Эмма сразу сжала руку.

— Здесь остались следы энергии.

— Орбального ускорителя?

— Возможно.

Ответ прозвучал слишком быстро. Она отвела глаза, поправила очки и попросила меня позвать Алису. Та подошла с металлической пластиной, проверила землю измерителем и покачала головой.

— Прибор ничего не показывает. Остаточный заряд уже рассеялся.

Эмма снова посмотрела на вмятину.

— Значит, мне показалось.

Я промолчал. Она не могла перепутать обычный заряд после того, как несколько минут назад точно указала место. Кроме того, свет появился до того, как Эмма достала Аркус. Она почувствовала энергию сама и попыталась проверить её способом, которому нас в академии не учили.

Гайус позвал нас с противоположного края гряды. За камнями обнаружилась узкая тропа, ведущая к высохшему руслу. Следы машины сохранились на песке лучше: четыре колеса, глубокая борозда между ними и несколько отпечатков сапог. Диверсанты двигались на юг, где русло расходилось на множество мелких каналов.

Возле одного поворота лежал раненый солдат. Его форма принадлежала гарнизону башни, но мы не видели его среди спасённых. Мужчина получил удар по голове, левое запястье было связано тонким шнуром. Эмма проверила дыхание и привела его в сознание лечебным искусством.

Солдат долго не мог понять, кто стоит рядом. Потом узнал Гайуса, попытался подняться и сразу схватился за затылок.

— Они забрали мой мундир.

— Кто? — спросил Юсис.

— Не знаю. Я нёс донесение на южный пост. Возле русла стояла сломанная машина. Один человек попросил помочь, второй подошёл сзади. Очнулся уже здесь.

— Сколько времени прошло?

— Часа три. Может, больше.

Гайус показал ему кусок серой ткани.

— На них было такое?

— Плащи тёмные. Один говорил с эребонийским произношением, второй произносил слова иначе. Лица закрывали очки и шарфы.

— Какое у них было оружие?

Солдат задумался, потом показал руками короткий приклад.

— Карабины без магазина. Тонкий ствол, сбоку светилась синяя полоска. Я таких не видел ни у наших, ни у калвардцев.

Алиса попросила описать машину. По словам солдата, она выглядела как грузовая телега с низким металлическим кузовом. Колёса закрывали деревянные щиты, а под брезентом лежала длинная конструкция. Диверсанты заранее изображали поломку, чтобы заманить одиночного связного и получить форму гарнизона.

— Один из них мог подойти к башне до нападения, — сказал Юсис. — В форме солдата он прошёл бы через внешний пост и узнал расположение помещений.

— Или установил устройство, которое вывело из строя наблюдение, — добавила Алиса.

Гайус стиснул зубы.

— Значит, они готовились заранее. Знали распорядок башни, маршруты связных и время смены.

Мы перевязали солдату голову и посадили его на коня Эммы. Дальше пришлось двигаться медленнее, зато его свидетельство подтвердило главное: нападение совершил неизвестный отряд, который использовал смешанное оборудование и специально похитил эребонийскую форму.

Высохшее русло вывело нас к широкой каменной площадке. Следы машины обрывались возле гладкой скалы. Колёса не могли подняться по отвесному склону, развернуться тоже было негде, но никаких следов обратного движения не оказалось.

Гайус прошёл вдоль камня, проверил трещины и вернулся к центру площадки.

— Они исчезли здесь.

Алиса осмотрела скалу.

— Машину могли разобрать.

— За такое время невозможно, — ответил Юсис. — Следы людей тоже заканчиваются в одном месте.

Эмма подошла к скале и снова замерла. На этот раз я следил за ней внимательнее. Она коснулась пальцами маленькой трещины, прикрыла глаза и едва слышно произнесла несколько слов, которых я не понял. По камню прошёл слабый серебристый отблеск. Он очертил дугу высотой в человеческий рост, потом погас.

Эмма отдёрнула руку и сразу повернулась к нам.

— Здесь был сильный выброс орбальной энергии. Возможно, диверсанты использовали устройство для маскировки следов.

— Устройство оставило бы механические части или след нагрева, — сказала Алиса. — Камень холодный, структура не повреждена.

— Тогда они могли пройти через скрытый тоннель.

Гайус ударил древком копья по земле. Под камнем не возникло пустого звука.

— Тоннеля нет.

Эмма сжала пальцы возле груди.

— Я не знаю. След слишком слабый.

Она знала больше. Это было видно по тому, как тщательно подбирались слова. Эмма не пыталась понять природу следа, она уже узнала его и теперь искала объяснение, которое устроит остальных. Серебристая дуга напоминала контур двери, хотя перед нами стояла сплошная скала.

Я вспомнил Селин, которая вела себя разумнее обычной кошки. Вспомнил очки Эммы, не подходившие её зрению, странное исцеление в Барехарде и тот фиолетовый свет, который появился между её пальцами без Аркуса. Отдельные наблюдения наконец сложились в направление.

Её тайна была связана с магией. Не с орбальными искусствами из школьной программы и не с техникой Райнфорда. С чем-то старым, способным оставлять следы там, где приборы Алисы ничего не замечали.

Я не стал говорить об этом при остальных. Эмма скрывала правду, но помогала нам с самого начала, лечила раненых и первой заметила присутствие диверсантов. Сейчас её молчание мешало расследованию, однако страх в её лице показывал, что признание стоило ей слишком дорого.

— Они могли использовать переносное устройство, которого мы раньше не видели, — сказал я. — Если след уже исчез, спорить о названии бессмысленно. Важно, что машина не продолжила путь по руслу.

Эмма посмотрела на меня. На мгновение в её глазах появилось облегчение, затем она тихо кивнула.

Юсис отметил место на карте.

— Тогда диверсанты ушли неизвестным способом. Для доклада достаточно указать, что обычного маршрута отхода нет.

— Этого хватит, чтобы задержать обвинения? — спросил Гайус.

— Вместе с нестандартными деталями, похищенной формой и показаниями солдата — да. Обеим сторонам придётся признать присутствие третьей группы. По крайней мере публично.

— А если они всё равно захотят войну?

Юсис сложил карту.

— Тогда доказательства покажут, что им нужна именно война, а нападение просто служит удобным поводом.

Гайус долго смотрел на обрывающиеся следы. Гнев не исчез, но теперь получил конкретную цель.

— Вернёмся к башне. Остальные солдаты могли заметить ещё что-нибудь.

Мы добрались туда ближе к вечеру. Пожар ослаб, часть нижних помещений уцелела, а имперские сапёры уже оцепили двор. Командир прибывшего отряда хотел отправить нас в поселение, но Юсис назвал своё имя, показал собранные детали и потребовал сначала записать свидетельства гарнизона.

Опрос занял некоторое время. Братья с верхней площадки подтвердили, что перед ударом на юго-востоке возникла короткая белая вспышка. Связист вспомнил резкую помеху, которая появилась за несколько секунд до разрушения антенны. Один караульный видел солдата в знакомой форме возле технического входа, но не разглядел лица и решил, что пришла внеплановая смена. Базар рассказал о найденном у стены маленьком металлическом цилиндре. После нападения цилиндр исчез, зато на камне остался круглый след без копоти.

Эмма попросила показать место. Мы нашли его возле основания башни. На камне виднелось ровное кольцо, внутри которого поверхность стала светлее. Алиса проверила участок прибором и снова ничего не обнаружила.

Эмма провела пальцами над кольцом. На этот раз света не появилось, но её лицо стало серьёзнее.

— Это устройство создало помехи, — сказала она. — Его активировали перед обстрелом.

— Откуда ты знаешь? — спросил Юсис.

Она задержалась на долю секунды.

— Форма следа совпадает с зоной воздействия. Другого объяснения у меня нет.

Юсис принял ответ, потому что нас ждали военные корабли и командование. Алиса была слишком занята металлическими частями орудия. Гайус думал о семье. Только я видел, что Эмма снова сообщила половину вывода.