое движение напоминало подготовку перед встречей с людьми, которые увидят сначала фамилию, а потом лицо.

— Готов? — спросил я.

— Конечно.

Он первым открыл дверь и вышел на улицу.

Барехард раскинулся перед нами зелёными крышами, белыми стенами и множеством солдатских мундиров. Богатые кварталы сияли на холмах, бедные улицы уходили вниз к мастерским и казармам, а между ними стоял Юсис Альбареа, который знал этот город лучше нас и одновременно видел его впервые по-настоящему.

Макиас шёл рядом, замечал каждую трещину и превращал её в доказательство вины всей аристократии. Юсис отвечал на каждый выпад, защищал провинцию и всё чаще замолкал там, где раньше нашёл бы объяснение. Эмма записывала факты, Фи ела орехи, а я смотрел на столицу Кройцена и понимал, что вторая поездка началась именно так, как и задумало руководство академии.

Нас снова привезли туда, где красивые фасады скрывали слишком многое, а проблемы империи имели конкретные имена и фамилии, которые предстояло найти…

Первое утро в Барехарде началось с того, что Макиас обвинил Юсиса в попытке занять ванную комнату по праву рождения, а Юсис ответил, что человек, способный двадцать минут расчёсывать волосы перед зеркалом, не имеет морального права говорить о привилегиях. Я проснулся на середине спора, некоторое время лежал под одеялом и надеялся, что они устанут раньше, чем мне придётся вмешиваться, однако через минуту Макиас уже доказывал связь утренней очереди с порочностью наследственной власти, а Юсис предлагал ему составить жалобу в городскую администрацию.

— Вы можете спорить потише? — спросил я.

— Я говорю обычным голосом, — ответил Юсис.

— Он начал первым, — одновременно произнёс Макиас.

Я сел на кровати и заставил их распределить очередь без дальнейших политических выводов. Юсис ушёл умываться первым, Макиас сел за стол с таким выражением, будто только что стал свидетелем окончательного падения имперской законности, а я уже понимал, каким долгим окажется день.

К завтраку мы спустились с опозданием на несколько минут. Эмма уже сидела за столом и раскладывала документы по порядку, Фи устроилась рядом с корзинкой хлеба и ела орехи, хотя перед ней стояла полная тарелка каши.

— Ты даже утром их ешь? — спросил я.

— Они не требуют ложки.

— Каша тоже не требует, если пить из тарелки, — заметил Юсис.

Фи посмотрела на него, потом на тарелку и явно обдумывала предложение.

— Не надо, — сказала Эмма. — Пожалуйста!

К счастью для всех нас, Фи таки к ней прислушалась…

На сегодня нам выдали три обычных поручения. Сначала требовалось доставить документы из отделения брейсеров в городское управление, затем проверить жалобу владельца небольшой мастерской на задержку поставки деталей, а после обеда помочь аптекарю найти пропавший ящик лекарственных трав. Всё выглядело спокойно, поэтому я позволил себе надежду, что день пройдёт без стрельбы, тайных заговоров и встречи с очередным батальоном провинциальной армии.

Надежда продержалась до выхода из гостиницы.

— К управлению будет быстрее через верхнюю улицу, — сказал Юсис.

— Через улицу, куда простых горожан пускают только после проверки, — напомнил Макиас.

— Нас пропустят по документам академии.

— Вот именно! Мы воспользуемся особым положением, чтобы сэкономить десять минут.

— Мы выполняем поручение администрации. Сокращение пути полезно для дела.

— Можно заодно проверить, как охрана относится к людям без дворянской фамилии.

— Ты собираешься устроить проверку караула вместо доставки бумаг?

— Я собираюсь посмотреть на работу системы.

— Система переживёт твой недовольный взгляд.

Фи шла между ними и время от времени поворачивала голову то вправо, то влево, словно наблюдала матч. Эмма пыталась объяснить, что оба маршрута приведут к одному зданию, поэтому спор можно решить по карте, а мне пришлось остановить группу у первого перекрёстка.

— Идём через торговый район, — сказал я. — Путь будет длиннее на несколько минут, зато по дороге проверим адрес мастерской.

— Разумно, — согласилась Эмма.

— Допустимо, — произнёс Юсис.

— По крайней мере, не используем привилегии, — добавил Макиас.

Фи посмотрела на меня.

— Ты выбрал третий путь, чтобы они оба не победили?

— …не-е-ет…

— Понятно…

Торговый район уже проснулся. Работники открывали ставни, подмастерья выносили товары, грузчики катили тележки вдоль домов. Возле перекрёстков стояли патрули провинциальной армии, хотя солдаты здесь вели себя намного спокойнее, чем на станции. Мы нашли мастерскую по табличке с изображением орбального фонаря. Владелец, невысокий мужчина по имени Герман, ремонтировал бытовые устройства и уже три недели ждал коробку кристаллических контактов со склада в верхнем городе.

— Без них я не могу закончить семь заказов, — объяснил он. — Клиенты ругаются, деньги за работу получить нельзя, а поставщик каждый день обещает отправить детали завтра.