Один из виноделов предложил нам новый сорт сока. Юсис сделал небольшой глоток и сказал несколько точных слов о вкусе, после чего хозяин прилавка просиял. Я тоже попробовал и ограничился словом "неплохо!", заслужив от Юсиса взгляд, полный сожаления о моём воспитании.

Лаура подошла к прилавку и поставила передо мной знакомую бутылку.

— Хватит пить чужой сок. Сначала попробуй наш!

Она потребовала чистый бокал, сама сорвала пробку и налила мне густой тёмный напиток. Алиса, Эмма и Фи тоже приблизились, ожидая результата так внимательно, будто от моего ответа зависела судьба всего урожая.

Я сделал глоток. Сок оказался прохладным, насыщенным и настолько сладким, что на языке сразу появилась терпкость раздавленной кожицы.

— Ну как? — спросила Лаура.

— Очень хороший.

Она сощурилась.

— Ты так же сказал про тот сок.

— Этот лучше.

— Насколько?

— Намного. Он гуще, вкус держится дольше, а сладость не пропадает сразу. Я бы выпил целую бутылку, только потом меня пришлось бы нести обратно.

Лаура удовлетворённо кивнула.

— Вот! Сразу видно разницу между обычным виноградом и тем, который раздавила я.

— Там ещё мы были, — напомнила Алиса.

— Вы тоже неплохо постарались.

— Какая щедрая похвала.

— Я так и думала, что ему понравится, так как в этом соке пот наших ножек. — сказала Фи.

— Фи-сан! — покраснев воскликнула Эмма.

— Ну… технически это ведь правда… — улыбнувшись сказала Лаура и глянула на меня.

— … я не буду пить пот твоих ножек в чистом виде! — сразу же сказал я.

— Конечно, зато с соком это самое то, да? — ухмыльнулась она.

— Ага, есть такое…

Со сцены прозвучали первые аккорды, ведущий в широкополой шляпе объявил открытие фестиваля, после чего люди начали освобождать пространство перед музыкантами.

Сару мы нашли возле прилавков для дегустации. Она уже держала бокал и громко спорила с двумя виноделами о прошлогоднем красном вине. Макиас потребовал следить за учениками, однако инструктор указала на собравшийся класс и объявила, что все живы, поэтому её работа выполнена. Марго за её плечом беззвучно покачала головой.

Макиас достал блокнот и начал записывать, где видел каждого одноклассника. Фи заметила это, растворилась в толпе, после чего он бросился за ней с воплями о дисциплине. Эллиот с Гайусом направились к очередному прилавку с бесплатными образцами, Юсиса снова окружили торговцы, а Алиса с Эммой ушли смотреть украшения местных мастеров.

Через несколько минут рядом со мной осталась только Лаура.

— Куда пойдём? — спросил я.

Она осмотрела площадь. Возле сцены уже танцевали пары, остальные зрители хлопали в такт музыке, а ведущий приглашал присоединяться всех желающих.

— Туда! — решила Лаура.

— Хочешь танцевать?

— Хочу посмотреть.

Мы подошли ближе и остановились у края свободного пространства. Танец был простым: мужчины и женщины сходились, расходились на несколько шагов, менялись местами, затем снова соединяли руки. Лаура следила за ногами танцующих, положением рук и поворотами корпуса, словно изучала незнакомую технику перед поединком.

— Ты раньше такое видела? — спросил я.

— На праздниках в Леграме люди танцевали, однако я обычно тренировалась или помогала отцу. Несколько раз меня учили придворным танцам, но здесь движения другие.

— Эти проще.

— Ты умеешь?

В памяти нынешней жизни нашлось несколько уроков этикета, которые когда-то заставляла посещать мать, а прошлый опыт добавлял смутное понимание того, как не отдавить девушке ноги.

— Немного.

Лаура повернулась ко мне.

— Тогда научи меня.

— Прямо сейчас?

— А зачем откладывать?

Она сама вышла на свободное место и остановилась передо мной. Алиса возле прилавка с украшениями замерла с подвеской в руках, Эмма улыбнулась, а Фи внезапно обнаружилась на крыше низкого навеса с пакетом орехов.

— Ладно, — сказал я. — Только это не спарринг. Здесь не нужно пытаться меня победить.

— Я понимаю разницу.

— Тогда дай руку.

Лаура вложила ладонь в мою и сжала пальцы настолько крепко, что суставы сразу же отозвались болью.

— Хи-и-и! Послабее дави своими клешнями, плиз…

— Так?

— Ещё слабее, я никуда не убегу…

Она ослабила хватку. Вторую руку я осторожно положил ей на бок, а Лаура после короткого замешательства устроила ладонь у меня на плече. Расстояние между нами оказалось значительно меньше привычного, поэтому она сразу напряглась и уставилась куда-то мне под подбородок.

— Левая нога назад, потом шаг в сторону. Я двигаюсь первым, а ты следуешь за мной.

— Почему это первым двигаешься ты?

— Кто-то должен задавать направление.

— Я могу сама.

— Тогда мы пойдём в разные стороны и собьём людей.

Лаура подумала, а затем кивнула.

— Логично… Начинай!

Я сделал шаг. Она одновременно отступила нужной ногой, однако поставила ступню слишком далеко, потянула меня за собой и едва не заставила потерять равновесие.

— Короче шаг делай!

— Насколько?

— Примерно вдвое.

Мы попробовали снова. На этот раз Лаура двигалась осторожнее, считала каждый шаг вслух и следила за моими ногами. После третьего поворота она наступила мне на носок, мгновенно остановилась и нахмурилась.

— Ты неправильно поставил ногу!

— Это я виноват?

— Ты ведёшь! Значит, отвечаешь за результат.

— Удобная система.

— Такая же, как и в бою.

— Я же просил не превращать танец в тренировку.

— Для меня любое новое движение сначала является тренировкой.

Она произнесла это совершенно серьёзно, поэтому я не стал спорить. Мы начали сначала. Я считал тише, Лаура повторяла шаги, постепенно перестала смотреть вниз и научилась замечать направление по движению плеча и руки. Сначала она держалась слишком жёстко, потом напряжение понемногу ушло. Музыканты сменили мелодию на более спокойную, вокруг стало меньше резких поворотов, а шаги наконец начали получаться без остановок.

— Вот теперь нормально, — сказал я.

— Я всё ещё несколько раз ошиблась.

— Никто не ведёт подсчёт.

— Я веду.

— Тогда перестань.

Лаура подняла глаза. Под светом фонарей её золотистые глаза казались темнее обычного, а лицо находилось настолько близко, что я видел каждое небольшое движение бровей и губ.

— Как можно перестать замечать собственные ошибки?

— Можно хотя бы не считать их во время праздника. Мы ведь сюда отдыхать приехали.

— Ты сам всю неделю считал, сколько раз Сара сбила тебя с ног.

— Это была важная статистика.

Лаура тихо рассмеялась. Услышать её смех без торжества после победы, боевого возбуждения или желания над кем-нибудь поиздеваться оказалось непривычно. Несколько секунд она выглядела обычной девушкой, которая танцевала на городском празднике и не думала о мечах.

— В Леграме у нас тоже проводят фестиваль, — сказала она. — Обычно я наблюдала из окна тренировочного зала. Отец говорил, что мне следует чаще бывать среди людей, однако я считала подобные занятия пустой тратой времени.

— А сейчас тоже так считаешь?

— Уже нет. В академии я начала понимать, что не умею многих простых вещей. Я могу определить стойку мечника по положению ног, могу часами тренироваться и знаю историю школы Арсейдов, зато не представляю, как вести обычный разговор на празднике.

— По-моему, сейчас у тебя получается.

— Потому что я разговариваю с тобой.

Эта фраза прозвучала спокойно, без попытки придать ей особое значение, однако у меня внутри всё равно стало непривычно тепло.

— Со мной легче?

— Да. Ты говоришь всё, что приходит в голову, поэтому рядом с тобой можно не думать над каждой фразой.

— Звучит так, будто я болтаю без остановки.

— А разве не так?!

— Ну спасибо за честность блин…

Музыка продолжалась. Мы прошли ещё один круг, затем другой, а люди вокруг постепенно перестали существовать отдельно. Остались свет фонарей, мерный стук шагов, рука Лауры на моём плече и её спокойное лицо. Я уже не проверял, куда ставлю ногу, она перестала отсчитывать движения, поэтому танец больше не напоминал совместную отработку приёмов.