— Да.

— Двадцать три на платформе. Ещё шестеро возле складов.

— Я насчитал двадцать два.

— Один стоит за колонной.

Поезд остановился. На платформе сразу появились носильщики, служащие станции и несколько дворянских экипажей. Двери вагонов открылись, пассажиры начали выходить, а провинциальные солдаты выстроились возле центрального прохода. Они проверяли документы у торговцев и простых путешественников, зато богато одетых людей пропускали после короткого поклона.

Макиас увидел это раньше, чем мы успели снять багаж.

— Прекрасно! Мы ещё не сошли с поезда, а сословный порядок уже демонстрируют прямо на платформе.

Юсис поднял чемодан с полки.

— Пассажиров с заранее оформленными разрешениями пропускают быстрее. Богатая одежда здесь ни при чём.

— Конечно. Просто разрешения заранее почему-то есть у всех дворян.

— Потому что они чаще путешествуют по служебным делам и отправляют документы до прибытия.

— А обычный человек должен стоять под винтовками, пока солдат решает, достаточно ли честно выглядит его мешок.

— Проверка багажа существует во всех крупных городах.

— Здесь солдат в три раза больше, чем в Тристе.

— Барехард крупнее Тристы.

— У тебя на всё находится объяснение.

— У тебя на всё заранее готово обвинение.

Эмма встала между ними и передала Макиасу сумку.

— Предлагаю сначала выйти! Люди сзади уже ждут.

За нами действительно образовалась очередь. Мы покинули вагон, спустились на платформу и направились к проверке. Один из солдат увидел форму академии Тор, уже собирался потребовать документы, затем узнал Юсиса и спина сразу же выпрямилась.

— Молодой господин Альбареа! Добро пожаловать домой!

Соседний рядовой тоже повернулся к нам, после чего по посту прошла короткая волна движения. Несколько солдат отсалютовали, сержант поспешно подошёл ближе и предложил вызвать экипаж до особняка.

Юсис сохранил спокойное лицо.

— Мы прибыли в рамках полевого занятия академии. Особое сопровождение не требуется.

— Разумеется, молодой господин! Тогда позвольте хотя бы освободить вас от проверки?

Макиас тихо хмыкнул. Юсис услышал, но не повернулся.

— Все участники группы проходят по общим правилам.

Сержант замешкался, а затем приказал проверить документы без досмотра личных вещей. Макиас хотел было возразить, однако Эмма наступила ему на носок и заставила промолчать…

Через несколько минут мы вышли в главный зал станции и внутри было на удивление весьма просторно и светло. Высокие окна украшали цветные гербы, на стенах висели часы в резных рамах, а под потолком тянулись бронзовые светильники. Пассажиры расходились к билетным кассам, ресторанам и выходам. В центре стояла большая карта Барехарда, разделённая на торговый район, дворянские кварталы, административную часть и окраины.

Юсис подошёл к карте.

— Гостиница находится возле центральной площади. Если пойдём через торговую улицу, заодно увидим город и доберёмся быстрее.

— Через дворянский квартал путь короче, — заметил Макиас.

— Туда нельзя войти без приглашения или пропуска.

— Очень удобно. Богатые отделили себе лучшие улицы и ещё сократили путь.

— Дворянский квартал расположен возле резиденции герцога. Ограничение доступа связано с безопасностью.

— Разумеется. Бедняки особенно опасны, когда видят широкую улицу.

Юсис сложил карту.

— Ты способен пройти хотя бы один квартал без речи о классовой несправедливости?

— Если хотя бы один квартал не будет её показывать.

— Тогда тебе придётся возмущаться всю жизнь, — сказала Фи.

Мы вышли со станции. Барехард встретил нас широкой улицей, вдоль которой росли аккуратно подстриженные деревья. Фасады домов были светлыми, крыши покрывала зелёная черепица, у каждого перекрёстка стояли каменные фонари. Экипажи двигались по отдельной полосе, прохожие не толкались, торговые вывески выглядели так, словно их утверждала специальная комиссия по красоте букв. Над крышами виднелись башни герцогской резиденции, а на дальнем холме блестели окна огромных особняков.

— Красиво, — сказала Эмма.

— Город всегда славился садами и зелёными крышами, — ответил Юсис. — Камень для верхних кварталов привозили из северных карьеров, медные пластины со временем покрылись патиной, поэтому столица получила своё прозвище.

Он говорил увереннее, чем в академии. На улицах Барехарда Юсис знал каждый поворот, называл старые здания и без карты объяснял, где находятся площадь, собор, рынки и административные учреждения. Служащие кланялись ему, владельцы лавок узнавали издалека, а солдаты тут же втягивали животы и усерднее чеканили шаг. В Тристе он оставался высокомерным учеником, который постоянно спорил с Макиасом, здесь же фамилия Альбареа шла впереди него и открывала двери ещё до первого слова.

При этом каждое упоминание семьи меняло его голос. Возле статуи прежнего герцога он заговорил быстрее и сразу перевёл тему на историю площади. Когда служащий станции спросил, ждут ли молодого господина в особняке, Юсис ответил слишком резко. При виде экипажа с гербом дома Альбареа он остановился, узнал кучера и тут же отвернулся к витрине прежде, чем тот заметил нас.

— Ты не сообщил семье о приезде? — спросил я.

— Академия отправила официальное уведомление в городскую администрацию. Этого вполне достаточно.

— Я спрашивал о семье.

— У нас полевое занятие, а не семейный визит.

Макиас посмотрел на герцогскую резиденцию.

— Боишься, что отец заставит нас жить во дворце и есть серебряными вилками?

— Мой отец занят управлением провинцией.

— Тогда старший брат.

Юсис на мгновение сжал губы.

— Руфус тоже занят.

Он произнёс имя спокойно, однако шаг сразу ускорился. Мы переглянулись, но продолжать разговор никто не стал. Даже Макиас понял, что попал в болезненное место.

Торговая улица начиналась у большой арки. Здесь стояли дорогие магазины одежды, оружейные лавки, кондитерские и салоны, возле которых ждали экипажи. Витрины были заполнены тканями, украшениями и орбальными устройствами. Одна кофейня выставила на улице столики с белыми скатертями, а стоимость простого завтрака на доске могла обеспечить Фи орехами на несколько месяцев.

Она остановилась возле витрины.

— Дорого.

— Это заведение рассчитано на состоятельных посетителей, — сказал Юсис.

— Вижу.

— На соседней улице цены ниже.

— Там орехи есть?

— Наверняка.

Фи сразу же потеряла интерес к богатой кофейне.

По обеим сторонам улицы стояли посты провинциальной армии. Солдаты проверяли грузовые повозки, следили за проходами к дворянскому кварталу и патрулировали площадь группами по шесть человек. После недавней чистки в Кельдике я ожидал увидеть напряжение или хотя бы разговоры о задержаниях, однако Барехард жил так, будто капитан Брунер никогда не существовал. Мундиры оставались чистыми, офицеры ходили с важным видом, горожане уступали им дорогу.

— Здесь всегда столько солдат? — спросила Эмма.

— Возле центра и резиденции да, — ответил Юсис. — В последние годы гарнизон расширили.

— Зачем? — спросил Макиас. — На столицу провинции регулярно нападают армии соседних государств?

— Охрана административных зданий, контроль дорог, сопровождение грузов.

— Для этого не требуется ставить винтовки у каждой дорогой лавки.

— После Кельдика проверки могли усилить.

— Сомневаюсь, что они усилили их ради простых торговцев.

Юсис остановился.

— Ты намерен обвинять каждого солдата из-за преступлений одного капитана и его батальона?

— Я обвиняю систему, которая дала этому капитану людей, оружие и возможность годами вымогать деньги.

— Его арестовали и началось расследование.

— После того как он попытался убить нас вместе с тобой.

— Именно поэтому расследование будет доведено до конца!

— Потому что среди свидетелей оказался сын герцога! Без тебя бумаги снова потерялись бы.