Люди на улице начали обращать внимание. Юсис понизил голос.

— Мы обсудим это в гостинице.

— Здесь неудобно? Слишком красивый район для разговора о том, на чьи деньги он содержится?

Я встал между ними.

— Хватит! Мы ещё даже не получили задания.

Макиас хотел продолжить, однако Эмма коснулась его локтя.

— Рин прав. Нам нужно сначала разместиться и узнать, зачем нас сюда вызвали.

Юсис ничего не сказал, развернулся и повёл нас дальше. Его походка оставалась уверенной, зато рука сжимала ручку чемодана так сильно, что побелели пальцы.

За центральной площадью город изменился. Широкие улицы разделились на несколько узких, каменные фасады стали ниже, витрины проще. Здесь работали обычные мастерские, небольшие пекарни и лавки с дешёвой одеждой. Солдат было меньше, но каждый патруль двигался медленнее и чаще останавливал прохожих. Возле перекрёстка двое рядовых проверяли документы у пожилого возчика, пока очередь повозок росла вдоль всей улицы.

— Почему мы свернули? — спросил Макиас.

— На центральной дороге ремонтируют мостовую, — ответил Юсис. — Этот путь ведёт к гостинице через ремесленный район.

— Значит мы наконец-то увидим город за пределами витрин.

Первые несколько кварталов выглядели вполне благополучно. Дома стояли плотно, на балконах сушилось бельё, дети бегали между мастерскими, а владельцы лавок выкладывали товары прямо у дверей. Потом дорога пошла вниз. Камни под ногами стали неровными, на стенах появились трещины, несколько окон закрывали деревянные ставни вместо стекла. У водяной колонки выстроилась очередь с вёдрами. Женщина ругалась с городским служащим из-за отключённой трубы, тот обещал прислать мастера на следующей неделе и пытался уйти.

Макиас посмотрел на Юсиса выпучив глаза.

— Это тоже связано с безопасностью?

— Нет.

— Тогда объясни мне пожалуйста, почему в десяти минутах от дворянского квартала люди носят воду через три улицы?!

— Я не управляю городским хозяйством.

— Твоя семья управляет провинцией.

— Городская администрация отвечает за трубы.

— Администрацию назначают люди твоего отца.

Юсис резко остановился.

— Ты хочешь, чтобы я лично ремонтировал каждую трубу?!

— Я хочу, чтобы дворяне хотя бы замечали, как живут люди за пределами своих садов.

— Ты ничего не знаешь о работе провинции.

— Зато я вижу очередь за водой.

— Одну сломанную колонку ты уже превратил в доказательство порочности всего сословия.

— В Кельдике была одна потерянная жалоба, а потом выяснились бандиты, взятки и армейские офицеры.

— Барехард не Кельдик.

— Конечно, здесь же всё богаче, поэтому проблемы лучше спрятаны.

Юсис шагнул к нему. Макиас тоже не отступил. Между ними оставалось меньше метра, лица обоих покраснели от злости.

Фи продолжала есть новые орехи, хотя никто не заметил, где она успела достать новый пакет.

— Если подерутся, на кого ставим? — спросила она.

— Ни на кого, — ответила Эмма. — Они не будут драться.

— Жаль.

Я положил ладонь Юсису на плечо.

— Сейчас Макиас специально давит на самое больное твоё место.

— Он делает это с первого дня.

— А ты каждый раз отвечаешь именно так, как он того и ждёт.

Юсис злобно посмотрел на мою руку, но затем отступил. Макиас поправил очки, сохраняя вид победителя, хотя сам выглядел ничуть не спокойнее.

— Мы приехали работать, — продолжил я. — Если городская администрация действительно плохо выполняет обязанности, мы увидим это по заданиям. Если проблема одна и её уже решают, тоже выясним. До тех пор вы просто орёте посреди улицы.

— Я не орал, — сказал Юсис.

— Тогда говорил очень громко.

— Макиас первым начал.

— Вот сейчас ты звучишь прямо как ребёнок.

Фи кивнула.

— Они оба звучат.

Макиас недовольно посмотрел на неё.

— Откуда у тебя новые орехи?!

— Купила.

— Когда?

— Пока вы спорили возле кофейни.

Я покачал головой.

— Она действительно иногда платит.

— Я же говорила.

Мы пошли дальше. Напряжение между Юсисом и Макиасом никуда не исчезло, однако спор временно прекратился. Эмма начала спрашивать Юсиса о ремесленном районе, вынуждая его говорить о конкретных улицах и мастерских. Он объяснил, что нижняя часть города выросла вокруг старых производств, дома здесь строили быстрее, а водопровод давно требовал обновления. Несколько проектов уже обсуждались, но администрация откладывала работы из-за стоимости.

— В верхнем квартале недавно заменили декоративные фонари, — заметил Макиас.

Юсис посмотрел на него.

— Я знаю.

— И?

— Считаю, что водопровод важнее.

Макиас явно не ожидал такого ответа.

— Тогда почему молчал раньше?

— Потому что ты не спрашивал моего мнения. Ты сразу объявил виновной всю аристократию.

— Твоя семья могла вмешаться.

— Возможно.

Одно слово далось Юсису тяжелее длинной защиты. Он посмотрел на очередь у колонки, после чего достал маленький блокнот и записал адрес.

Макиас заметил, но ничего не сказал.

Ближе к окраине дома стали ещё беднее. Здесь жили рабочие, грузчики и семьи солдат. В переулках стояли дешёвые трактиры, возле мастерских лежали горы ящиков, а каменные стены покрывала старая штукатурка. Дети играли деревянным колесом рядом с патрулём, женщины торговались из-за овощей, мужчина в рабочей куртке спорил с вербовщиком провинциальной армии. Тот обещал стабильное жалованье и питание, показывал на казармы, а рядом двое молодых парней уже заполняли бумаги.

— Так вот почему солдат так много, — сказал Макиас. — Для бедных армия остаётся единственным способом получать постоянные деньги.

— Служба даёт профессию и жильё, — ответил Юсис.

— А ещё приказы вроде тех, что отдавал Брунер.

— Не каждый офицер преступник.

— Однако каждый рядовой обязан выполнить приказ.

— У него есть право отказаться от явно незаконного распоряжения.

— В учебнике есть, а в лесу перед капитаном и вооружёнными товарищами всё сложнее.

Юсис не ответил. Перед глазами у всех снова возник солдат, который пытался возразить Брунеру, а потом получил приказ вернуться в строй. Некоторые опустили оружие, а другие продолжили стрелять. Граница между страхом, подчинением и собственной виной оказалась слишком тонкой для очередного простого спора.

Эмма посмотрела на казармы.

— После Кельдика следовало бы изменить порядок подготовки офицеров и контроля подразделений.

— Следственная группа проверяет командование, — сказал Юсис. — Руфус наверняка предложит реформы.

Имя брата снова изменило его голос и на этот раз в нём появилось уважение, смешанное с напряжением. Юсис выпрямился, словно заранее ожидал возражений.

— Ты высоко его ценишь, — сказал я.

— Руфус способен разобраться с подобными проблемами лучше большинства людей в провинции.

— Он сейчас в Барехарде?

— Возможно.

— Ты не знаешь?

— Я не обязан следить за каждым его перемещением.

Ответ прозвучал слишком резко и я поднял ладони, показывая, что не собираюсь продолжать. Эмма тихо спросила о ближайшей площади, после чего разговор снова стал безопасным.

Наша гостиница находилась между торговым и ремесленным районами. Трёхэтажное здание с зелёной крышей выглядело скромнее домов в центре, зато внутри было чисто и просторно. Хозяин уже получил распоряжение академии, приготовил две комнаты и передал конверт с заданиями. Юсису он поклонился глубже, чем остальным, затем поспешно заверил, что лучшие апартаменты готовы без доплаты.

— Мы размещаемся согласно распоряжению академии, — ответил Юсис.

— Разумеется, молодой господин! Я лишь хотел выразить уважение дому Альбареа.

— Обычные комнаты подойдут.

Макиас дождался, пока хозяин уйдёт.

— Мог бы взять лучшие, а потом рассказал бы нам, что сословные привилегии существуют исключительно ради безопасности.

Юсис поставил чемодан возле лестницы.