— А! О-о-о…

— Это слишком жестоко… — сказала Фи.

В общем мы дошли молча.

Дом женщины находился в тесном переулке. Она жила на втором этаже над мастерской, ходила с палкой и не могла сама добраться до аптеки. Эмма объяснила ей порядок приёма лекарств, я помог переставить тяжёлую коробку ближе к кровати, а Фи починила заедающую оконную защёлку, хотя никто её об этом не просил.

Юсис заметил, что лестница в доме слишком крутая, а перила шатаются. Макиас ожидал очередного оправдания, однако тот спустился к хозяину мастерской и договорился прислать плотника за счёт городского благотворительного фонда.

— Ты мог сделать это сразу утром с колонкой, — сказал Макиас, когда мы вышли.

— Я записал адрес и передал его в управление.

— Без фамилии Альбареа они могли не отреагировать.

— Поэтому я подписал обращение.

Макиас несколько секунд молчал.

— Хорошо.

— Что?

— Я сказал, что это хорошо.

— Ты способен хвалить дворянина?

— Не привыкай к этому.

Фи посмотрела на Эмму.

— Мир закончится сегодня?

— Надеюсь, что нет. Нас ещё ждёт отчёт.

— Лучше бы закончился…

Мы вернулись в гостиницу после заката. За ужином все выглядели уставшими, хотя ни одного серьёзного боя за день не произошло. Фи съела две порции, потом достала орехи. Эмма разложила записи и попыталась распределить работу над отчётом. Макиас заявил, что раздел о городской администрации должен писать он. Юсис отказался доверять ему описание провинциальных служб без проверки и через минуту они снова спорили.

Я взял тарелку и пересел за соседний стол.

— Ты куда? — спросила Эмма.

— Подальше от них.

— Но нам нужно закончить общий отчёт.

— Сначала пусть они договорятся, как назвать первую страницу.

Фи тоже пересела ко мне и посмотрела на меня, а когда я поднял бровь, то сказала.

— Здесь тише.

— Ты весь день наслаждалась происходящим.

— Да. Они смешные.

— Через неделю я им сам помогу замолчать.

— Лаура бы их быстро остановила.

Имя прозвучало неожиданно. Я машинально коснулся талисмана под рубашкой.

— Она бы сказала обоим заткнуться и работать.

— Поэтому было бы тише.

Эмма услышала наш разговор, улыбнулась и вернулась к спорщикам, а через несколько минут ей удалось заставить их писать разные разделы. Я закончил ужин, поднялся в комнату и сел возле окна с чистым листом.

Сначала собирался заполнить дневник полевой поездки, однако вместо этого написал имя Лауры в верхней строке. Потом зачеркнул, взял новый лист и начал нормально.

"Дорогая Лаура.

Мы добрались до Барехарда без происшествий. Город красивый, особенно верхние кварталы с зелёными крышами, однако солдат здесь куда больше, чем я ожидал. Юсис знает каждую улицу и ведёт себя увереннее, но при упоминании семьи сразу становится напряжённым. Макиас считает любую трещину на дороге доказательством преступлений всей аристократии. Сегодня они успели поспорить из-за ванной, маршрута, коробки деталей, городской администрации, сломанного колеса и лестничных перил.

Фи наблюдает за ними как за развлечением. Эмма пытается удерживать группу в рабочем состоянии. Мне же приходится вставать между Юсисом и Макиасом каждый раз, когда они подходят друг к другу слишком близко. Если так продолжится, то к возвращению я научусь останавливать драки одним только выражением лица и кулаком перед рожей."

Я перечитал написанное и улыбнулся. Письмо получилось жалобой, хотя весь день прошёл с пользой: мы вернули детали мастеру, нашли лекарства и помогли женщине. Я добавил это, а затем написал о богатых улицах, бедном районе и том, что Юсис начал замечать вещи, которых раньше никогда не видел. Про Макиаса тоже получилось честнее: его раздражение временами помогало задавать вопросы, которые остальные предпочли бы пропустить.

Дальше рука остановилась. Хотелось написать, что мне её не хватает, но такая фраза казалась бы слишком прямой. Именно Лаура наверняка не увидела бы в этом проблемы. Она сказала бы, что скучает, если бы действительно скучала, а потом потребовала бы ответить столь же честно.

"Мне не хватает твоей прямолинейности. Рядом с тобой всегда понятно, чего ты хочешь и что собираешься делать. Даже когда ты предлагаешь разрубить всех противников напополам, это спокойнее бесконечных споров Юсиса и Макиаса. Ещё мне не хватает наших тренировок. Талисман ношу постоянно и верну лично, как и обещал."

Последние слова выглядели так, будто письмо предназначалось девушке, с которой я действительно встречался. Я уже потянулся зачеркнуть строчку, а затем вспомнил совет Кроу. Человек сам выбирает, кем станет, а маленькие решения иногда важнее большого признания. Сейчас я хотел сказать Лауре правду, поэтому оставил всё как есть.

В дверь постучали. Эмма вошла с двумя листами отчёта.

— Ты занят?

— Пишу письмо.

Она заметила имя на конверте и сразу же улыбнулась.

— Лауре?

— Ну да, а что?

— Да ничего… Передать через академическую почту?

— Завтра я сам отнесу на станцию.

— Хорошо. Юсис и Макиас закончили свои разделы, но теперь спорят о формулировке вывода.

— Пусть каждый напишет собственный.

— Я им так и предложила, а они начали спорить, чей вывод должен стоять первым.

Я положил перо и помассировал себе лицо и виски.

— Иногда мне кажется, что Сара специально собрала эту группу, чтобы выявить пределы моего терпения!

— Возможно, что она считает тебя подходящим посредником.

— Тогда она могла бы хоть предупредить меня об этом.

Эмма посмотрела на письмо.

— Лаура действительно помогла бы.

— Она бы посмотрела на них, сказала одну фразу и пошла дальше и никто не стал бы спорить.

— Потому что за её спиной огромный меч.

— Это тоже помогает.

Эмма тихо засмеялась.

— Дописывай уже своё любовное письмо, а я попробую продержаться ещё десять минут.

— Это не любовное письмо!

Она вышла, а я вернулся к письму. Внизу осталось немного места.

"Надеюсь, у вашей группы всё спокойно. Будь осторожна и не забывай, что твой талисман обязывает вернуться не только меня. Я тоже жду, когда смогу отдать его тебе.

Твой Рин.

P.S.: Фи всё время жрёт орехи. Откуда она их достаёт вообще?!"

Я долго смотрел на последнюю фразу. Убирать её я не стал. Сложил лист, убрал в конверт и написал имя Лауры.

Из соседней комнаты донёсся голос Макиаса:

— Вывод должен отражать реальные проблемы города!

Юсис ответил:

— Вывод должен основываться на выполненных поручениях, а не на твоих политических фантазиях!

Я убрал письмо во внутренний карман и пошёл разнимать их в очередной раз. Талисман коснулся груди, напоминая о девушке, которой хватило бы нескольких спокойных слов, чтобы прекратить этот спор.

Я находился вдали от Тристы всего лишь несколько дней, однако мне уже не хватало Лауры намного сильнее, чем я того ожидал…

На следующее утро Юсис и Макиас снова спорили из-за вчерашнего отчёта, пока Эмма спокойно переписывала общий вывод, выбрасывая обвинения одного и слишком осторожные формулировки другого. Фи ела орехи у окна и следила за ними как за представлением, а я проверил талисман Лауры под рубашкой, забрал у обоих листы и объявил спор законченным.

— Они продолжат вечером, — сказала Фи.

— Я знаю.

В гостиницу уже принесли сообщение из отделения брейсеров. Несколько рабочих, восстанавливавших старую дорогу к западным каменоломням, пожаловались на вооружённых людей возле заброшенного перевалочного двора. Сначала незнакомцы требовали плату за проезд, потом отобрали инструменты у дорожной бригады и пригрозили сжечь повозки, если рабочие вернутся. Городская стража была занята проверками после событий в Кельдике, провинциальный гарнизон отказался отправлять людей без официального распоряжения администрации, поэтому просьбу передали нам как обычное поручение полевого занятия.