— Гайус ах түрүүллээ! Тома бараг гүйцсэн! Рин хурдан давхисан! (Брат Гайус победил! Тома едва его не догнал! Рин быстро скакал!)

Когда мы спешились, несколько старших всадников подошли к Юсису и пожали ему руку. Один мужчина сказал соседям на нордском:

— Ороо нь орсон гүүг унаад унаагүй хүн муухай ааштай хүүхнээс айхгүй байлгүй дээ. (Мужчина, который объездил кобылу в течке, наверняка не испугается женщины с дурным характером.)

Другой расхохотался.

— Тийм эхнэртэй болсон ч амархан тогтооно! (Даже такую жену сумеет быстро усмирить!)

Женщина рядом отвесила ему звонкую пощёчину.

— Эмэгтэй хүний тухай амаа мэдэж ярь! (Следи за языком, когда говоришь о женщинах!)

Второго шутника ударила жена. Мужчины потёрли щёки, но смеяться не перестали.

Юсис посмотрел на Гайуса.

— Мне следует узнать перевод?

— Лучше не надо…

Алиса уже спросила у Шиды. Та перевела ей шёпотом, после чего Алиса закрыла рот ладонью и отвернулась, скрывая смех. Эмма покраснела, а Юсис понял общий смысл по их реакции.

— Удивительно утончённые разговоры.

— Они тебя уважают, — сказал Гайус. — Здесь умение удержаться на сложной лошади ценят выше красивых слов.

— Получается, для уважения мне требовалась кобыла в течке?

— В Норде каждому достаётся собственное испытание, — серьёзно ответил Гайус.

Тома попытался сохранить невинное выражение, но Юсис заметил его улыбку и пообещал подобрать ответное испытание до конца поездки.

Лакан подошёл к сыну, посмотрел на меня и произнёс:

— Танай Рин их болгоомжтой хүү юм. Морь сайн мэддэг нь харагдаж байна. Хүчийг нь дэмий үрсэнгүй. (Ваш Рин очень осторожный парень. Видно, что он опытный всадник. Не стал зря тратить силы коня.)

Гайус перевёл:

— Отец говорит, что ты очень осторожный и опытный всадник. Не стал зря тратить силы жеребца.

— Ну спасибо. Правда я просто неправильно понял, насколько он выносливый.

Лакан выслушал перевод и кивнул.

— Алдаагаа зам дээр ойлгосон хүн сайн морьтон болдог. (Хорошим всадником становится тот, кто понял свою ошибку прямо в пути.)

После скачки мы занялись лошадьми вместе с местными. Я снял седло, проверил спину жеребца и прошёлся по его ногам ладонями, убеждаясь, что на суставах нет припухлостей. Потом растёр шею пучком сухой травы и подвёл к воде. Жеребец пил долго, но Гайус остановил меня прежде, чем я позволил ему слишком много.

— После быстрой скачки нельзя давать сразу напиваться. Сперва пусть остынет и немного пройдётся.

Мы повели коней вдоль ограды. Мой жеребец уже не пытался вырваться, но время от времени ускорял шаг и толкал плечом, требуя продолжения. Я похлопал его по шее и пообещал, что завтра позволю ему идти быстрее с самого начала.

Юсис чистил буйную кобылу и смотрел на неё с холодным уважением. Тома держался от него на безопасном расстоянии и делал вид, будто очень занят ремнями. Алиса вместе с Эммой помогала Шиде носить воду, хотя обе время от времени посматривали на нас и обсуждали скачку.

— Юсис действительно хорошо держался, — сказала Эмма. — Несколько раз мне казалось, что она его сбросит.

— Он бы потом до конца жизни делал вид, что так и собирался спешиться, — ответила Алиса.

— Я всё слышу, — отозвался Юсис от коновязи.

— Тогда признай, что тебе было страшно.

— Я был занят управлением лошадью. Для страха не оставалось времени.

Тома подошёл к нему с деревянной щёткой и молча подал её. Юсис посмотрел на предмет, а затем на самого Тому.

— Это извинение?

— Да.

— Достаточно слабое.

— Могу ещё помочь почистить лошадь.

Юсис выдержал паузу, потом принял щётку.

— Начинай с левой стороны.

Тома улыбнулся и сразу взялся за работу. Через несколько минут они уже спорили о том, насколько сильно нужно проводить щёткой по шерсти, но прежней злости в голосе Юсиса не осталось.

Когда лошади успокоились, возле большого открытого пространства начали собираться люди. Из юрты вышел пожилой шаман в длинной тёмной одежде с узорами. В руках он держал странную штуку, которая выглядела как скрипка с двумя струнами и Гайус назвал её морин-хуур, а на верхней части грифа которого была вырезана конская голова. Шаман сел на низкий табурет, упёр корпус инструмента в бедро и провёл смычком по двум струнам.

Глубокий звук разошёлся над поселением. Он был похож на далёкий голос степи, протяжный и тёплый, а следующая нота легла поверх первой и задала медленный ритм. Мужчины вышли вперёд, встали полукругом и начали петь горловым пением. Низкий гул поднимался из груди, к нему добавлялся высокий свистящий обертон, поэтому казалось, будто один человек поёт сразу двумя голосами.

Они начали двигаться по кругу. Сначала медленно переставляли ноги, потом поднимали руки к небу, поворачивались к ветру и ударяли ладонями по груди. Некоторые мужчины приседали, снова поднимались и повторяли движения за шаманом. Женщины хлопали в ладоши и поддерживали общий ритм.

Алиса смотрела на происходящее с откровенным недоумением.

— Что это они делают?

Я проследил за движениями мужчин, потом посмотрел на шамана и серые полосы облаков далеко над степью.

— Ну, судя по всему, дождь призывают.

Эмма поправила очки.

— Но это же неэффективно! Для изменения погоды нужна настоящая магия, а здесь я не чувствую обычного построения искусства.

— Может быть, они просто танцуют.

— Тогда почему все смотрят на небо?

Среди мужчин я заметил Гайуса. Он так и остался в красной форме класса номер семь, только снял пиджак и закатал рукава рубашки. Двигался вместе с остальными без малейшей неловкости, повторял знакомые шаги и присоединял голос к низкому пению. Академическая форма среди синих кафтанов выглядела необычно, но сам Гайус держался так, будто никакого противоречия здесь не существовало.

К нам подбежала Лили. Она схватила меня за рукав и показала на круг.

— Все мужчины должны танцевать! Тогда пойдёт дождь!

Я посмотрел на Юсиса. Он уже понял, к чему всё идёт, поэтому сделал шаг назад, помотав головой.

— Даже не думайте!

— Все мужчины должны танцевать, — напомнил я.

— Я слышал.

Лили потянула меня к кругу.

— Ну… ладно, чего уж там? От меня не убудет!

Я снял пиджак, передал его Алисе и присоединился к мужчинам. Первый шаг оказался простым: правая нога вперёд, левая подтягивается, потом поворот плеч и ладони поднимаются к небу. Дальше движения ускорились. Пришлось следить за Гайусом, повторять за ним и стараться не наступить соседу на сапог.

— Рин! Руки выше! — крикнул он.

— Я стараюсь!

Тома появился справа и начал показывать преувеличенно широкие движения, явно надеясь, что я собьюсь.

— Хотын хүн ээ! Ингэж бүжиглэдэг юм! (Городской, вот так надо танцевать!)

— И тебе того же по тому же месту! — сказал я, ничего не поняв.

Мужчины засмеялись, но пение не прекратилось. Низкие голоса проходили через грудь и отдавались в рёбрах. Я попытался повторить протяжный звук, однако вместо горлового пения получился хриплый гул, который рассмешил Тому ещё сильнее.

Юсис всё ещё стоял возле девушек с таким видом, будто дворянское достоинство защищало его от участия, но потом все вокруг повернулись к нему. Шида подняла бровь. Фатма улыбнулась. Лили упёрла руки в бока, а Тома жестом позвал благородного гостя в круг.

Юсис закатил глаза.

— Ладно, ваша взяла…

Он снял пиджак, аккуратно сложил его и передал Эмме, а затем вошёл в круг, встал между мной и Гайусом и с первого раза повторил движение намного точнее, чем я.

— Ты откуда знаешь движения?!

— В доме Альбареа обучают придворным танцам.

— Это не придворный танец.

— У движения всё равно есть некоторые паттерны, да и я пока что смотрел за вами, то успел изучить их.

Через несколько кругов Юсис перестал выглядеть так, будто его заставили участвовать против его воли. Он двигался сдержаннее местных, но уверенно попадал в шаг, поднимал руки и даже пытался поддерживать низкий напев. Тома увидел это, одобрительно кивнул и перестал подшучивать.