Мужчина сразу же отвёл оружие назад, сделал короткий шаг и тыкнул остриём. Я повернулся боком, поэтому глефа не вошла в живот, однако изогнутый край разрезал куртку и глубоко рассёк левый бок. Боль ударила настолько резко, что ноги на мгновение перестали слушаться. Я отступил, прижал локоть к ране и почувствовал горячую кровь под ладонью.

— Рин! — крикнула Эмма.

Лидер не остановился. Он поднял глефу для второго удара, собираясь рубануть сверху, пока я не успел восстановить стойку.

Фи появилась слева, схватила меня за воротник и ремень и резко дёрнула назад, поэтому лезвие ударило в землю перед сапогами и рассекло старую доску. Мы вместе упали за каменную тумбу. Фи сразу поднялась на колено, выстрелила лидеру в грудь из орбального пистолета и заставила его отступить. Пуля пробила кожаный нагрудник, мужчина покачнулся, однако удержался на ногах.

— Эмма! Сюда! — крикнула Фи.

Я попытался подняться. Бок будто залили огнём, кровь уже пропитала рубашку и текла по поясу. Талисман Лауры прилип к коже возле груди, а мысль о том, что придётся вернуть его окровавленным, вызвала злость сильнее страха.

— Я могу драться.

— Лежи, — сказала Фи.

— Проход открыт.

— Уже закрыт.

Она не преувеличивала. Мой крик наконец-то заставил Юсиса и Макиаса забыть спор. Юсис вернулся к центру и отбил саблю разбойника, который пытался пройти следом. Макиас встал возле пролома, перезарядил дробовик и выстрелил в двух наёмников у ворот. Эмма добралась до нас под прикрытием его огня.

Она разрезала ткань возле раны маленьким ножом и её лицо стало бледным.

— Лезвие вошло глубоко. Не двигайся!

— Насколько глубоко?

— Достаточно…

Эмма прижала обе ладони к боку и активировала исцеляющую магию. Свет накрыл рану, боль стала глуше, однако кровь продолжала пробиваться между её пальцами.

— Почему не останавливается? — спросила Фи.

— Повреждён крупный сосуд. Мне нужно время.

Фи встала перед нами, закрывая от площадки. Один наёмник подбежал с коротким топором. Она шагнула вправо, поэтому лезвие рассекло воздух возле плеча, после чего полоснула противника по горлу. Мужчина схватился за шею, кровь хлынула фонтаном между пальцами, а Фи толкнула его ногой и снова заняла своё место.

Юсис ударил мечом по древку глефы и отвёл оружие лидера в сторону. Макиас выстрелил ему в ногу. Дробь разорвала штаны и мышцы бедра, а мужчина упал на колено с криками, после чего Юсис ударил рукоятью в висок. Лидер рухнул на землю, выпустив оружие.

Оставшиеся наёмники увидели это и начали отступать к складам. Фи крикнула взять лидера живым. Макиас выстрелил над головами бегущих, Юсис приказал бросить оружие. Двое подчинились, третий попытался перелезть через стену и получил пулю Фи в плечо. Последнего Эмма остановила заклинанием: земля под его ногами поднялась, обхватила сапоги и повалила лицом на камни.

Бой закончился быстро, хотя для меня время растянулось. Я лежал, смотрел на склонившуюся Эмму и пытался не мешать ей движениями. Свет между её ладонями становился ярче, края раны начали стягиваться, а кровь наконец-то перестала течь сплошным потоком.

— Всё, — прошептала она. — Сосуд закрыт! Мышцы повреждены, поэтому вставать пока нельзя.

— Остальные?

— Живы.

— Хорошо.

Только после этого я позволил себе закрыть глаза на несколько секунд. Фи осталась рядом. Её ладонь лежала на рукояти клинка, взгляд следил за пленными и Юсисом с Макиасом. Оба стояли возле лидера, но смотрели не на него.

Они смотрели на меня.

Через некоторое время добрались рабочие и двое брейсеров из города. Пленных связали, украденные инструменты сложили возле телеги, а меня перенесли в пустой склад и уложили на плащ. Эмма наложила плотную повязку и запретила садиться без помощи.

Юсис подошёл первым.

— Рин…

— Потом.

Он остановился. Макиас стоял за его плечом, сжимая дробовик. На лице не осталось привычной злости, только страх и вина.

— Мы должны объясниться, — сказал он.

— Я сказал потом, дайте полежать спокойно…

Голос прозвучал слабее, чем хотелось бы, но оба отошли.

До Барехарда меня повезли на повозке рабочих. Фи придерживала меня за плечо на неровных участках, Эмма проверяла повязку, а Юсис с Макиасом шли по обе стороны телеги в полном молчании.

В клинике рану промыли, снова обработали магией и наложили швы. Врач сообщил, что жизненно важные органы не задеты, однако при более глубоком ударе Эмма могла бы и не успеть остановить кровь.

Я слушал молча. Злость копилась внутри с момента, когда глефа разрезала бок. Сначала её заглушала боль, потом лечение, теперь же осталось только ясное понимание: меня едва не убили только потому, что два придурка решили выяснять, кто из них прав прямо посреди боя.

Вечером мы собрались в комнате гостиницы. Эмма хотела оставить разговор до утра, однако я отказался. Сидеть было больно, поэтому пришлось устроиться на краю кровати, опираясь спиной на стену. Фи села возле окна. Юсис и Макиас стояли напротив, оба выглядели так, словно предпочли бы ещё один бой этому разговору.

— Сначала отчёт, — сказал Макиас. — Наёмников передали брейсерам. Рабочие вернули инструменты. Их лидер жив и уже даёт показания.

— Хорошо.

Юсис сделал шаг.

— Рин, ответственность лежит на мне. Я оставил позицию и отвлёкся на спор.

— На нас обоих, — сказал Макиас. — Я тоже пошёл вперёд вместо отхода к Эмме.

Обычно я бы остановил их, сказал, что всё закончилось, попросил сделать выводы и попытался сгладить напряжение. Сегодня терпения уже не осталось.

— Вы оба чуть не убили человека!

В комнате стало тихо.

— Мы понимаем, — ответил Юсис.

— Нет. Пока что не понимаете.

Я убрал ладонь с повязки и посмотрел на них.

— Вы спорили во время боя. Не после него, не до него, а когда рядом стояли вооружённые люди! Макиас попросил прикрыть сторону! Юсис решил напомнить ему об ошибке! Макиас вместо отхода полез вперёд, чтобы доказать, что удержит позицию. Вы оба оставили проход и продолжали выяснять, кто виноват, пока туда шли трое противников.

Макиас опустил глаза.

— Я видел угрозу слишком поздно.

— А я увидел вовремя и поэтому встал туда вместо вас.

Бок снова заболел, когда голос стал громче, однако останавливаться уже не хотелось.

— Один удар глубже на несколько сантиметров и Эмма не успела бы ничего сделать. Фи вытащила меня из-под следующего удара, иначе мне раскроили бы голову прямо на месте. Без них вы бы закончили свой спор над моим телом и потом всю жизнь спорили, кто первым оставил позицию!

Эмма стояла у стола, сжимая медицинскую сумку. Фи перестала есть орехи и смотрела на Юсиса с Макиасом без обычного развлечения.

— Мне нечего возразить, — тихо сказал Юсис.

— Тогда слушай! Мне плевать, кто из вас лучше понимает провинцию. Мне плевать, чья речь красивее и кто первый начал. В бою человек рядом рассчитывает, что вы закроете свою сторону. Он не должен проверять, не решили ли два гордых идиота снова доказать друг другу правоту!

Макиас сжал кулаки.

— Ты прав.

— Конечно, я прав блять! У меня сука в боку швы из-за вашей ебаной гордости!

Он побледнел сильнее.

— Я не хотел…

— Никто не хотел! Капитан Брунер тоже наверняка не планировал однажды стать продажной мразью! Люди постоянно делают глупости, потому что думают только о себе в конкретный момент! Но ты, мудила, захотел доказать Юсису, что способен удержать сторону! А этот еблан Юсис захотел доказать, что твой план плохой! Ни один не подумал об Эмме за спиной, Фи у ворот или обо мне между вами!

Юсис медленно опустил подбородок.

— Я прошу прощения.

— Мне сейчас не нужно твоё сраное прощение нахуй! Мне нужно знать, что в следующем бою вы идиоты выполните приказ, даже если ненавидите решение другого! Если Макиас крикнет прикрыть справа, то ты Юсис его прикрываешь, а споришь потом! Если Юсис прикажет отступить, ты Макиас отступаешь, а не доказываешь, что способен один удержать проход! Иначе я больше не выйду с вами в одной группе, а если и выйду, то походу вернусь только вперёд ногами!