Первые несколько мгновений я пытался ехать так, как привык в академии: удерживал ровный темп, сохранял запас сил и не позволял коню слишком быстро разгоняться. Жеребец терпел это недолго. Он натянул повод, мощнее оттолкнулся задними ногами и потребовал свободы всем телом. Мне пришлось упереться ногами в стремена, сместить вес глубже в седло и удерживать его уже силой, поскольку он жаждал потратить всё сразу, догнать Байгала и доказать остальным коням собственное превосходство.

— Спокойнее, мы ещё успеем!

Жеребец ударил копытами по сухой земле и лишь добавил скорости. Ветер прижал волосы к затылку, красный пиджак затрепетал на плечах, а поселение начало быстро удаляться.

Справа показался Юсис. Его кобыла шла неровно: то ускорялась, стараясь приблизиться к жеребцам, то резко уходила в сторону и вскидывала заднюю часть тела. Юсис каждый раз возвращал её на прямой путь, удерживал посадку и не позволял сбросить себя. На его лице ещё сохранялось дворянское спокойствие, но челюсть напряглась, а пальцы на поводьях побелели.

Кобыла снова метнулась влево. Юсис прижал правую ногу к её боку, натянул противоположный повод и заставил продолжить движение к холму. Она ответила коротким прыжком, после которого любой неопытный всадник оказался бы на земле, но он поднялся над седлом на стременах, пропустил толчок через ноги и снова сел ровно.

— У тебя всё нормально?! — крикнул я.

— Великолепно! — ответил он сквозь зубы. — Она просто обладает характером!

Кобыла услышала его голос и снова попыталась развернуться к моему жеребцу.

— Характер у неё действительно выдающийся!

Впереди Гайус и Тома уже оторвались от нас на несколько сотен метров.

Два брата скакали рядом, потом Байгал выходил вперёд на длину корпуса, а гнедой жеребец Томы снова нагонял его. Они не берегли голоса и перекрикивались прямо на ходу.

— Ах аа, би чамайг гүйцлээ! (Старший брат, я тебя догнал!)

— Түрүүлээгүй байж бүү баярла! (Не радуйся, пока не победил!)

— Байгал хөгширчээ! (Байгал постарел!)

— Харин чи хэтэрхий их ярьдаг болжээ! (А ты стал слишком много болтать!)

Тома ударил ладонью по шее своего коня и пригнулся. Жеребец ускорился, оказался впереди Байгала и несколько секунд удерживал преимущество. Гайус не стал сразу догонять. Он позволил брату уйти чуть дальше, затем поднялся над седлом, мягко направил Байгала на более ровный участок и постепенно сократил расстояние. По их движениям было видно, что оба выросли рядом с этими конями, знали каждую привычку и понимали момент, когда можно просить больше скорости.

Я наконец перестал сдерживать своего жеребца. Ослабил повод, наклонился к гриве и позволил ему вытянуть шаг. Ответ пришёл мгновенно. Тёмный конь понёсся свободнее, перестал бороться с руками и направил всю силу вперёд. Каждый толчок задних ног подбрасывал меня над седлом, земля текла под копытами длинной полосой, а далёкий холм начал приближаться заметнее.

Жеребец не уставал. Напротив, чем дольше продолжалась скачка, тем увереннее становились его движения. Академические лошади после быстрого старта обычно начинали экономить силы, а этот конь будто только разминался. Я понял ошибку слишком поздно: здесь не требовалось беречь его для короткого последнего рывка. Нордские жеребцы были созданы для долгого движения по открытой степи и могли держать высокий темп намного дольше привычных мне лошадей.

Гайус с Томой достигли подножия холма. Склон заставил коней укоротить шаг, Тома попытался пройти по прямой, но его жеребец быстро потерял часть скорости. Гайус направил Байгала немного правее, где подъём был длиннее и положе. Байгал сохранил темп, обошёл гнедого коня сбоку и первым поднялся к белому камню.

Гайус наклонился, коснулся ладонью светлой поверхности и сразу развернул Байгала поперёк склона. Тома добрался следом, хлопнул по камню и недовольно свёл брови.

— Чи замаа тойрч явсан! (Ты поехал в обход!)

— Зөв замаа сонгосон юм. (Я выбрал правильный путь.)

— Дараагийн удаа би ялна! (В следующий раз я одолею!)

- Өнөөдөр чи сайн давхилаа. Бараг зэрэг ирлээ шүү. (Сегодня ты хорошо скакал. Мы прискакали ноздря в ноздрю.)

Тома сразу расправил плечи. Похвала старшего брата оказалась для него важнее проигрыша, хотя он попытался скрыть довольную улыбку и начал поправлять поводья.

Я добрался до вершины через полминуты. Тёмный жеребец всё ещё тянулся вперёд и явно хотел продолжить скачку за холм.

Тома посмотрел на меня с удивлением.

— Ты чего так медленно ехал?

— Я привык экономить силы для последнего рывка. Не думал, что у вас лошади настолько сильные.

— Да не волнуйся, наши кони выносливые! Этот мог бы ещё до соседней стоянки доскакать и потом вернуться.

Гайус подъехал ближе и похлопал жеребца по шее.

— Он долго ждал возможности показать силу. Ты слишком осторожно держал его в начале.

— Да я уже понял. В другой раз покажу себя лучше!

Мы повернулись к степи. Юсис ещё находился далеко. Его гнедая кобыла двигалась рывками, временами брыкалась и старалась приблизиться к пасущимся в стороне жеребцам. Он не прекратил скачку, не спешился и не просил помощи. Каждый раз возвращал её к нужному направлению, удерживая седло за счёт ног и ровной работы поводьями.

Когда они поднялись к вершине, кобыла снова вскинула задние ноги. Юсис подался вперёд, переждал толчок и заставил её остановиться возле нас. Она тяжело дышала, переступала на месте и крутила ушами в сторону жеребцов.

Гайус посмотрел на Тому, а затем перешёл на нордский:

— Та нар түүнд ороо нь орсон гүүг зориуд өгсөн юм уу? (Вы ему специально дали кобылу во время течки?)

Тома виновато отвёл глаза.

— Жаахан тоглоом хийе гэж бодсон юм… (Мы хотели немного пошутить…)

Гайус нагнулся с седла и отвесил ему подзатыльник.

— Ай! Өвдөж байна шүү! (Ай! Больно же!)

— Ийм тоглоом аюултай. (Такие шутки опасны.)

Тома потёр затылок и буркнул, что Юсис всё равно прекрасно справился. Гайус повернулся к нему уже на имперском.

— Прости, Юсис. Эти шутники решили дать тебе буйную кобылу. У неё сейчас течка, поэтому она постоянно тянется к жеребцам и пытается избавиться от всадника.

Юсис посмотрел на кобылу, которая снова потянула голову к Байгалу.

— Вот оно что! А я-то думал, что она всегда такая.

— Обычно она спокойнее, — сказал Тома. — Намного спокойнее.

— Твоя шутка могла закончиться переломами.

— Но ты же не упал.

Юсис медленно повернул к нему голову. Тома сразу подъехал ближе к Гайусу и спрятался за Байгалом.

— Я уже получил подзатыльник.

— Этого явно недостаточно.

Обратно мы ехали без гонки. Тома слез и стал вести кобылу Юсиса за повод и держал её подальше от жеребцов, а Гайус вёл за поводок коня Томы. Я позволил своему жеребцу идти быстрее остальных на ровных участках, а потом придерживал его и снова отпускал. Через несколько минут мы наконец-то поняли друг друга: он перестал вырывать поводок, а я перестал мешать ему двигаться в естественном темпе.

По дороге Гайус расспросил брата, кто вообще придумал эту шутку. Тома сперва называл безымянных ребят возле загона, потом признал участие ещё двух подростков и в итоге наконец-то сознался, что сам выбрал кобылу, поскольку хотел проверить городского дворянина.

— Но почему именно Юсиса? — спросил я.

— Он слишком чистый и спокойный, — ответил Тома. — Хотелось посмотреть, что он будет делать, если лошадь начнёт спорить.

Юсис ехал рядом на новом коне и всё слышал.

— Я запомню твоё объяснение.

— Ты всё равно хорошо держался.

— Это тоже запомню.

— Значит, мы помирились?

— Нет.

Тома посмотрел на Гайуса.

— Хотын язгууртан их удаан уурладаг юм байна. (Городской дворянин долго сердится.)

— Чи өөрөө буруутай. (Ты сам виноват.)

Возле поселения нас встретили криками. Женщины махали платками, дети бежали вдоль ограды, мужчины обсуждали скачку и показывали руками, как Юсис удержался после очередного прыжка кобылы. Лили забралась на нижнюю перекладину и кричала громче всех, хотя явно болела сразу за Гайуса, Тому и меня.